Ира достала телефон. Экран вспыхнул холодным светом.
— Ты что делаешь? — Олег приоткрыл один глаз. В его голосе промелькнула тревога.
— Как что? Звоню в полицию, — Ира начала набирать «112». — Кража со взломом, особо крупный размер. Пусть снимают отпечатки, ищут по камерам. У нас же весь двор утыкан наблюдением. Найдут за час.
Эффект был мгновенным. Олега словно током ударило. Он подскочил с дивана с резвостью, которой Ира не видела у него даже в лучшие годы, и вырвал телефон из её рук.
— Ты сдурела?! — зашипел он, озираясь по сторонам. — Какая полиция?!
— Обычная, — Ира посмотрела на свои пустые руки. — Нас обокрали. Нужно писать заявление.
— Не смей! — Олег вцепился ей в плечи. Руки у него были влажные и липкие. — Менты ничего не найдут! Это «висяк»! Они только нервы нам вымотают! Таскать будут по допросам, протоколы эти, грязь... Я не хочу! У меня сердце слабое! Я не выдержу этого прессинга!
— Олег, там годовая премия. Мы не можем просто так подарить её ворам.
— Можем! — рявкнул он. — Забудь! Заработаешь ещё! Ты же у нас лошадь ломовая, тебе не привыкать. А здоровье мужа важнее! Главное — я жив! Мог ведь и под нож попасть, если бы раньше вышел!
Он снова начал давить на жалость, пытаясь обнять её, прижаться. Ира стояла, как статуя. Её взгляд упал вниз.
Олег был в широких спортивных штанах с начесом. Домашних, уютных. Но на левой ноге, в районе щиколотки, под тканью отчетливо проступала какая-то угловатая выпуклость. Словно он примотал к ноге кирпич. Или... пачку денег.
Пазл сложился окончательно. Щелк.
Ира мягко высвободилась из его объятий. На лице её появилась странная, кривая улыбка.
— Ты прав, любимый, — сказала она тихо. — Полиция — это лишний стресс. Тебе нельзя волноваться. Ты же у меня такой ранимый.
Олег выдохнул, расслабился. Его плечи опустились.
— Вот и умница. Вот и правильно. Давай просто поужинаем. Стресс надо заесть. Закажи суши. И выпить чего-нибудь крепкого. Я перенервничал.
— Конечно, — кивнула Ира. — Только сначала посмотрим кино.
— Какое кино? — Олег недоуменно моргнул.
Ира взяла пульт от телевизора. Огромная плазма на стене ожила.
— Вчера брат заезжал, помнишь? Сашка, айтишник мой.
— Ну помню, — насторожился Олег. — И что?
— Он мне подарок сделал. Обновил систему безопасности в машине. Поставил камеру с обзором салона на 360 градусов. С датчиком движения и мгновенной выгрузкой в облако. В 4К качестве.
Олег побледнел. Краска сходила с его лица лоскутами, оставляя серые, землистые пятна.
— Что?..
Ира нажала кнопку. На экране появилась четкая, сочная картинка. Салон её машины.
Вот дверь открывается. В кадр влезает не «наркоман в маске», а родной муж. Олег. В этих самых спортивных штанах.
Он оглядывается по сторонам, воровато, как крыса. Лицо у него сосредоточенное и злое.
В руке у него камень. Обычный булыжник.
Он замахивается и бьет по боковому стеклу. Стекло осыпается дождем. Олег морщится от звука, но тут же лезет внутрь. Открывает бардачок.
Достает конверт.
И вот тут — самый сок.
На экране Олег разрывает конверт. Видит толстую пачку пятитысячных. И его лицо... оно меняется. Расплывается в гадкой, жадной ухмылке. Он начинает пересчитывать деньги, слюнявя пальцы. И при этом — насвистывает! Веселый такой мотивчик.
Довольный.
Потом он сует пачку в носок — тот самый, левый. А конверт и камень швыряет на заднее сиденье.
И финал: он смотрит в зеркало заднего вида и репетирует испуг. Делает круглые глаза, хватается за сердце. Пробует разные гримасы, выбирая самую жалостливую.
Видео закончилось. Ира нажала «паузу» на моменте его самодовольной рожи.
В гостиной повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать ножом. Слышно было только, как тикают часы на кухне и как тяжело сопит Олег.
Он стоял, втянув голову в плечи. Его трясло. Теперь уже по-настоящему.
— Ира... это... это пранк... я хотел проверить... — заблеял он, но голос сорвался на визг.
Ира подошла к нему вплотную. От него несло страхом. Физическим, животным страхом разоблачения.
— Вариант А, — начала она чеканить слова, как удары молотка. — Я сейчас нажимаю вызов. Видео уходит следователю. Это статья 158 УК РФ «Кража» и 167 «Умышленное уничтожение имущества». Сядешь года на два. Будешь там свои актерские таланты зекам показывать.
Олег всхлипнул.
— Ира, не надо! Я муж твой!
— Вариант Б, — продолжила она, не меняя тона. — Ты исчезаешь. Прямо сейчас. У тебя есть ровно пять минут. Если через пять минут я увижу тебя или твои вещи в моей квартире — я звоню в полицию.
Олег смотрел на неё, как побитая собака. Он понял: она не шутит. В её глазах был лед. Никакой любви, никакой жалости. Только брезгливость, как будто она наступила в дерьмо.
Он дрожащими руками полез в штанину. Достал из носка потную, скомканную пачку денег.
Швырнул её на стол.
— Подавись ты своими бабками! — взвизгнул он, пытаясь сохранить хоть каплю лица, но вышло жалко. — Меркантильная зараза! Я для нас хотел! Я хотел сюрприз...
— Три минуты, — сказала Ира, глядя на часы.
Олег метнулся в коридор. Он хватал куртку, ботинки, путаясь в рукавах.
— Я к маме уйду! Ты ещё пожалеешь! Ты на коленях приползешь, умолять будешь! Одинокая, никому не нужная баба! — орал он уже с лестничной клетки, натягивая кроссовки на пятки.
— Ключи, — сказала Ира.
Он швырнул связку ключей на пол.
Дверь захлопнулась.
Ира подошла к столу. Посмотрела на деньги. Они были влажные от его пота. Мерзко.
Она взяла салфетку, брезгливо подцепила пачку и убрала её в ящик. Потом протрет спиртом. Или вообще в банкомат отнесет, пусть там микробы живут.
Она налила себе бокал вина. Села на диван, глядя на темный экран телевизора.
Было ли ей больно? Нет.
Было ли обидно? Немного. За разбитое стекло.
Но главное чувство, которое накрыло её теплой волной, было облегчение. Словно она наконец-то выкинула старый, пыльный ковер, который только занимал место и собирал грязь.
— Скатертью дорога, гений, — сказала она в пустоту и сделала глоток. Вино было отличным.