-Пошли на дамбу?- сказал как-то Сашка, и от этого вопроса, как мне кажется, тогда даже сердце забилось быстрее. Я уже бывал в совершенно других регионах, и не раз, но дамба, огромная пустошь, окаймляющая Индустриальный район, и защищающая его от реки, всегда казалась какой-то таинственной и загадочной. Ее уже засадили еще маленькими тогда деревьями, а вот кусты и трава там росли в изобилии, скрывая что там детей. Взрослые терялись в этом бескрайнем поле, лишь только ступали с дороги по едва видной издалека тропинке, идущей в сторону реки.
-А кто еще идет? - осторожно спросил я, зная, что не стоит находиться в том таинственном месте одному, или вдвоем.
-Да все, - радостно и легко ответил Сашка, - Рыжий, Пух, Лёха, я, ты.
-Тогда пошли, - со вздохом облегчения ответил я, и мы пошли вдоль дома со двора по одной из двух дорог, по которым можно попасть на пустошь. Приходилось обходить озеро, которое располагалось сразу за нашим домом, или со стороны девятиэтажки, или минуя общагу лесошколы, по аллее из тополей, роняющих остатки листьев.
Было еще очень тепло, в воздухе стоял вкусный запах горящих листьев, а из стратосферы доносился грустный звук, который издают птицы, покидающие на зиму наши берега.
Когда начинаешь некрутой подъем на дамбу, потом выходишь на нее по пыльной дороге, проложенной учебными трелевочниками и грузовиками, окидываешь взглядом пространство, зажмуривая глаза от падающего вниз солнца и дующего с реки ветра, приходит на ум только одно слово. Саванна.
Ну или прерия, если вы уже читали книжки про индейцев.
-Заблудились? - фыркнул долговязый Лёха, сверля нас с Сашкой карими глазами из-под выгоревшей в солому волосатости. Это был наш вождь, и бесконечный, как мне казалось тогда, источник мудрости и силы.
-Да ладно, чё ты, - примирительно улыбнулся Сашка, а я промолчал. Лёшка меня уже "учил" пару раз, и снова учиться мне справедливо не хотелось.
-Че делаем? - Рыжий (тоже Лёшка, но раз Лёшка был, то уже только Рыжий можно) крутил во рту какую то травинку, и был готов творить все, что угодно.
-Я видел дым вот в той стороне. Надо разведать, что там, потом пройдем по реке берегом до Форта( это водоочистные сооружения), а оттуда вернемся по северной дороге, - серьезно сказал Лёшка, указывая пальцем в сторону лодочной станции, а затем делая в воздухе полукруг на север.
По сути это была просто прогулка, чтобы не сидеть дома, и не терять драгоценное тепло осени, но Алексей, как и каждый из нас, придумывал легенду, и поэтому гуляние превращалось в миссию.
Естественно, по протоптанной дороге никто не шел. Перлись всегда через бурелом, рассматривая следы, и еще немногочисленный тогда мусор, и разговаривая обо всем на свете. Пух ( Винни-Пух, а в простонародье- Денис) скептически относился к таким походам, но ему тоже было скучно дома, и он шел с нами, болтая не в тему, бормоча себе под нос, ну точь -в- точь медвежонок из мультика, и такой же комплекции. Рыжий гримасничал и норовил разбить и сломать все, что видит. Лёшка олицетворял индейца. Сашка делал всё сразу, он мог быть серьезным, а потом рассказывать какие -нибудь даже не очень приличные шутки, главное, чтобы настроение было подходящим. А я. Я, наверное, немного подражал Лёшке-вождю. Он то и дело показывал нам на что- то, обращал внимание на какие-то детали, мог схватить вывороченное ветром поломанное деревце, указывая на корень сказать:
-Палица! - бросить, и спокойно продолжить движение. Потом схватить какой-то камень, обернуться ко мне и спросить:
-Похож на нож, скажи?
-Похож,- по инерции отвечал я. Лёшка бросал камень, и двигался дальше.
