— Какое еще условие?! — Кирилл аж поперхнулся от наглости. — Ты не в том положении, чтобы условия ставить, милочка!
— В том, — спокойно ответила Лена.
Она сделала шаг к мужу. Так близко, чтобы их слышал только он. Ну, может, еще курьер, который стоял с открытым ртом, офигевая от происходящего.
Лена наклонилась к самому уху Кирилла. Её дыхание обожгло его потную шею.
— Давай сделаем тест, любимый, — прошептала она ласково, но от этой ласки у Кирилла мурашки побежали по спине. — Только не один. А два.
— Чего? — буркнул он, не понимая.
— Твоя мать умоляла добавить еще один тест, — продолжала шептать Лена, чеканя каждое слово. — Твой и твоего «отца». Эдуарда Викторовича.
Кирилл дернулся, пытаясь отстраниться, но Лена цепко взяла его за лацкан пиджака.
— Она в панике, Кирилл. Она звонила мне пять минут назад, когда узнала про твой цирк. Она боится. Очень боится.
— Чего боится? — просипел Кирилл. Хмель начал стремительно выветриваться из его головы, уступая место липкому ужасу.
— Того, что старик узнает, от кого она тебя нагуляла в девяностых, — Лена улыбнулась самой обворожительной улыбкой, глядя прямо в его расширившиеся зрачки. — Ты же знаешь своего «папу». Он не прощает предательства. Если выяснится, что ты — не его кровь, а сын того водителя... как его... дяди Вани?
Кирилл застыл. Его лицо начало менять цвет: сначала стало пунцовым, потом серым, как старый асфальт.
Он вспомнил шепотки за спиной. Вспомнил, как мать всегда нервничала, когда отец шутил про «непохожесть». Вспомнил, что он действительно ни черта не похож на Эдуарда Викторовича — ни внешне, ни хваткой.
— Ты врешь... — выдохнул он, но в голосе не было уверенности.
— Готов рискнуть? — Лена чуть сжала пальцы на его пиджаке. — Ради принципа? Представь: курьер берет твою пробу, пробу сына... и пробу дедушки. Для чистоты эксперимента. И через час мы узнаем всё. Ты готов вылететь из бизнеса быстрее, чем я из дома? Ты готов потерять акции, статус, деньги? Стать никем? Голодранец с амбициями принца.
Она замолчала, давая информации пропитаться в его мозгу.
Эдуард Викторович смотрел на них со своего места. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Он ждал.
Кирилл посмотрел на отца. Потом на Лену. Потом на курьера с пробирками.
Его руки затряслись. Уже не от возбуждения, а от животного страха. Потерять всё. Стать посмешищем. Оказаться бастардом.
Этот страх перевесил всё — ревность, пьяную удаль, желание унизить жену.
Своя шкура оказалась дороже.
— Ну так что? — громко спросила Лена, отпуская его пиджак. — Мы проводим тест, дорогой? Или ты доверяешь мне?
Кирилл сглотнул. Кадык на его шее дернулся, как пойманная рыба.
В зале висела тишина. Все ждали развязки.
Кирилл резко развернулся к курьеру.
— Пшел вон! — рявкнул он, вырывая у парня бланк согласия.
Звук рвущейся бумаги прозвучал как выстрел. Кирилл рвал документ с остервенением, превращая его в мелкие клочки.
— Я передумал! — заорал он в микрофон, хотя тот уже фонил от его крика. — Это была... это была проверка! Проверка на вшивость! Я хотел увидеть, доверяет ли мне моя жена! И она... она прошла проверку!
Он нес чушь. Откровенную, жалкую чушь. Но это было лучше, чем катастрофа, которую нарисовала Лена.
— Убирайся! — он толкнул курьера в грудь. — Не будет никакого теста! Мой сын — это мой сын! Точка!
Курьер, пожав плечами, начал быстро собирать свои инструменты. Ему платили почасовую, так что ему было плевать на драмы богачей.
Кирилл, шатаясь, рухнул на свой стул. Он схватил графин с водкой и налил себе полный стакан. Выпил залпом, не закусывая. По его виску текла капля пота.
Зал выдохнул. Послышались жидкие аплодисменты, переходящие в гул голосов. Музыканты, поняв, что шоу окончено, робко заиграли джаз.
Эдуард Викторович покачал головой, глядя на сына с презрением, но ничего не сказал. Скандал был замят, и это главное.
Лена спокойно села на свое место. Она взяла бокал с шампанским. Пузырьки весело играли в золотистой жидкости.
Она посмотрела на мужа. Он сидел, уставившись в скатерть, раздавленный, жалкий, испуганный до икоты.
Теперь он был у неё на крючке.
Секрет про сына-соседа остался тайной. А вот секрет про происхождение самого Кирилла... Блеф это был или правда? Лена и сама не знала наверняка. Свекровь действительно боялась, но деталей Лена не знала. Она просто сыграла ва-банк. И выиграла.
— Салфетку возьми, — тихо сказала она, протягивая мужу накрахмаленный платок. — У тебя тушь потекла. Ах нет, это лицо.
Кирилл вздрогнул, посмотрел на неё затравленным взглядом побитой собаки и покорно вытер лоб.
— Ты... ты никому не скажешь? — просипел он.
— Пока ты ведешь себя хорошо, — Лена отпила шампанское. — И пока я остаюсь женой вице-президента со всеми привилегиями. Ты меня понял, милый?
Он кивнул. Быстро, часто, как китайский болванчик.
Лена улыбнулась своему отражению в ноже. Вечер перестал быть томным. Он стал чертовски интересным.
А генетика... Генетика — продажная девка империализма. Главное — это информация. И умение её вовремя подать.