О, я обожаю эти громкие заголовки, типа «единственный вот такой-то» или уникальный «такой-то». Да, народ это всегда привлекало лучше. Что и говорить, сам грешен и могу слегка «накручивать».
Однако за моими громкими заголовками и картинками от нейронки (которые народ стабильно ругает, но почему-то процент перехода выше, чем, скажем, у простых черно-белых фото) как правило скрываются более обстоятельные разборы, в которых нередко смысл такой: обобщения и лишний пафос ни к чему.
И вот когда я в первый раз прочитал о том самом народе «целиком за белых», прямо удивился.
Ну потому что это откровенное натягивание. С таким же успехом можно было назвать «целиком белыми» башкир, татар или бурят. Но я читал это вновь и вновь, на самых разных ресурсах.
Да, не будем накручивать интригу, а скорее разберем: за кого в реальности воевали калмыки в Гражданскую, сколько их было у белых, сколько — у красных.
И вообще, особенности их участия в Гражданской.
Калмыки до Гражданской войны.
К моменту Октябрьской революции калмыцкий народ действительно оказался в особенно уязвимом положении.
Он не имел ни единого административного центра, ни общей политической воли, ни даже компактной территории проживания. Калмыки вступили в эпоху Гражданской войны разобщёнными — территориально, социально и политически.
Основная масса калмыков — более 147 тысяч человек — проживала в восьми улусах Калмыцкой степи Астраханской губернии.
Значительные группы находились в Области войска Донского и Ставропольской губернии, меньшие — кочевали в Терской области или несли службу в составе казачьих войск Оренбургского, Астраханского и Уральского. В общей сложности к 1917 году калмыков насчитывалось около 196 тысяч человек.
В дореволюционной России калмыки, как «инородцы и буддисты», не подлежали воинской повинности, за исключением тех, кто входил в казачье сословие.
Итог был парадоксальным: при населении более 150 тысяч человек в армии в 1917 году числилось всего 419 калмыков. Это обстоятельство позже сыграло роковую роль — именно отсутствие повинности стало аргументом для претензий на калмыцкие земли со стороны иногородних и в целом бедняков.
Февральскую революцию калмыки встретили без восторга, но и без сопротивления — «равнодушно и выжидательно». Однако уже весной 1917 года ситуация обострилась. Русские крестьяне начали требовать передачи калмыцких земель, указывая на то, что калмыки «не служили государству».
Перед калмыцким обществом встал не самый простой выбор:
— либо включение в казачество со всеми его обязанностями;
— либо создание земского самоуправления, которое могло бы защитить их интересы.
Во главе Центрального исполнительного комитета по управлению калмыцким народом оказались представители знати и интеллигенции, ориентированные на правые, охранительные взгляды.
Как калмыки в казаки записались и почему большевики им не по нраву пришлись.
Осенью 1917 года нойоны (местные князья) Д. Д. Тундутов и С-Д. Б. Тюмень добились включения астраханских калмыков в состав Астраханского казачьего войска — шаг, который должен был, по их замыслу, спасти народ от земельного передела, но на деле лишь втянул калмыков в казачье противостояние.
После поражения Астраханского восстания 1918 года попытки поднять калмыков против Советской власти провалились. Донские казаки-калмыки также заняли выжидательную позицию.
Несмотря на относительно благополучное экономическое положение — земельные наделы у них были в несколько раз больше, чем у других казаков, — они не поддержали ни атамана А. М. Каледина, ни белое движение в целом.
Лишь когда советская власть приступила к аграрным преобразованиям в пользу бедноты, часть калмыков начала склоняться к лагерю контрреволюции. Но и тогда их участие в белом движении оставалось ограниченным.
Тем не менее в глазах местных советских властей калмыки как казачье сословие быстро получили клеймо «контрреволюционного элемента», а Калмыцкая степь была объявлена «гнездом контрреволюции».
Это решение отразилось на положении калмыков:
— снабжение продуктами было нарушено;
— общественные капиталы исчезли;
— калмыцкие земли начали самовольно захватываться соседними крестьянами (местные большевики в целом принимали их сторону).
Как откровенно заявлял представитель Наркомата внутренних дел А. И. Соколов:
«Калмыцкая степь к Октябрьской революции приложилась лишь одним боком...»
Ещё один «фитиль» — отступавшие через степь красногвардейцы и просто разложившиеся отряды в 1918 году нередко грабили калмыков.
