День Оксаны начинался с ритуала: полчаса у зеркала, выбирая между «едва заметной небрежностью» и «утончённой гламурностью», затем скроллинг ленты в соцсетях, где бывшие однокурсницы хвастались отпусками на Мальдивах и новыми шубами. Оксана сжимала свой старый, треснувший у края экрана телефон. Ей было двадцать восемь, диплом менеджера пылился где-то в шкафу, а за плечами — четыре увольнения. Последнее — самое обидное. Место руководителя отдела маркетинга в милой кофейне досталось Ирине, этой серой мышке, которая только и умела, что молча сидеть над своими графиками.
«Профнепригодность, — фыркнула вслух Оксана, нанося очередной слой туши. — Да они просто завидовали! Боялись, как бы я их не затмила . Офисный планктонши , и всё тут».
Идея найти богатого мужа созрела не внезапно. Это была кристально чистая, единственно верная мысль, посетившая её после того, как она в четвертый раз вышла с работы с картонной коробкой в руках. Зачем надрываться, если можно просто быть изящной, остроумной и находиться в нужном месте в нужное время? Таким местом стало премиум-приложение для знакомств «Элита». Анкету она заполняла с особой тщательностью: фото — только с правильных ракурсов в чужих интерьерах (спасибо подруге-риелтору), в графе «род деятельности» — загадочное «управление эстетикой пространства», а в «ожиданиях от партнёра» — «зрелость, стабильность, умение ценить прекрасное».
Игорь написал первым. Его профиль дышал деньгами так, что даже через экран веяло дорогим парфюмом и кожей нового салона автомобиля. Владелец сети автомоек и логистической компании, 36 лет, увлечения: яхтинг, коллекционные вина. И главное — на фото не было и тени самолюбования, только спокойная уверенность. Переписка была лёгкой. Он казался умным, немного ироничным. Оксана играла в утончённую и независимую, роняя фразы об искусстве и путешествиях, о которых знала лишь по обзорам в блогах.
И вот, свидание. Ресторан «Априори» — место, где счёт из пяти цифр был нормой. Оксана надела маленькое чёрное платье, которое должно было кричать «дорого-брендово», но на самом деле отчаянно шептало «последняя коллекция масс-маркета». Она вошла, поймав на себе взгляды, и внутренне возликовала. Игорь уже ждал у столика у окна. В жизни он был ещё внушительнее: дорогой, но не кричащий костюм, умные, оценивающие глаза.
— Оксана? Очень приятно. Вы превзошли ожидания, — он улыбнулся, и его улыбка была как одобрительный грант.
— Игорь, спасибо. Место чудесное, — парировала она, изящно устраиваясь в кресле, мысленно сканируя меню в поисках самых дорогих позиций. Устрицы? Обязательно. Что-то с трюфелями? Да, пожалуй. Вино — пусть сомелье посоветует самое импрессивное.
Беседа начиналась хорошо. Все было волшебно и шло как по маслу. Но к концу встречи, Оксана, подогретая бокалом просекко, старалась блеснуть своей «хваткостью» и «профессионализмом».
— Понимаешь, Игорь, в нашем мире главное — не раствориться в серой массе, — говорила она, играя вилкой. — Я вот всегда ценила в людях индивидуальность. А не этот вечный стадный инстинкт: работа-дом-работа. Сплошной планктон.
— Планктон? — переспросил Игорь, приподняв бровь. В его глазах мелькнул интерес, который она приняла за одобрение.
— Ну да! Эти люди, которые думают, что их ценность — в переработанных бумажках и отсиженных часах. Ни вкуса, ни полёта. Недавно вот на моём старом месте такую… особу поставили. Иришка. — Оксана презрительно сморщила нос. В этот момент её взгляд скользнул за окно, на освещённую витрину напротив. И замер.
По улице шла Ирина. Та самая. В простом, но элегантном пальто, с деловым портфелем. Она что-то увлечённо говорила по телефону, улыбаясь.
Адреналин ударил в голову. Вот он, шанс! Шанс показать Игорю свою проницательность, остроумие, превосходство над этой «серой мышкой». Чтобы он увидел: она, Оксана, — из другого теста.
— О, смотри-ка! — с фальшивым смешком воскликнула Оксана, указывая ногтем на стекло. — Говорила же про планктон! Вон он, живой экземпляр. Моя бывшая коллега. Та самая Иришка, которая заняла моё место.
Игорь медленно повернул голову. Его лицо ничего не выражало.
— И что в ней такого? — спокойно спросил он.
— О, это целая история! — Оксана, окрылённая вниманием и вином, понеслась вперёд, не замечая, как ледяная тишина окутывала их столик. — Во-первых, посмотри на неё. Вырядилась в это пальто, будто бизнес-леди, а сама-то… вечно в каких-то немодных, унылых вещах ходила. Чувства стиля — ноль. Мышь серая …А уж как она пыталась втереться в доверие к начальству! Кофе ему носила, печеньки. Просто смешно.
Она отхлебнула вина, наслаждаясь моментом.
— И самое пикантное, — понизила голос, делая интимно-снисходительное выражение лица, — у неё в университете был роман с преподавателем. Все об этом знали. Ну, понятно, как она зачётку-то закрывала. А теперь вот «карьеру» строит. И место МОЁ заняла. Просто потому что подлиза. Недостойная, одним словом. Это было моё место.. я была там как рыба в воде. Это совершенно не ее поле деятельности.
