29 ноября 1946 года 26-летний Алексей Сиров вернулся домой с Предтеченского рынка явно в приподнятом настроении. Трофейный патефон, который он пытался продать, так и остался при нем – покупателей на такую вещь не нашлось. В голодное послевоенное время люди ценили продукты куда больше, чем музыкальные инструменты. Зато появилась куда более выгодная перспектива.
– Соседи, картошка нужна? – обратился он к жильцам коммунальной квартиры. – На рынке познакомился с человеком, у него есть хороший товар. Недорого отдает.
Рядом с Алексеем стоял неприметный мужчина средних лет. Он приветливо кивал, подтверждая слова молодого фронтовика.
– Товар почти весь разобрали, – пояснил незнакомец. – Но если сейчас поедем, кое-что еще осталось. За патефон отдам столько картофеля, сколько унести сможете.
Для Сирова это был шанс. Он обменяет ненужную вещь на продукты, которых так не хватало.
Соседи, помня о блокадных годах и недавних случаях каннибализма, отказались ехать неизвестно куда с незнакомым человеком. А вот Алексей, молодой и доверчивый, согласился. Мужчины вместе вышли из дома и отправились на трамвае в сторону завода "Большевик".
Больше молодого фронтовика никто не видел.
Этот случай стал лишь одним из многих исчезновений, которые в конце 1946 года встревожили послевоенный Ленинград. Люди уходили из дома – и растворялись в городе, словно их никогда не существовало. Милиция долго не могла понять, что происходит. А когда истина открылась, даже видавшие виды сотрудники уголовного розыска пришли в ужас.
Тревогу забили производственные планы
В ноябре 1946 года милиция Ленинграда столкнулась с необычной волной заявлений о пропавших людях. Сначала, в начале ноября, исчез 25-летний Дмитрий Баранов. По словам родственников, он отправился навестить старого знакомого, работавшего в подсобном хозяйстве завода "Большевик", после чего домой не вернулся.
В милиции к заявлению отнеслись скептически. Взрослый мужчина, ранее не судимый, мог задержаться у знакомых, загулять. Оснований для возбуждения уголовного дела не нашли.
Родственники указывали, что Баранов не вышел на работу и рисковал уголовной ответственностью за прогул. На тот момент еще действовал указ президиума Верховного Совета от 26 июня 1940 года, по которому за самовольный уход с работы полагалось тюремное заключение. Однако доводы о том, что Баранов был ответственным работником, в МВД сочли несущественными.
Через неделю поступило новое заявление. При невыясненных обстоятельствах пропал 26-летний Василий Николаевич Шалгин, фронтовик, секретарь комитета комсомола. По словам родственников, 27 ноября он вышел из дома и не вернулся.
И на этот раз милиция отреагировала спокойно. Для города с миллионным населением исчезновение считалось обычным делом. Люди терялись, задерживались в пути, попадали в больницы или становились жертвами уличных преступлений.
Но буквально на следующий день поступило еще одно обращение. 28 ноября пропал 47-летний Александр Дмитриевич Петровский. Утром он отправился на Предтеченский рынок. Обратно домой не вернулся.
Район, где находился рынок, считался криминальным, отличался плотной застройкой, доходными домами и промышленными корпусами девятнадцатого века. В милиции сделали предположение, что мужчина мог стать жертвой криминальных элементов.
Исчезновения продолжались с пугающей регулярностью. 1 декабря ушел из дома и не вернулся фронтовик, капитан запаса, 32-летний Петр Николаевич Тихаренко. 3 декабря при невыясненных обстоятельствах исчезли двое рабочих: Илья Алексеевич Горюнов и Ольга Степановна Николаева. 6 декабря – Вячеслав Нелидов.
Первыми тревогу забили партийные и профсоюзные органы по месту работы пропавших. Неявка работников приводила к проблемам с выполнением производственных планов. Благодаря сообщениям этих организаций на проблему с исчезновением людей обратило внимание руководство города.
