Мне на новый год дочка подарила ёлочку в цветочном горшке, точнее - кипарисовик, но не садовый, а домашний. Похож-таки на ёлочку, только мяконькую. И вот кажется мне, что этот кипарисовик что-то шепчет по ночам. Ласковое такое, успокаивающее. Знаю, что чушь, и что такого не бывает. Но вот ей-богу: слышу, даже когда близко подхожу.
А в руки возьмешь, к уху поднесёшь - молчит. Секретится. Не догадывается, что я уже знаю, что это он!
.
И вот, тут на днях, приснился мне профессор, солидный такой, в пиджачной паре, с залысинами и чёрным ноутбуком. Он лекцию читал. Про параллельные миры. Стучал мелом по доске - формулы так и сыпались. Схемы демонстрировал. Доказывал, что параллельные миры пересекаются только в тех точках, где в них кто-то верит. То есть героев сказок и легенд может увидеть исключительно тот, кто в их существовании не сомневается. Зато уж он-то встретит наверняка.
Ну, я даже во сне посмеялась, конечно, подобной идее. Хоть и объяснял не абы кто!
Просыпаюсь - и задумываюсь. А ну как он прав? и я могу столкнуться, например, с настоящим Пегасом? Ой, как лестно-то! поэту! но ладно, если с Пегасом... а если, допустим, с грифоном, да с голодным?
.
Вдруг слышу - клёкот от окна. Хриплый, низкий, и, вроде, с подрыкиванием. Смотрю: ох ты, Господи, а ведь не соврал профессор-то! Огромная клювастая рожа, почти орлиная, только с гладкой жёлто-коричневой шерстью вместо перьев и совершенно кошачьими, нет, не кошачьими, а леопардьими пылающими глазами, расположенными по разные стороны головы, словно у птицы.
Один глаз почти прильнул к окну, - оказался примерно в половину оконного стекла. Взгляд был странным - смесь злобы и льда. Грифон моргнул. И увидел меня.
Только в этот момент заметила: воздух свистит за окном так, что слышно через стеклопакет. Крылья? И ещё - око уставилось сверлящим взглядом, и в нём появился интерес. "Точно, это охота, - поняла я, - а я добыча". Вроде, когда-то где-то слышала, что грифоны питаются девственницами? явное враньё! зверь совершенно не собирался интересоваться, насколько я невинна, - его и так всё устраивало!
Зрачок глаза то расширялся, то сужался в почти невидимую бездонно-чёрную щель на фоне ало-золотой радужки... я пристыла к полу, не в силах пошевелиться.
.
И тут вдруг мой маленький кипарисовик тряхнул ветвями и театральным, громче грома, шёпотом прокричал:
- Нет!
и
- Прочь, тварь! Уходи! Она в тебя не верит!
и потянувшись, уже тихо, для меня, добавил:
- Она в меня верит...
...и я поверила.
.
У меня есть говорящий кипарисовик. Да, и нечего тут! Ишь, неверующие... Мне его подарила дочка. Такого красивого, зелёного! и отважного до самых кончиков мягоньких колючек. Классного! Залюбуешься.
Когда я отвела взгляд, за окном никого не было. И вообще было тихо, как на рождественской открытке. Я подошла поближе. Почему-то уверенная, что никакого грифона тут нет, совсем и абсолютно.
.
И точно. Не было!
Точнее, теперь - не было. Разметённый с середины двора снег, примятые крыши машин, оторванный металлический грибок песочницы... и золотистое, с черной каймой перо, валяющееся на площадке, где летом сушили бельё...
Всего одно.
Размером примерно с байдарку.
