Тихоновка была деревней, где время текло медленнее, чем ручей в засушливый август.
Двести душ, покосившиеся заборы, запах нагретой солнцем пыли и скошенной травы.
И колодец. Не просто колодец, а "Царь-колодец", как его называли. Вода в нем была ледяной и кристально чистой.
Из поколения в поколение его чистили, берегли, и он никогда не подводил. Однако это было до того самого лета.
Первым забил тревогу Иван Петрович Крутов, бывший механизатор, а ныне главный хранитель деревенских традиций.
Он пришел утром с ведрами, зачерпнул воды и поморщился. Вода была с неприятным, затхлым запахом, будто сверху упало что-то и сгнило.
— Мать-честная! — громыхнул Иван Петрович на всю округу. — Что же это делается?
Его крик, как сигнальная ракета, собрал народ. Сбежались соседи: Марфа Семеновна, худая, как жердь, с вечно недовольным лицом; молодой Андрей, недавно переехавший из города с женой; баба Глаша, знающая все сплетни еще до того, как они рождались.
— Да кто же такое сделал? — заломила руки Марфа Семеновна. — Здоровья нет пить эту грязь!
— Может, крот какой? Или корни? — неуверенно предположил Андрей.
— Какие кроты! — отрезал Иван Петрович, сверкнув глазами. — Это дело рук человеческих! Кто-то испортил!
Подозрения тут же поползли в одну сторону. В сторону дома на отшибе, где жил Сергей Дубакин.
Мужик он был нелюдимый, с колючим взглядом. Год назад он купил старенькую "Газель", установил на нее огромные пластиковые емкости и начал возить воду из Тихоновки в соседний поселок, где водопровод вечно ломался. Мужчина продавал ее.
— Он самый! — прошипела Марфа Семеновна, сжав тонкие губы. — Жадность его заела! Чтобы мы своей не пользовались, испортил ее, хочет, чтобы у него покупали!
— Да нет, — попытался возразить Андрей, — зачем ему так делать? Люди из поселка к нему и так ездят…
— Молчи, городской! — огрызнулся Иван Петрович. — Не знаешь ты души человеческой! От жадности чего только не сделаешь!
Через час у колодца собрался сход. Народ бушевал. Дубакин пришел, молча выслушал обвинения, упершись руками в бока, его лицо было каменным.
— Это ты воду в колодце отравил? — набросился на него Иван Петрович.
— Нет, — коротко бросил Сергей.
— А кто же? Бес? У тебя одного бизнес на воде! Нам пить нечего, а ты фляги грузишь!
— Я воду из родника беру, что в логу, — хмуро сказал Дубакин. — Он от колодца в полуверсте. Мне ваш колодец и даром не нужен.
— Врешь! — выкрикнул кто-то из толпы. — Видели, как ты возле колодца крутился!
— Колодец на всех, я что, подойти не могу? — голос Сергея дрогнул от злости. — А вы все тут… как стадо. Ищите крайнего.
Он развернулся и ушел под возмущенные крики. Однако все уже решили: Дубакин виноват и постановили — не пускать его больше к колодцу, а в поселок сообщить о его поступке, чтобы никто у него воду не покупал.
Страсти кипели неделю. Деревенские жители брали воду из того же родника, что и Дубакин, но путь далекий, в гору.
Злоба у людей копилась. Андрей с женой Леной, наблюдая за этим, качали головами.
— Дикость какая-то, — говорила Лена. — Никаких доказательств. Просто травля человека.
— Деревня, — вздыхал Андрей. — Здесь свои законы.
Однажды ночью мужчина не мог спать. Он вышел на крыльцо покурить и в свете полной луны увидел, как от колодца, сгорбившись, быстро-быстро семенит маленькая, знакомая всем фигурка.
В одной руке — пустое ведро, в другой — какая-то тряпка. Это была баба Поля. Самая тихая жительница Тихоновки.
Она была вдовой, ее дети давно перебрались в город и навещали ее всего раз в год.
Женщина жила в крохотной избушке на краю деревни, возле самого леса. Никого никогда не трогала, на сходах молчала.
Сердце у Андрея екнуло. Наутро он подошел к колодцу, когда никого не было и внимательно осмотрел сруб.
В щели между старым, почерневшим бревном и тем, что было новее, он увидел волокна какой-то ткани и почувствовал тот самый, слабый теперь, затхлый запах.
Андрей не стал кричать. Он сам пошел к бабе Поле. Дверь была приоткрыта. В темной сенях пахло сушеными травами, хлебом и старостью.
— Бабушка Поля, можно? — тихо позвал Андрей.
— Входи, родимый, — послышался беззвучный, шелестящий голос.
Она сидела на лавке и чистила картошку. Маленькая, вся в морщинках, будто сложенная из старой коричневой бумаги.
