Внутренний мир большинства людей напоминает ландшафт, погружённый в густой, нерассеянный туман. В этой полутьме человек возводит один-два мощных, незыблемых столба - свои главные жизненные принципы. «Я всегда отдаю долги», «Я никогда не предам», «Я забочусь о природе», «Я образцовый родитель». Эти конструкции возводятся на совесть, из самого прочного морального гранита. Их очертания чётки, их можно пощупать и показать другим. И, опираясь на них, человек обретает уверенность: я стою на твердыне, я — порядочный, правильный, хороший.
Всё, что находится в тумане за пределами этих столбов, словно перестаёт иметь настоящий вес. Можно быть жёстким и несправедливым на работе, пассивно агрессивным в семье, расточительным, ленивым или слабым в десятке других областей. Но взгляд, прикованный к сияющей опоре, не видит этого. Сознание заключает гениальную и удобную сделку: верность одному священному правилу искупает беспринципность во всём остальном. Этот избранный принцип становится не просто правилом, а тотемом, кристаллизованным символом собственной добродетельности. Он даёт моральное право не всматриваться в туман.
Это и есть великий самообман, комфортная и массовая иллюзия. Человек покупает билет на роль порядочного человека, заплатив за него одной, но дорогой для себя монетой. Он наслаждается чувством цельности, не проходя мучительного пути к ней. Зачем копаться в хлипкости других оснований, зачем рассматривать противоречия и полутона своей жизни, если есть этот монолитный столб? Его существование позволяет не задумываться о полной, объёмной картине собственного бытия - той, где благие поступки соседствуют с мелкой завистью, где сила в одном оборачивается трусостью в другом, где верность слову уживается с предательством собственных потенциальных возможностей.
Психологический механизм этой игры безупречен. Он снимает груз тотальной ответственности и заменяет его лёгким, конкретным набором инструкций. Мир становится проще: не нужно каждый раз решать, что правильно в целостном смысле. Достаточно свериться со своим столбом. Эта избирательная строгость - форма интеллектуальной и духовной экономии. За неё, однако, приходится платить высокую цену: сужением горизонта, остановкой личностного роста и хрупкостью этой искусственной конструкции. Когда жизнь - а она любит ставить сложные вопросы, вдруг требует нарушить этот принцип во имя чего-то большего (солгать, чтобы спасти, или отступить от правила, чтобы сохранить отношения), человек оказывается в экзистенциальной панике. Его единственный ориентир даёт сбой, и в тумане не видно других точек опоры.
Большинство проживает в этом удобном полумраке, не испытывая желания разжечь огонь, который осветил бы весь ландшафт со всеми его оврагами, пустошами и непостроенными мостами. Полная картина требует невыносимой для многих работы: ежедневного выбора без гарантий, признания своих противоречий и жизни в диалоге с собственной сложностью. Гораздо спокойнее держаться за знакомый, прочный столб, повторяя себе, что его света достаточно, чтобы считать путь праведным. Иллюзия цельности оказывается сильнее подлинной, трудной и собираемой по крупицам целостности. Так и стоят, люди, в своих туманах, гордо указывая на возведённые своими же руками столбы, предпочитая не замечать, как далеко разбросаны их одинокие тени.