Страшная версия
В Ленинградский городской совет был вызван начальник уголовного розыска. Его доклад звучал тревожно:
– В городе выявлено несколько случаев исчезновения людей. Общий признак: некоторые пропавшие незадолго до исчезновения посещали Предтеченский рынок. Проверка по моргам и больницам проведена. Совпадений не установлено. Трупы отсутствуют. Версия ограблений подтверждения не находит. Имущество пропавших не обнаружено. Сведений о его реализации нет.
Начальник розыска помолчал и добавил то, что звучало особенно зловеще:
– Полное отсутствие тел при таком количестве случаев расценивается как тревожный признак. В служебном порядке выдвинуто другое предположение. Версия крайне тяжелая, однако исключать ее оснований нет. Материалы объединены в одну разработку.
Память о блокадных годах была еще свежа. Случаи каннибализма в осажденном городе действительно имели место, хотя об этом старались не говорить. Теперь война закончилась, но голод еще не отпустил. Неужели кошмар вернулся?
Зацепка на рынке
Когда сотрудники уголовного розыска начали подробнее изучать дела, выяснилось, что пропавших было больше, чем предполагали. Также было выявлено любопытное обстоятельство. Практически все граждане в день пропажи посещали рынки, чтобы купить продукты питания, прежде всего Предтеченский и Смоленский.
Сотрудники понимали: послевоенные рынки были больше, чем торговые площадки. Это особая среда со своими правилами и людьми. Наряду с обычными горожанами здесь постоянно крутились те, кто зарабатывал не торговлей: мошенники, карманники, сутенеры, игроки и уличные грабители. Рынки представляли собой сложную социальную среду, где наряду с законной торговлей устойчиво существовали различные формы уличной преступности.
Проведя опрос торговцев, удалось установить: пропавшие люди на рынке вступали в контакт с неизвестным мужчиной, который предлагал картофель по сниженной цене. Под предлогом того, что товар почти распродан, он предлагал пройти к месту хранения. Предложение оказывалось выгодным, и некоторые соглашались последовать за ним.
В ходе опроса выяснилось одно очень важное обстоятельство. Неизвестный мужчина в разговоре с покупателями упоминал, что живет рядом с Невой, в Володарском районе, и предлагал следовать к месту хранения на трамвае.
Эта информация стала важной зацепкой. Дмитрий Баранов в день исчезновения собирался навестить своего приятеля, который был сотрудником подсобного хозяйства завода "Большевик", который находился в Володарском районе неподалеку от реки Невы.
И еще одной зацепкой стали показания соседей пропавшего 29 ноября 26-летнего Алексея Анатольевича Сирова. По их словам, он сообщал, что собирается проехать за картофелем в район завода "Большевик".
Триста милиционеров в поле
Проанализировав всю имеющуюся информацию, сотрудники уголовного розыска пришли к выводу о необходимости обследования местности в окрестностях завода "Большевик".
Для этого были задействованы значительные силы. К операции привлекли около трехсот сотрудников милиции. Проверялись дворы, подвалы, заброшенные постройки, хозяйственные помещения, ямы, колодцы.
Параллельно сотрудники опрашивали жителей района, выясняя, не замечали ли они подозрительных лиц, конфликтов или необычных происшествий.
Несмотря на масштаб произведенных мероприятий, результатов это не принесло. Следов возможных преступлений обнаружено не было. Никаких данных о конфликтах или подозрительных происшествиях получено не было.
Параллельно проводились рейды по воровским притонам, местам нелегальных карточных игр и точкам сбыта краденого. Особое внимание уделяли известным скупщикам. Рассчитывали, что вещи пропавших людей рано или поздно появятся в обороте и выведут следствие на возможного убийцу или убийц.
Однако этот расчет не подтвердился. Ни одна из вещей пропавших обнаружена не была.
Страшная находка в заброшенном доте
Серьезным поворотом в расследовании стало обнаружение 29 января 1947 года двух мужских трупов в районе Уткиной Заводи. Они находились в заброшенном доте на правом берегу Невы. Во время войны он входил в линию обороны Ленинграда.
Тела случайно обнаружили сборщики металлолома.
