Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
На веранде ресторана, залитой мягким светом ламп, повисла ночная прохлада, наступившая стремительно, словно по мановению невидимой руки, после ослепительного заката. Журналисты, ожидавшие полковника Бермудеса, наблюдали, как тьма, спустившись с окрестных холмов, поглотила долину Тегусигальпы, оставив вдалеке лишь редкие жёлтые огни.
Появившийся в сопровождении четырёх крепких молодых людей в камуфляже, Бермудес был приветлив и улыбчив. Обменявшись рукопожатиями, компания устроилась за столиком. Разговор начался с лёгкости: заказ ужина, комплименты гватемальской кухне от Молчуна. Но атмосфера быстро сгустилась, стоило коснуться истинной причины визита журналистов в Гондурас.
Грегори кратко описал их маршрут: Никарагуа, где они попали под обстрел, Коста-Рика, встреча с команданте Пасторой, и наконец — сюда, в надежде услышать от Бермудеса новости о ходе войны. Полковник, попивая ром, изложил знакомую тактику: точечные удары, изматывание армии сандинистов, заставляющей воевать неопытных мальчишек. На вопрос Мари о том, не является ли это признаком народной поддержки режима, он ответил привычными обвинениями в кубинской пропаганде и промывании мозгов молодёжи.
Диалог быстро превратился в напряжённую полемику. Андрей указал на то, что для многих никарагуанцев Бермудес и его FDN ассоциируются с возвращением ненавистной диктатуры Сомосы. Грегори задал острый вопрос о настоящих целях американцев, стоящих за повстанцами. Бермудес отмахивался, говоря, что будущее страны ещё не обсуждалось, а сейчас главная цель — подорвать экономику, что вызвало мрачное замечание Уина о страданиях мирного населения.
И тогда Андрей перевёл разговор в другую плоскость. Из конверта на стол легли фотографии. Сначала Бермудес попытался списать изображение расстрела на ликвидацию «сандинистов». Но следующие снимки были неопровержимы и ужасны: на них были запечатлены две немецкие журналистки, захваченные и зверски изнасилованные его же бойцами под Кондегой. Андрей, с трудом сдерживая гнев, описал, как группа «призраков» сандинистов уничтожила тот отряд и освободила пленниц. «Что эти женщины напишут, вернувшись на родину?» — спросил он. Бермудес молчал, раскуривая сигару.
Напряжение достигло пика, когда Грегори упомянул о нападении на них самих — отряда под командованием некоего команданте Суицида, бывшего сержанта гвардии Сомосы. Бермудес сделал вид, что шокирован, но его вопрос «Какие у вас планы на завтра?» прозвучал многозначительно. Он предложил журналистам посетить лагерь «Ла-Лодосу», на что Андрей с вызовом согласился, поинтересовавшись, будет ли там команданте Майк.
Прибытие ужина — аппетитного мяса на гриле — на время прервало тяжёлый разговор. Молчун предложил свернуть политику, и Бермудес с облегчением согласился. Но съеденный в почтительном молчании ужин уже не мог рассеять тяжёлую тень, которую отбросили на стол лежащие рядом фотографии — немые свидетельства жестокой и грязной войны, где идеалы свободы тонули в крови и грязи преступлений.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.