Ночь растянулась в бесконечность. Реанимобиль, мигая тревожными огнями, вёз Вовку сквозь тьму — туда, где ещё теплилась надежда. Каждый толчок на разбитой дороге отзывался в сердцах родителей острой, почти физической болью. Они сидели, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели, и молча следили за тем, как врачи борются за жизнь их мальчика.
А Вовка плыл где‑то между реальностью и забытьём. В полубреду ему чудилось, будто он снова у печи, а Игорь держит в руках ту самую баночку… Потом — вспышка, чёрный дым, крик. И снова тьма.
Когда реанимобиль наконец замер у дверей областной больницы, время словно сжалось в тугой комок. Вовку мгновенно увезли в реанимацию. Родители остались в пустынном коридоре — два одиноких силуэта среди холодного света больничных ламп.
* * *
Сразу же — реанимация.
Через несколько часов из дверей вышел уставший доктор. Его лицо, изборождённое морщинами усталости, не сулило добрых вестей. Он посмотрел на родителей, словно подбирая слова, и наконец произнёс:
— Не буду врать, ребёнок очень плох. Ближайшее время будет решающим. Если всё обойдётся, наберитесь терпения — лечение будет очень долгим. Процент ожогов огромный, мы сделаем всё возможное. Но нам нужна кровь, много крови. Ищите доноров.
Мама, будто окаменев, прошептала:
— Сколько?
— Двадцать пять человек. Ему потребуется много плазмы, а наш банк пуст.
— Найдём, — сказала мама. Голос её дрогнул, но в нём звучала стальная решимость.
Доктор вздохнул:
— Советую приготовить деньги, их понадобится много. Лекарств нет, даже систем не хватает. Всё будем использовать за счёт родных. Сил вам.
Он развернулся и ушёл, оставив их одних в оглушающей тишине.
Отец опустился на жёсткую больничную скамейку. Взгляд его был пустым, будто вся энергия ушла в эту короткую беседу. Мама стояла у окна, сжимая в руках платок, который уже насквозь пропитался слезами.
* * *
Поздним вечером они вернулись домой. Дом встретил их мёртвой тишиной — ни смеха, ни топота маленьких ног, ни запаха жареных карасиков. Только тени на стенах, будто молчаливые свидетели их горя.
— Где ж столько набрать доноров? — сокрушался отец, шагая по комнате. — Мужики в поле, весна, посевная. Родня хоть и есть, но её не хватит…
Мама молча подошла к столу, достала лист бумаги и гелевую ручку. Руки её дрожали, но почерк оставался чётким.
На утро во всех общественно значимых местах села — у магазина, на доске объявлений возле сельсовета, на воротах школы — висели листки:
«Дорогие наши земляки!
У нас произошло горе — обгорел наш сын. Для его спасения нужна кровь, много крови. Завтра в 9 ч. приедут врачи из области на ФАП для забора.
Помогите нам спасти сына!
С уважением, семья Крыловых»
Ветер шевелил уголки бумажек, будто пытаясь донести их крик до каждого дома. А где‑то там, в областной больнице, Вовка всё ещё боролся за жизнь — маленький, обожжённый, но не сломленный.
Продолжение следует...