Экспертиза показала, что смерть мужчин наступила в результате тяжелой травмы головы.
Погибшими были 26-летний Алексей Анатольевич Сиров и 32-летний Петр Николаевич Тихаренко. В день своего исчезновения они посещали Предтеченский рынок.
Дот, где обнаружили тела, находился в поле в труднодоступном месте. Подъехать к нему на автомобиле не представлялось возможным. Дорог, ведущих к нему, не было.
Тогда встал вопрос: каким образом преступник доставил тела? Тащить на себе несколько километров тело крупного мужчины по глубокому снегу было практически невозможно.
Сотрудники уголовного розыска сделали предположение: возможно, преступления совершаются неподалеку от этого места, и в распоряжении преступника имеется какое-то средство передвижения – трактор либо конная повозка.
Барак возле дота
Жилых домов рядом с дотом не было. Территорию расчистили еще при строительстве оборонительной линии. Единственным уцелевшим объектом был барак полевого стана завода "Большевик". Он использовался как кухня и столовая для сотрудников заводского отдела рабочего снабжения, занимавшегося огородным хозяйством.
Хотя к январю 1947 года барак официально не функционировал, проверка показала, что в предыдущие годы там проживали иногородние рабочие.
Сотрудникам угроза была поставлена задача установить личности всех, кто проживал в этом бараке.
В ходе осмотра местности внимание сотрудников привлекли два водоема, расположенные неподалеку от дота. Было принято решение выйти на лед, сделать проруби и с помощью багра обследовать дно.
Буквально через час был обнаружен женский труп без одежды с привязанным к ногам обломком железнодорожного рельса.
На место прибыли военные водолазы, которые обнаружили еще три трупа. Экспертиза показала: смерть людей наступила в результате тяжелой травмы головы.
Извозчик с одиннадцатью чемоданами
Когда сотрудники уголовного розыска устанавливали личности тех, кто проживал в бараке, они обратили внимание на некоего Филиппа Петровича Тюрина, который работал извозчиком при отделе рабочего снабжения завода. В его задачу входило объезжать работавшие в поле бригады и доставлять им обед.
На тот момент Тюрин отсутствовал в городе. Было выяснено, что он уехал на родину в Рязанскую область, прихватив с собой одиннадцать чемоданов.
Это выглядело более чем подозрительно. Опрос коллег Тюрина показал, что он был завсегдатаем Смоленского и Предтеченского рынков, ни с кем особо не общался, держался обособленно. И вот теперь, внезапно уволившись в 1946 году, он отправил на родину огромное количество багажа.
Погреб-загон под полом
Переломным моментом стала проверка заброшенного барака и расположенного рядом хозяйственного сооружения. В помещении, в котором проживал Тюрин, были обнаружены следы на стенах, на плинтусах, на оконных элементах.
При осмотре пола обнаружили скрытое под ним подземное помещение значительных размеров. Погреб конструкции, напоминающий загон.
Рядом с бараком криминалисты обнаружили металлический таз. Совокупность находок не оставляла сомнений. Помещение использовалось для совершения преступлений.
Вскоре Тюрин был задержан. Его обнаружили в деревне Сумерки, в которой он когда-то родился.
Деревня Сумерки
При задержании, которое произошло 27 января 1947 года, у Тюрина были изъяты многочисленные вещи, происхождение которых он объяснить не смог. Среди них – несколько мужских часов, музыкальные инструменты, большое количество одежды и обуви.
После доставки в Ленинград Тюрин занял жесткую позицию. Он отказывался сотрудничать, отрицал причастность к исчезновению людей.
Лишь после того, как родственники погибших начали опознавать изъятые вещи, Тюрин впервые признал свою причастность к убийствам людей, пропавших в конце ноября.
Однако на этом признания не закончились. В ходе последующих допросов он стал сообщать о более ранних преступлениях, эпизодах, о существовании которых следствие ранее даже не подозревало.
Семнадцать
Масштаб содеянного оказался значительно шире первоначальных представлений. Даже для сотрудников уголовного розыска, повидавших многое, увиденное стало шоком.