Она закончила тираду, ожидая понимающей улыбки, мужского «ах, эти женщины-карьеристки». Но Игорь не улыбался. Он отодвинул свою тарелку с почти нетронутым стейком. Его движения были медленными, точными. В глазах, которые ещё минуту назад светились любезным интересом, теперь стояла абсолютная, полярная пустота.
— Официант, — его голос, тихий и чёткий, разрезал воздух, словно лезвие.
К столику подскочил молодой человек во фраке.
— Принесите, пожалуйста, раздельный счёт, — произнёс Игорь, не отрывая взгляда от Оксаны.
Она замерла. В ушах зазвенело. Раздельный… счёт?
— И… Игорь? Шутка? — выдавила она неестественно высоким голосом.
— Это не шутка, Оксана, — он откинулся на спинку стула. — Мне просто стало физически неприятно находиться с вами за одним столом и слушать, как вы поливаете грязью самого дорогого мне человека.
— Че… человека? — губы Оксаны онемели.
— Ирина. Та самая «Иришка», «подлиза» и «серая мышь» — моя родная сестра. Единственная и любимая.
Мир вокруг Оксаны рухнул без звука. Пол под ногами превратился в зыбкую трясину. Она попыталась что-то сказать, но издала лишь бессвязное мычание.
— Она, в отличие от вас, никогда ни у кого ничего не просила, — продолжил Игорь, и каждый его звук падал, как увесистый камень. — Она училась днями и ночами на стипендию, отказывалась от моей помощи, помощи родителей, говоря, что хочет всего добиться сама. Этот «немодный» наряд, который вы так едко высмеяли, — это первая дорогая вещь, которую она купила себе на собственную премию. А этот мифический роман с преподавателем… — он усмехнулся, но в усмешке не было ни капли веселья. — Этого преподавателя зовут Сергей Петрович. Ей сейчас тридцать, а ему семьдесят. Он был другом нашего покойного отца и опекал её после его смерти, как родную. Но вам, с вашим мелким воображением, конечно, сразу видна только пошлость.
Оксана сидела, превратившись в ледяной столб. Её разум лихорадочно пытался найти выход, оправдание.
— Я… я не знала… — прошептала она. — Ты же не говорил…
— А я должен был вывешивать генеалогическое древо в анкете? — холодно парировал Игорь. — Суть не в том, что вы не знали. Суть в том, с каким злорадным, гнусным удовольствием вы изливали эту желчь. Вы показали своё истинное лицо. Лицо завистливой, озлобленной и пустой особы, которая считает, что весь мир ей что-то должен. Мне кажется, это Вы не достойны Вашего прошлого места работы.
Официант почтительно положил перед ними два кожаных футляра со счетами. Игорь открыл свой, бегло взглянул на сумму, достал платиновую карту и расплатился. Затем поднялся.
— Игорь, подожди! — отчаянный крик вырвался у Оксаны. Она вскочила. — Я не могу… У меня нет с собой столько! Ты же пригласил!
Он обернулся на пороге. Его взгляд был таким тяжёлым, что ей захотелось провалиться сквозь пол.
— Я пригласил на ужин интересную собеседницу. Её здесь не оказалось. Приятного вечера.
Дверь закрылась за его спиной с тихим, но окончательным щелчком.
Оксана медленно опустилась в кресло. Её руки тряслись. Она открыла свой футляр. Цифры плясали перед глазами: 47 800 рублей. Почти пятьдесят тысяч. У неё на карте, которую она, уверенная в успехе, даже не взяла с собой, лежало три тысячи. На телефоне — последние две. Она судорожно схватила телефон, написала Игорю в мессенджер: «Прости, я была ужасна. Это ужасное недоразумение. Пожалуйста, не бросай меня здесь». Сообщение ушло, но не было прочитано.
— Всё в порядке? — Официант стоял рядом. В его голосе не было ни капли прежней почтительности, только профессиональная холодность. Он видел всё.
— Я… у меня нет денег, — выдавила Оксана, чувствуя, как горит лицо.
— Понимаю. У нас такие ситуации, к сожалению, случаются, — сказал официант без тени сочувствия. — Есть два варианта. Первый: мы вызываем полицию за уклонение от оплаты. Второй: вы отрабатываете сумму. У нас как раз нужна помощь на кухне. Или уборщицей на несколько смен. Работа тяжёлая, но честная.
Он смотрел на неё, на её «едва заметную небрежность», на маленькое платье. Оксана представила себя в резиновом фартуке, с тряпкой в руках, среди пара и грязной посуды. Унижение сдавило горло горячим комом. Но мысль о полиции, протоколе, возможно, суде — была ещё страшнее.
Её «удел», её блестящее будущее, рассыпалось в прах за один вечер, сменившись запахом моющего средства и ледяным прикосновением чужих тарелок. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Отлично. Проходите за мной, — официант махнул рукой в сторону тёмного коридора, ведущего не к выходу, а вглубь, в шум кухни.
Оксана поднялась и, не глядя по сторонам, поплелась за ним, чувствуя, как на неё смотрят со всех сторон. Её изящные туфли стучали по кафельному полу служебного помещения, звук отдавался в пустоте, звенящей у неё внутри. Она получила свой мгновенный, жестокий и абсолютно заслуженный счёт от судьбы. И оплачивать его пришлось не деньгами, а крупицами собственного, неожиданно для неё проступившего, унизительного достоинства.