Артём посмотрел на мать — в его взгляде смешались старая обида и новая, осторожная готовность идти на контакт.
— Но кое‑что я себе куплю, — произнёс он твёрдо, но без злобы. — Я ждал, что ты подаришь мне PlayStation. В тот день рождения… ты тогда не сделала этого. А я так мечтал.
Виктория побледнела, сжала пальцы.
— Артём…
— Я продам твоё помолвочное кольцо с бриллиантом и куплю себе PlayStation, — продолжил он, не отводя взгляда. — Именно твоё помолвочное. Потому что именно из‑за твоего брака с Сандро я не получил эту приставку. Ты забывала обо мне из‑за тех детей. Из‑за новой жизни.
Он сделал паузу, давая ей прочувствовать каждое слово, затем добавил мягче:
— Остальное переплавим и сделаем, как решили. Но это… это будет моим. Моим правом на тот несбывшийся подарок.
### Её реакция
Виктория закрыла глаза, будто от физической боли. Потом медленно кивнула.
— Ты прав, — прошептала она. — Я должна была быть там. С тобой. А не… где‑то ещё.
Она подняла голову, в глазах — слёзы, но не отчаяния, а принятия.
— Сыночек, прости, что PlayStation не подарила. Давай… давай выберем тебе её вместе? Самой последней модели. И будем вместе играть. Я научусь. Честно.
### Его ответ
Артём улыбнулся — впервые за весь разговор по‑настоящему, без напряжения.
— Ладно. Но ты должна будешь играть со мной на равных. Без поблажек.
— Без поблажек, — повторила она, и в голосе зазвучала робкая радость. — Обещаю.
### Что дальше
Они договорились:
1. **Завтра** — вместе пойти в магазин электроники, выбрать PlayStation последней модели.
2. **Через неделю** — отнести остальные украшения в ювелирную мастерскую, обсудить варианты переплавки.
3. **Каждое воскресенье** — выделять время на совместную игру (и заодно — на разговоры).
### Финал сцены
Артём взял коробку, но не унёс её сразу. Поставил на стол, сел напротив матери.
— Знаешь, что самое странное? — сказал он, глядя на мерцающие в коробочке камни. — Я думал, что, получив этот подарок — пусть даже через столько лет — я почувствую победу. А чувствую… облегчение.
Виктория осторожно коснулась его руки.
— Потому что это не про победу, сынок. Это про то, что мы наконец начали говорить. По‑настоящему.
Артём не отдёрнул руку. Не сжал её в ответ — но и не отстранился.
За окном угасал закат, в комнате становилось темнее, но между ними будто зажёгся маленький свет — неровный, неуверенный, но живой.
И где‑то вдали, в соседней комнате, Джульетта смеялась, играя с куклой. Жизнь шла дальше. И теперь — возможно — они тоже смогут.