— Ты серьезно? На целых две недели? Со мной?
Ольга замерла с чашкой кофе на полпути ко рту. Мама сидела напротив, сияя улыбкой и ожиданием, словно преподнесла дочери подарок мечты.
— Представляешь, Оленька, я нашла такой тур! Крым, санаторий с бассейном, экскурсии каждый день. Мы с тобой наконец сможем как следует пообщаться, как настоящие подруги!
Настоящие подруги. Ольга едва сдержала саркастический смешок. Сорок два года они прожили не как подруги, а как две планеты в разных орбитах — периодически встречаясь на семейных праздниках, обмениваясь телефонными звонками по расписанию.
— Мам, у меня работа, дети...
— Но ты же сказала, что берешь отпуск в июне! — не унималась мама. — И дети уже взрослые, с папой побудут.
Вот именно, с папой. С Виктором Ольга ездила в отпуск каждый год — и это было естественно, логично, желанно. С мужем хотелось сбежать от быта, побродить по вечернему городу, держась за руки, посмеяться над чем-то своим. А с мамой?
— Послушай, давай обсудим это позже, — уклончиво произнесла Ольга, поднимаясь. — Мне пора, совещание через полчаса.
Лицо матери вытянулось, но она кивнула. Ольга поймала в её глазах знакомое выражение — обиду, непонимание. То самое, которое видела в зеркале, когда сама была девочкой и смотрела, как мама уезжает на очередную командировку.
В машине Ольга включила радио погромче, чтобы заглушить внутренний голос. Она не была плохой дочерью. Звонила маме каждый день, справлялась о здоровье, приглашала на все семейные праздники, помогала с покупками. Но почему-то этого было мало.
Последние три года, с тех пор как мама вышла на пенсию, она словно спохватилась. Начала приезжать без предупреждения, названивать по несколько раз в день, предлагать совместные походы в театры, музеи, поездки. Будто пыталась за несколько лет восполнить то, что не дала за всю жизнь.
Но так не работает.
Ольга помнила себя в восемь лет, когда просыпалась от бабушкиных шагов на кухне. Бабушка всегда была рядом — готовила завтраки, провожала в школу, разбирала с ней задачки по математике. А мама звонила по вечерам из гостиничных номеров, уставшим голосом обещая, что скоро вернется.
— Мама важный человек, — объясняла бабушка. — Она трудится для нашего будущего.
Будущее наступило. Мама получила квартиру побольше, машину получше, должность повыше. Ольга выросла, закончила институт, вышла замуж. И вот теперь у мамы появилось время.
Только у Ольги его не было. Вернее, было, но не для этого.
Вечером она рассказала Виктору о мамином предложении.
— Ну и что ты ей ответила? — спросил муж, не отрываясь от ноутбука.
— Уклонилась, как обычно, — Ольга плюхнулась на диван. — Это же абсурд, правда? Мы с ней даже не знаем, о чем разговаривать наедине больше двадцати минут.
Виктор наконец закрыл ноутбук и посмотрел на жену.
— Знаешь, что меня всегда удивляло? Ты с такой любовью вспоминаешь бабушку, а про маму почти никогда не говоришь. Даже в старых фотоальбомах — на большинстве снимков вы с бабулей, мама появляется редко.
— Потому что её и не было, — Ольга пожала плечами. — Она строила карьеру. И это её выбор, между прочим. Никто её не осуждает.
— А ты?
— Что я?
— Ты её осуждаешь?
Ольга задумалась. Осуждала ли? Скорее, просто... не чувствовала связи. Той самой невидимой нити, которая притягивает детей к родителям. Когда Таисия расстроена, она сразу бежит к Ольге. Когда Максим сомневается в выборе, он советуется с ней. А у самой Ольги такого не было. Когда ей было плохо, она шла к бабушке.
— Я не осуждаю, — медленно произнесла она. — Но и не скучаю. Это же нормально?
Виктор молчал, и в его молчании читалось сомнение.
Через неделю мама снова подняла тему отпуска. Потом предложила вместе сходить на спектакль. Потом — в спа-салон на девичник. Каждый раз Ольга находила причины отказаться, и каждый раз чувствовала себя виноватой.
— Мама, почему ты не хочешь ездить с бабулей отдыхать? — спросила Таисия как-то за ужином.
