Похоже, этим мальчики и отличаются от девочек. Совершенно не помню маминых платьев. Тем более, отцовых брюк и рубашек. А уж во что одевались деда с бабулей… И подавно! Но если об одежде…
Хорошо помню парадку Кольки Седых, который на дембель приехал в Воркуту жениться на младшей сестре одного из хороших отцовых друзей, Ивана.
Фамилию Вани на помню, да и по имени его редко кто звал, помимо меня. Для всех остальных он был Черемшина: «Отец приходил с Черемшиной. Пойдем, сходим в гости к Черемшине». Думаю, такое прозвище он получил за непроходящую любовь к песне:
Всюди буйно квітне черемшина, Мов до шлюбу вбралася калина…
«Всюду пышно цветет дикий чеснок, как к свадьбе принарядилась калина», — что вообще-то, довольно странно.
Хотя Иван был отцовым земляком, а у нас «хохлацкие» села не редкость (та же бабуля у меня говорила исключительно на южно-русском диалекте, который очень похож на мову и если отличается от неё, то так, не принципиально: если знаешь южно-русский, поймешь и мову), но его родное село, так же, как и отцово — «масковское», где говорят совсем по-другому.
Так или иначе, но Ваня был Черемшиной. Когда в 1974 мама улетела в Таганрог, на похороны своей младшей сестры, Иван жил у нас. Боже… Как он вкусно готовил! Особенно мясо с соусом и нарезанной крупными ломтиками тушеной картошкой.
Обычная мужская готовка. Но тогда мне казалось так вкусно… Я даже тарелку хлебным мякишем вычищал до блеска и все-все съедал. Уговаривать, чтобы я поел, когда готовил Ваня, меня не требовалось.
Ну, ладно, отвлекся… Так вот, приехал Колька жениться на Таське. Тили-тили тесто, жених и невеста! Но не в парадке же идти в ЗАГС? Видимо, батяня с Ваней и приодели будущего зятька.
На фотографии, что лежит где-то в нашем семейном фотоархиве, Колька (как мне тогда казалось, такой красавчик!) в белой рубашке с чуть подвернутыми (ниже локтя) рукавами и при шика-а-арном галстуке. Скорее всего, отцовом. Что-что, а галстуки отец любил. Причем он и завязывать их умел самыми разными узлами. У Кольки он — солидный, сразу бросающийся в глаза: «Подывыться, дивчатя, яки парубки у нас первые на деревне!»
В общем, на свадьбе Колька был в гражданке. И уехал (уже с Таськой) в ней же. Соответственно, парадка ему — зачем?! Да сто лет она Кольке. Он, щедрой рукой, и подарил её мне.
За шинель не помню вообще. Скорее всего, Колька в ней и уехал. Все-таки зима. Холодно… Наверное. Врать не буду. Не знаю. На Колькины проводы, равно, как и на свадьбу, меня, по моему малолетству, не пригласили.
Так что за Колькину свадьбу я мало что могу рассказать. Разве что о холодце. Ну, его все гости запомнили. И потом долго вспоминали.
Дело в том, что когда его сварили, отделить мясо от костей и залить последнее бульоном поручили Ваниной супруге. А она — коми по национальности. У которых такого блюда, как холодец, никогда даже близко не видели. Конечно, ей объяснили, как и что. Но она все равно сделала по-своему. Перекрутила мясо вместе с костями (!) на мясорубке. И ели гости холодец, а мелко молотые косточки у них на зубах похрустывали.
В общем, ни Колькиной свадьбы, ни шинели я не помню. Брюки мне не пригодились. Хоть Колька и был мелкий, значительно ниже отца. Да даже Вани — и то ниже. Но тогда, если выпрямить брюки Колькиной парадки и поставить рядом… Они были одного роста со мною.
А вот шапку-ушанку… Я уже в училище донашивал. Единственно, она мне к тому времени стала сильно маловата. И это ещё мягко сказано. Если с поднятыми ушами её как-то можно было носить, сдвинув набок к одному из ушей… или на затылок. Ой, да вы только поглядите, какой я парень-ухарь! Но когда пошли морозы… Стало чижало!
Отец, заметив мои мучения, не стал долго разговоры разговаривать, и пошли мы с ним в магазин Военторга на Сыктывкарской, где он купил мне армейскую шапку-ушанку, но, во-первых, уже моего размера, а во-вторых, офицерскую! Вот тогда я и понял, что офицером советской армии быть куда почетнее, чем рядовым бойцом.
И Колькин китель я носил. Естественно, без значков. Их Колька отцепил и забрал с собою. Видимо, как память о срочной. А сам китель я носил долго. Сначала чуть ли не до половины подворачивая рукава. Да и по длине он мне был чуть ниже колен. А потом ничего: я рос, рос и потихоньку врастал в китель. И классу к восьмому он на мне уже сидел как влитой. Ну, а потом… Я из него вырос.
И донашивал его уже мой младший, Пашка. Фотографий, на которых я в Колькином кителе, почему-то нет. Хотя понятно почему: сапожник, он завсегда… А вот Пашкина фотография в Колькином кителе с шевроном автомобильных войск на левом рукаве где-то в семейном альбоме должна быть. Во всяком случае визуально я её очень хорошо помню.
Автор — Константин Кучер
Источник — ШколаЖизни.ру