— Бабушка, — осторожно начал Андрей, садясь рядом. — Что-то с нашим колодцем случилось. Вода портится.
Она ничего не ответила, только пальцы её замедлили движение.
— Я сегодня ночью видел, как вы от колодца шли.
Пальцы старушки замерли. Большие, прозрачные глаза медленно поднялись на Андрея.
— Это я, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.
— Зачем? — не удержался Андрей, но уже без гнева, скорее с жалостью.
Бабушка Поля опустила картофелину, вытерла руки о фартук и начала рассказывать. Не спеша, словно перебирая старые, выцветшие фотографии.
— Колодец этот… он мой, вроде как, а не ваш общий. Мой Федот, царствие ему небесное, копал его всю зиму, вручную. Для меня копал. Говорил: "Тебе, Поля, тяжело на реку таскаться, вот тут, под горкой, жила есть". И выкопал. И вода пошла. А потом… потом все стали ходить. Иван Петрович, Марфа… Все. И ладно бы. Шли бы, брали. Да "спасибо" говорили. А они… забыли, чьих это рук дело. Забыли про Федота. Забыли про меня. Берут воду, как должное. А сходы ваши… Я приду, стою, слушаю. Про дорогу, про свет, про налоги, а про колодец — ни слова. Как будто он сам собой взялся, из-под земли вырос. Будто и не было моего Федота с ломом в руках…
Она замолчала, сглатывая комок в горле.
— Вот и подумала я… если вода плохая станет, может, вспомнят? Может, скажут: "А кто же нам колодец чистить будет? Кто его хозяин?" А хозяин-то помер. А хозяйку все забыли. Я… я не травила воду. Просто тряпку старую, ветошь в щели засовывала и водой обливала, чтобы запах пошел...
Андрей слушал ее, и у него сжималось горло. Не от злости, а от стыда и понимания.
Вся эта буря, вся эта ссора, подозрения, крики — из-за чего? Из-за тряпки в щели? Нет.
Из-за другой, страшной щели — между людьми. Из-за забывчивости, равнодушия, из-за того, что перестали видеть в тихой старушке человека.
— Пойдемте, бабушка, — мягко сказал он. — Пойдемте со мной. Все расскажем.
— Нет! — она испуганно замахала руками. — Убьют меня тут все! Осудят!
— Не осудят. Я обещаю.
Он уговорил ее и вывел на улицу, а потом собрал людей у колодца тихим голосом: "Нашли, кто воду портил. Приходите, только без шума".
Народ собрался насупленный, ожидая развязки с Дубакиным. И когда из-за спины Андрея вышла, прячась, баба Поля, все остолбенели.
— Это что за комедия? — хмуро спросил Иван Петрович.
— Не комедия, Иван Петрович, — сказал Андрей громко. — Это трагедия. Спросите у бабы Поли, чьими руками вырыт этот колодец.
После его слов наступила тишина. Только кузнечики трещали в траве. Баба Поля, не поднимая глаз, прошептала:
— Мой Федот… Федот Игнатьевич…
И тут в памяти у стариков поплыли кадры. Зима. Суровый, молчаливый Федот, долбящий мерзлую землю.
Молодая, румяная Поля, носящая ему горячий чай в термосе. Радость всей деревни, когда появилась вода.
Марфа Семеновна первой опустила глаза. Иван Петрович провел большой, корявой рукой по лицу.
— Бог ты мой… — прохрипел он. — Федот… Да… Это же он… А мы…
— А мы забыли, — закончил за него Андрей. — Бабушка Поля не травила воду. Она тряпку сырую засунула в щель, между бревнами, чтобы пахло и чтобы мы вспомнили. Не о колодце, а о ней и о Федоте.
Дубакин, который стоял в стороне, хмыкнул:
— Я же говорил — ищите не там.
Но его уже никто не слушал. Иван Петрович тяжело подошел к бабе Поле и взял её сухую руку.
— Прости нас, Полечка. Старые мы дураки. Ослепли совсем.
На следующий день мужики, без лишних слов, собрались у колодца. Они вычистили его на совесть, заделали все щели и обновили сруб.
А на козырьке, под крышей, Андрей прибил дощечку с аккуратной надписью: "Колодец Федота и Поли. 1972 год. Помним".
Воду бабе Поле теперь стали носить по очереди. Марфа Семеновна, к всеобщему удивлению, носит чаще всех и всегда заходит "на минуточку" — попить чайку или поговорить.
Ссора утихла. Вода в "Царь-колодце" снова стала чистой. Только иногда, глядя на свою надпись, Андрей думал, что в деревне, как в том колодце: сверху кажется — тишь да гладь, а в глубине — старые раны, невысказанные обиды и тихая жажда быть просто… замеченным.