В съемной однушке пахло новой жизнью, ванильным освежителем и надеждой на светлое будущее. Алина и Паша заехали сюда три дня назад. Это был их личный рай в спальном районе: тридцать три квадратных метра тишины, отсутствие родителей и икеевский диван, который они собирали полстраны ночи, ругаясь и целуясь одновременно.
Алина, жесткий менеджер по продажам в крупной фирме, ценила покой. На работе она по восемь часов в день «дожимала» клиентов, выгрызала скидки и строила отдел продаж, поэтому дома хотела быть просто амебой. Лежать, пить вино и смотреть в потолок.
— Паш, передай сыр, — лениво попросила она, устроившись в подушках.
Паша, её муж — спокойный, как удав, айтишник, — потянулся к тарелке.
Идиллию разорвал звонок в дверь. Не деликатный, короткий, а настойчивый, долгий, как сирена воздушной тревоги. Кто-то вдавил кнопку и держал, явно наслаждаясь процессом.
Алина и Паша переглянулись. Гостей они не ждали.
— Я открою, — Паша поплелся в прихожую.
Едва замок щелкнул, дверь распахнулась, чуть не впечатав Пашу в стену. На пороге стояла Карина — старшая сестра Алины.
Карина была стихийным бедствием в человеческом обличии. Громкая, бесцеремонная, вечно в долгах и с мнением, которое она считала истиной в последней инстанции.
— Ну, здорово, молодожены! — гаркнула она так, что задрожала люстра. — Что, закрылись, как мыши в норе? А я к вам с сюрпризом!
Карина ввалилась в коридор не одна. Она с натугой тащила за собой толстый кожаный поводок, на конце которого упиралось нечто. Это был щенок. Но не милый пушистый комочек, а тридцатикилограммовый подросток американского булли — гора мышц, широкая грудь и челюсти, способные перекусить автомобильную шину.
Пёс тяжело дышал, роняя слюну на чистый ламинат, и смотрел на хозяев взглядом убийцы-рецидивиста.
— Знакомьтесь, это Тайсон! — торжественно объявила Карина. — Мой вам свадебный подарок!
Она ловко пристегнула поводок к батарее в прихожей. Пёс тут же дернулся, и чугунная секция жалобно скрипнула.
— Карина, ты в своем уме? — Алина вышла из комнаты, скрестив руки на груди. — Какая собака? У нас съемная квартира! Хозяин узнает — вышвырнет нас вместе с твоим Тайсоном!
— Ой, не нуди! — отмахнулась сестра, скидывая туфли. — Договоритесь. Вам полезно. А то поженились, а детей всё нет. Вот, тренируйтесь на собачке. Это вам проверка на прочность. Если с Тайсоном справитесь, то и ребенка потянете. А то вы, молодежь, безответственные пошли, всё для себя живете.
Пёс тем временем задрал лапу и пустил на стену и плинтус струю, сравнимую по напору с пожарным гидрантом.
— Чёрт! — взвыл Паша, хватаясь за голову. — Ламинат! Он же вздуется!
— Ничего страшного, тряпочкой подерёшь, не барин! — Карина достала из сумки пухлую папку с бумагами и небрежно кинула её на тумбочку. — В общем, слушайте сюда. Собака элитная, крови голубые, стоит как крыло... ну, короче, дорого. Денег у меня сейчас нет, сама знаешь, я на мели. Так что я взяла его в рассрочку.
— В какую рассрочку? — у Алины начал дергаться глаз.
— В банковскую, — Карина хлопнула глазами. — Там график платежей в папке. Платить будете сами. Ну а что? Подарок же вам! Не могу же я и подарок дарить, и платить за него. Это уже наглость. Там немного, тысяч по тридцать в месяц на два года. Зато какой красавец! Инвестиция!
Алина смотрела на сестру и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Карина не просто притащила проблему. Она притащила проблему, купленную в кредит, повесила её на них и теперь стояла с видом благодетельницы.
— То есть ты, — медленно начала Алина, — взяла кредит на свое имя, купила собаку, которая нам не нужна, притащила её в чужую квартиру и хочешь, чтобы мы гасили твой долг?
— Ну ты и меркантильная! — фыркнула Карина. — Я вам душу живую принесла! Члена семьи! А ты про деньги. Грех это, Алина. Животное на улицу не выставишь. Всё, мне пора, у меня маникюр. Корм купите сами, он мраморную говядину любит, у него аллергия на дешевое. Чао!
Она развернулась и выскочила за дверь быстрее, чем Алина успела набрать в легкие воздух для крика.
В прихожей остались: лужа, воняющая псиной, папка с кредитным договором и Тайсон, который уже начал с аппетитом грызть угол хозяйского дивана, торчащий из комнаты.
Паша стоял бледный, как мел.
— Алин... это же жесть. Нас выселят. Депозит сгорит. А если он кого-то укусит? А кредит? Тридцать тысяч... у нас нет лишних тридцати тысяч!
Алина посмотрела на мужа. Потом на собаку, которая уже оторвала кусок обивки. Потом на папку.
Обычная женщина села бы и заплакала. Или начала бы звонить маме.
Но Алина была менеджером по продажам. Она умела работать с возражениями и неликвидным товаром.
— Спокойно, — сказала она, и голос её лязгнул, как затвор автомата. — Убери лужу. Я займусь документами.