Ольга поперхнулась супом.
— С чего ты взяла?
— Ну, бабуля звонила, рассказывала. Сказала, что ты занята. Но ты же с папой ездишь каждое лето.
Три пары глаз уставились на Ольгу — мужа, дочери и сына. Она почувствовала себя обвиняемой на суде.
— Это... другое, — слабо сказала она.
— Чем? — не унималась Таисия. — Бабуля же тоже семья.
Семья. Формально — да. Но семья разве не про тепло, близость, желание быть рядом?
— Послушайте, — Ольга отложила ложку. — Мама всю жизнь выбирала работу. Это нормально, это её право. Но нельзя же теперь требовать от меня, чтобы я компенсировала ей то, чего не было раньше.
— Никто ничего не требует, — тихо сказал Виктор. — Она просто хочет проводить с тобой время.
— Вот именно! Хочет она! — Ольга почувствовала, как накипает. — А спрашивала ли она меня, когда мне было восемь и я хотела, чтобы она пришла на утренник? Когда мне было двенадцать, и я мечтала, чтобы она помогла выбрать платье на первую дискотеку? Когда мне было шестнадцать, и мне нужна была её поддержка после разрыва с первым парнем?
Повисла тишина. Максим неловко ковырял вилкой макароны. Таисия смотрела на мать широко открытыми глазами.
— Мам, — неуверенно начала она. — Но ведь это было давно. Бабуля сейчас другая.
— Люди не меняются, — отрезала Ольга и ушла в спальню.
Ночью она не могла уснуть. Ворочалась, включала свет, снова гасила. Виктор спал крепко, похрапывая, и это почему-то раздражало ещё больше.
Ольга встала и подошла к шкафу. На верхней полке лежала старая коробка с фотографиями. Она достала её, присела на пол и начала перебирать снимки.
Вот она в первом классе — рядом бабушка, гладит по голове. Вот день рождения — опять бабушка, с тортом. Выпускной — бабушка поправляет бант. А мама... мама есть на двух фотографиях. На одной стоит сзади, немного в стороне, словно случайно попала в кадр. На другой держит Ольгу за плечи, но смотрит куда-то в сторону.
И вдруг Ольга увидела третий снимок. Тот, о котором забыла. Ей было лет пять, они с мамой сидят в парке на лавочке. Мама смеется, обнимает её, и по её лицу видно — она счастлива. По-настоящему счастлива.
Когда это было? Почему таких моментов так мало?
Утром за завтраком Ольга сидела молча, разглядывая семью. Виктор листал новости в телефоне, Максим жевал бутерброд, Таисия что-то строчила подруге в мессенджере. Обычное утро. Никто никого не игнорировал специально, просто у каждого были свои дела.
А если бы сейчас пришла повзрослевшая Таисия и сказала: «Мама, я не хочу с тобой путешествовать. Мне достаточно видеться на праздниках»?
От этой мысли сердце сжалось.
Ольга взяла телефон и набрала мамин номер.
— Алло, Оленька? — голос прозвучал встревоженно. — Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, — Ольга сглотнула. — Мам, слушай... Про тот тур в Крым. Давай всё-таки съездим.
Повисла пауза.
— Правда? — в голосе матери прозвучала такая надежда, что Ольга почувствовала комок в горле.
— Правда. Только... — она замялась. — Давай без туров и санаториев. Просто снимем квартиру где-нибудь у моря. Будем ходить на пляж, пить кофе по утрам и разговаривать. Без программы, без обязательных экскурсий.
— Хорошо, — мама говорила быстро, словно боялась, что дочь передумает. — Как скажешь, Оленька. Я так рада, ты не представляешь.
Когда Ольга положила трубку, Виктор смотрел на неё с улыбкой.
— И как ты себя чувствуешь?
— Страшно, — честно призналась она. — Мы почти незнакомые люди, если честно. Вдруг нам будет не о чем говорить?
— Тогда и узнаете друг друга, — пожал плечами Виктор. — Никогда не поздно начать.
Может, он и прав. Может, действительно никогда не поздно. Просто нужно захотеть попробовать — не ради прошлого, а ради будущего. Того самого будущего, ради которого мама когда-то жертвовала настоящим.