В нескольких метрах от барака Тюрин указал место захоронения – яму, в которой находились четыре трупа. Чуть дальше располагался овраг, в котором обнаружили еще тринадцать тел.
Позже Тюрин признался, что сначала он пытался заместить следы преступления, тщательно прятал тела. Однако после очередного убийства он понял – его никто не ищет. С этого момента чувство полной безнаказанности привело к утрате осторожности. Он перестал скрывать тела.
В ходе следствия Тюрин признался в совершении двадцати девяти убийств на территории Ленинграда. Преступления охватывали период с апреля 1945 года по декабрь 1946 года.
Однако следствие смогло доказать только четырнадцать убийств – именно столько тел было обнаружено и идентифицировано. Тела остальных погибших обнаружить так и не удалось. По признанию самого Тюрина, он топил их в Уткиной Заводи.
Простая и страшная схема
На допросах Тюрин сообщал, что действовал по одной и той же схеме. Под предлогом продажи картофеля он заманивал людей в барак, предлагал осмотреть и выбрать товар самостоятельно.
Он предлагал жертве влезть в погреб и самолично набрать картошки. В момент, когда человек начинал спускаться по лестнице и отвлекался, Тюрин наносил удар по голове, лишая жертву возможности сопротивляться.
Кем он был
Филипп Петрович Тюрин родился в 1910 году в крестьянской семье в деревне Сумерки Рязанской губернии. Название деревни как нельзя лучше вписывалось в его мрачную историю. В детстве он помогал родителям по хозяйству, позже работал в колхозе. Жил обычной крестьянской жизнью.
Великая Отечественная война перевернула его судьбу. Филипп отправился защищать родину, но повоевал недолго. Получил тяжелое ранение и был комиссован из рядов вооруженных сил. Его определили в один из военных госпиталей Ленинграда.
После выздоровления он решил остаться в городе на Неве. В апреле 1945 года Тюрин устроился работать извозчиком при столовой завода "Большевик" и получил комнату в бараке полевого стана.
У Тюрина была особенность – он мог легко и просто расположить к себе людей. Приветливый, обходительный, он не вызывал подозрений. Именно поэтому многие соглашались поехать с ним за дешевым картофелем.
Довольно нетипично, что, в отличие от прочих преступников такого рода, Тюрин не имел какой-то особой тяги к самому процессу. Им двигал банальный интерес наживы. Вещи он собирал в чемоданы и отправлял в родные Сумерки – вероятно, понимая, что сразу выходить менять эти улики на тех же рынках опасно.
Закрытый процесс
Процесс по делу Тюрина было решено проводить в закрытом режиме. В Советском Союзе к такой форме прибегали в исключительных случаях, прежде всего по делам, способным вызвать широкий общественный резонанс.
В результате слушания прошли в закрытом режиме, а все следственное производство было засекречено. Материалы дела убрали в архивы. Публикаций не последовало, официальных сообщений не делали.
4 мая 1947 года Тюрин был приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в том же году.
В этом деле осталось много неясного. Лишь спустя почти четыре десятилетия начали появляться отдельные факты, проливающие свет на расследование.
Сам факт закрытого судебного процесса говорит о том, что в ходе разбирательства, по-видимому, были вскрыты обстоятельства, которые сочли недопустимыми для публичного оглашения.
Город ничего не знал
Ленинград ничего об этом не знал. Газеты молчали о похождениях человека, которого позже назовут Филиппом Кровавым. Судебный процесс был закрытым. Город только начал оживать после блокады, возвращаться к мирной жизни, и ему не нужны были новые потрясения.
Поэтому история ленинградского маньяка была поднята из архивов только в конце восьмидесятых годов.
История Филиппа Тюрина из деревни Сумерки – одна из самых мрачных страниц послевоенного Ленинграда. Простой извозчик с приветливой улыбкой и заманчивым предложением дешевого картофеля оказался одним из самых страшных преступников города на Неве. Человек, который год и восемь месяцев охотился на голодных ленинградцев, переживших блокаду и мечтавших лишь о том, чтобы прокормить семью.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.