Проект «Астраханской армии» и его крах.
Летом 1918 года уже упомянутый нойон Д. Д. Тундутов, получив финансирование от кайзеровской Германии, пообещал создать в Калмыцкой степи мощную антибольшевистскую армию (60 тысяч, 40 тысяч из них — калмыки).
Проект выглядел на бумаге грандиозно — от гвардейских полков до авиации и морских флотилий (!). Были даже разработаны вычурные образцы формы. Догадываетесь, чем обернулось, да? Ну, кто помнит про Южную армию, тот знает...
Реальность оказалась беспощадной. Из всего этого замысла по факту были созданы лишь два калмыцких полка, а остальное существовало на бумаге. Немцы быстро разочаровались в Тундутове и прекратили финансирование.
Атаман П. Н. Краснов назвал его «пустым и недалеким человеком, готовым на всяческую интригу, и очень плохим организатором».
То бишь да, калмыки на красных обиделись, но и белых особо не поддержали. Причем ситуация сохранялась что при Тундутове, что при Краснове, что при деникинцах.
Частыми были переходы калмыков из лагеря в лагерь, сотнями человек. И от красных к белым, и от белых — к красным.
К 1919 году Астраханский корпус (уже не армия) погряз во внутренних конфликтах, терял людей в боях с Красной Армией и стремительно распадался. Калмыцкие лидеры метались между тремя вариантами:
— созданием самостоятельного калмыцкого войска;
— переходом под Дон (позднее — ВСЮР);
— примирением с Советской властью.
Большевики «поворачиваются к калмыку».
Во второй половине 1919 года большевики признали собственные ошибки. Советское руководство откровенно заявило, что Калмыцкой степи уделялось недостаточно внимания, чем и воспользовались разнообразные белые.
Последовал резкий поворот:
— Воззвание лично В. И. Ленина к трудовому калмыцкому народу;
— обещание автономии;
— амнистия калмыкам, служившим у белых;
— защита земель от захватов;
— запрет на изъятие скота выше установленной нормы (декрет «Об охране и восстановлении калмыцкого животноводства»).
Эти меры дали результат. Настроения в степи начали меняться.
Калмыцкие партизанские отряды (в том числе ранее воевавшие против красных) наносили удары по отступающим белым частям, многие сдавались, рассчитывая на амнистию.
Сколько было у красных, сколько было у белых.
В частях различных белых армий за годы Гражданской войны служило около 5 — 6 тысяч калмыков (хоть и были калмыцкие части), что составляло лишь 2,5 — 3% от общей численности народа (У. Б. Очиров. Калмыцкие национальные части в составе белого движения в период Гражданской войны. Отечественная история. 2004.). Вместе с семьями и отрядами «антибольшевистских бело-зеленых партизан» процент конечно больший, но о поголовной борьбе за белых говорить не приходится.
Более последовательными противниками большевиков были донские казаки-калмыки, но их в целом было мало (в основном именно они ушли в эмиграцию).
В то же время советской власти удалось мобилизовать более 16 тысяч астраханских калмыков, хотя основную часть — уже в 1920 году, когда исход войны был практически предрешён.
Но существовали и последовательные «красные калмыки от и до», самый, пожалуй, известный — Ока Иванович Городовиков. Будущий Герой Советского Союза.
Главный вывод очевиден: калмыцкий народ в целом не стал активной стороной Гражданской войны.
Он оказался втянут в неё против своей воли — разобщённый, лишённый политического представительства и вынужденный лавировать между красными и белыми.
Белое командование так и не сумело использовать временно благоприятную для себя ситуацию.
Великодержавное мышление и недооценка национального фактора привели к тому, что Калмыцкая степь в конечном счёте отвернулась от белого движения — не из идейной симпатии к большевикам, а из стремления выжить и разочаровавшись в антибольшевистских властях.
И уж тем более странно говорить о «вставших дружно за белых» калмыках. Их история больше напоминает иные аналоги — например, башкир.
Тоже первоначально вроде как «антибольшевики», потом — «на защите красного Петрограда», потом — был ещё повстанческий этап.
В общем, Гражданская война — борьба всех против всех, с переходом тысяч людей туда-сюда иногда по несколько раз. Не было там ни народа, ни даже социальной прослойки, которая «целиком за белых или красных».
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!