Вопрос о политике Дональда Трампа в отношении Ирана является сложным и затрагивает множество факторов: геополитику, внутреннюю политику США, идеологию и личные убеждения. Если кратко, то "лезет" он в дела Ирана, потому что видит в нем одну из главных угроз для интересов США и их союзников на Ближнем Востоке, а также потому, что жесткая линия против Ирана приносит ему политические дивиденды внутри страны.
Вот основные причины, разложенные по пунктам:
1. Стратегическое и идеологическое противостояние
· «Ось зла» и наследие неоконсерватизма: С 1979 года Иран для американского истеблишмента — главный антагонист на Ближнем Востоке, поддерживающий терроризм и стремящийся к региональной гегемонии. Трамп, окружив себя советниками-ястребами (такими как Джон Болтон и Майк Помпео), взял курс на максимальное давление, чтобы сокрушить иранский режим или вынудить его к капитуляции.
· Поддержка Израиля и Саудовской Аравии: Жесткая позиция против Ирана — это прямой подарок ключевым союзникам США в регионе: Израилю (для которого Иран — экзистенциальная угроза) и Саудовской Аравии (главному сопернику Тегерана в борьбе за влияние). Это укрепляло стратегические альянсы.
· Противодействие влиянию России: Иран — важный союзник России на Ближнем Востоке. Ослабляя Иран, США косвенно ослабляли позиции Москвы в Сирии и в целом в регионе.
2. Внутриполитические выгоды и идеология
· Откат от политики Обамы: СВПД (ядерная сделка с Ираном) было одним из ключевых внешнеполитических достижений Барака Обамы. Выход из нее в 2018 году стал самым ярким символом отказа Трампа от наследия демократов. Это действие было встречено с восторгом его консервативной базой и сторонниками Израиля.
· Угождение консервативному и про-израильскому лобби: Евангельские христиане, неоконсерваторы и влиятельные доноры-республиканцы традиционно выступают за самую жесткую линию в отношении Ирана. Политика Трампа напрямую отвечала их запросам.
· Образ «сильного лидера»: Противостояние с «враждебным режимом аятолл» укрепляло образ Трампа как президента, который не боится силового противостояния и защищает американские интересы «железной рукой».
3. Конкретные цели политики «максимального давления»
Трамп не просто «лез», он проводил скоординированную стратегию, чтобы:
· Свернуть ядерную программу Ирана через ультиматумы (фактически, требование капитуляции), а не через переговоры и компромиссы.
· Остановить баллистическую программу Ирана и ограничить его возможности.
· Подорвать влияние Ирана в регионе, ослабив прокси-силы в Сирии, Ливане (Хезболла), Йемене (хуситы) и Ираке.
· Добиться смены поведения или даже смены режима через экономическое удушение (жесточайшие санкции против ключевых секторов экономики, включая нефть и банки).
4. Личный фактор и тактика переговоров
· Искусство сделки: Трамп – мастер эскалации для последующих переговоров. Возможно, он считал, что, обрушив экономику Ирана, поставит режим на грань краха и заставит его прийти к столу переговоров на американских условиях, чтобы заключить «сделку века» лучше, чем у Обамы.
· Ответ на действия Ирана: Часть эскалации (например, убийство генерала Сулеймани в 2020 году) была прямым ответом на действия иранских сил и их прокси против американских активов в Ираке.
Итог:
Трамп вмешивался в дела Ирана, потому что это было:
1. Стратегически – попытка сломать главного противника США на Ближнем Востоке.
2. Идеологически – борьба с «вражеским режимом» и отказ от политики предшественника-демократа.
3. Внутриполитически – эффективный способ укрепить свою базу и союзы с влиятельными группами.
4. Тактически – игра на обострение с целью вынудить Иран к капитуляции и новой сделке.
Эта политика привела к резкой эскалации напряжения, серии инцидентов, поставивших мир на грань войны в 2020-м, и к краху ядерной сделки, но не достигла своей главной цели – изменения поведения или падения иранского режима. Однако для внутренней аудитории Трампа она была успешной, демонстрируя его «решимость» и «силу». И во время второго политического срока Трамп решил закончить то что начал.