До сих пор не понимаю, что он в нас нашел всех. Он был старше года на четрые- пять. Умнее. Сильнее. Начитаннее, но возился с нами, как с детьми, почему-то показывая, рассказывая, и даже спрашивая мнение.
А еще он был горазд на прозвища. Помню, после того, как мы играли в Робингудов, он чего-то подозвал нас всех, и сказал, -давай в индейцев?
Все согласились, и началось.
-Ты будешь Веренчук-Пук, - сказал он Рыжему. Рыжий так и остался Рыжим, но в моменте было эпично. Сашку он никак не назвал, Винни-Пух и так был Пух, поэтому повернулся ко мне, и сказал:
-А ты будешь Молоток.
Я кивнул, это было в общем даже как-то круто. С местностями было также. Подходим к озерцу, Лешка такой с ходу - Атакама!
Ну Атакама, так Атакама. И только наверное спустя полгода он объяснил, что озеро пересыхает, и становится пустыней, как в Чили. Но так как это не пустыня всё-таки, так вот. Будет озеро Атакама.
Или шли мы как то, и он забрался в дикие заросли и говорит:
-Кусты. Густы, - и так и стал называться этот участок- "Густыкусты". Хотя он граничил с лесом Онондагов( племя ирокезов в Америке), так и звали всегда- "ну помнишь, это где Густыкусты!" Всё понятно сразу. Так же, по накатанной стезе, берег реки, граничащий с Кругосветкой (район города, частный сектор) стал Канадой, потому что заливов много, и далеко ходить)))). Водоочистная станция стала Старым фортом ( потому что похожа и полуразрушенная). И мест с названиями становилось все больше и больше, как и дорог, о существовании которых я даже не предполагал. Летняя стоянка. Зимняя стоянка. Поляна Вождя. Сарай Рочестера. И так далее.
Для кого-то это была просто пустошь. Для меня тогдашнего это было невероятной таинственности место, а уж какие там были виды, не пересказать.
На конце дамбы можно было встать, и сверху открывался обзор частного сектора с домишками, справа и на Северо-восток, а слева, на Северо-запад, излучина Амура, с правого берега заросшая густыми зарослями тальника, блистающая вкраплениями озер и заливов в лучах солнца. Видна была с этого места западная часть центра Хабаровска, и даже утес, не тот который Утес, а где была база водоканала, а сейчас строят комплекс Шантары. На Амуре видны лодки, баржи, и другие суда, а еще в этой точке крайне редко дул пронизывающий ветер, и можно было укрыться за этой насыпью, как за стенкой, и наблюдать, как в небе летают и ругаются речные чайки. Иногда со стороны лесопилки в начале частного сектора слышались пронзительные звуки либо пилы, либо работающего крана, он был очень ржавый, но исправно работал, таская охапки леса.
А если забраться по насыпи до самого верха, то на Юг открывался вид на лодочные станции, острова на реке, за ними район Красная Речка, и могучие, как огромный динозавр, темные сопки Хехцира. Место, где я жил, тогда было просто великолепным.
Но самое главное было не это. Когда я ходил с отцом, или с дедом на рыбалку, мы шли по дорогам иногда по тем же, что и с мальчишками. Но когда я начал ходить в другой компании, или один, я понял- дорог несметное множество. Больших, маленьких, троп и тропинок, осторожно проложенных мышами, и набитых полубродячими собаками узких, но основательных путиков. Замаскированных подходов через кусты к реке. Широченных трактов от гусеничной техники. И все это было просто необходимо увидеть своими глазами, и запомнить. Навсегда.
-На дамбе был? -сурово спрашивала мать, когда я разувался после такой прогулки, и на полу коридора оказывались две кучки песка вперемешку с золой.
-Ага, - с восторгом отвечал я, но потом, спохватившись, быстро отвечал:- мы все там лазили!
-Как будто вам больше гулять негде! - возмущенно говорила мать, но когда я убирал песок с пола, и замачивал грязные носки, меня звали пить чай и ужинать, и Где я был, как-то забывалось. Если бы мама только знала, ЧТО Я ТАМ ВИДЕЛ!!!!!!