И все-таки я посмотрела новое «Простоквашино»! Правда, пока смотрела, испытывала желание прекратить это зрелище, но заставляла себя смотреть, потому что и рецензию нужно написать, и вообще разобраться с этим безобразием, когда на советских мультфильмах и фильмах пытаются зарабатывать нынешние киноделы.
Ну что хочется сказать?
Да, смотреть это можно. Даже с детьми. Но мне, выросшей на сказке Э. Успенского и всем известном мультфильме, было очень тяжело воспринимать этот ремейк. И даже не потому, что он плохенько сделан, а потому что во всем киноповествовании скользила фальшь. И от этого было тяжело.
Да, авторы решили заработать деньги и использовали для этого хорошую детскую книгу и не менее хороший советский мультфильм.
Да, они пытались сыграть на ностальгии и взять интересный сюжет, чтобы у них получилось что-то выдающееся.
Но не получилось ничего у них выдающегося. Совсем.
Фильм оказался растянутым кино на один раз. Хотя актеры, наверное, старались…
Вторичность как главный диагноз
Основная проблема нового «Простоквашино» заключается в том, что это ремейк в самом неприглядном смысле этого слова, когда каждый кадр, каждая реплика, каждый поворот сюжета уже давно знакомы до мельчайших деталей, и вместо радости узнавания возникает странное ощущение де жа вю, которое быстро превращается в скуку и раздражение.
Смотришь на экран и понимаешь, что сейчас Матроскин скажет ту самую фразу, а Шарик сделает то самое движение, и эта предсказуемость убивает всякую живость повествования, превращая просмотр в механическое перелистывание страниц давно прочитанной книги.
Создатели фильма пошли по самому простому и, честно говоря, циничному пути, взяв за основу культовую мультипликационную трилогию Владимира Попова и фактически сделав ее покадровую копию, только с живыми актерами и компьютерной графикой, добавив несколько новых персонажей и сюжетных линий исключительно для того, чтобы растянуть хронометраж до полноценного полнометражного фильма.
Эти добавления выглядят именно как заплатки на единой ткани уже хорошо знакомого повествования, причем заплатки не слишком аккуратные, которые скорее портят общее впечатление, чем его улучшают.
На мой взгляд, весь фильм с самого начала был обречен на вторичность, потому что его главная цель заключалась не в том, чтобы создать новое произведение искусства или предложить свежий взгляд на знакомых персонажей, а в том, чтобы максимально точно воспроизвести то, что уже существует, и продать это снова, упаковав в яркую современную обертку с компьютерной графикой и известными актерами.
Это чистая коммерция, попытка заработать на любви зрителей к оригинальному мультфильму, не вкладывая при этом ни капли собственной творческой энергии в создание чего-то действительно нового.
Эстетический конфликт фильма
Сама идея превратить рисованный мультфильм в игровое кино с элементами компьютерной графики была изначально провальной, потому что у этих двух форм кинематографа совершенно разная эстетика, разные выразительные средства, разные законы существования персонажей в кадре.
То, что прекрасно работает в мультипликации, где все условно, стилизовано и подчинено особой логике рисованного мира, совершенно не обязательно будет работать в игровом кино, где зритель ожидает хоть какой-то связи с реальностью.
Поэтому еще до просмотра фильма мне бросились в глаза странные рыжие парики папы, мамы и дяди Федора, которые их всех портили. А ведь в мультфильме у всех героев тоже были рыжие волосы, но там в рисованном варианте это смотрелось органично.
В новом «Простоквашино» половина героев — это плохо нарисованные компьютерные персонажи, которые выглядят чужеродно в окружении живых актеров и реальных декораций, и как бы создатели ни старались их интегрировать в общую картинку, ощущение искусственности никуда не девается.
Матроскин и Шарик существуют в каком-то своем трехмерном пространстве, которое не совпадает с пространством фильма, и их взаимодействие с людьми и предметами выглядит неубедительно, несмотря на все старания аниматоров и актеров.
Голливудский опыт как предупреждение
Интересно, что даже такой гигант индустрии, как студия Disney, неоднократно проваливалась, пытаясь переснять свои классические анимационные мультфильмы в формате фильмов, но большинство ремейков Disney последних лет — это откровенный коммерческий мусор, лишенный очарования оригиналов, несмотря на огромные бюджеты, звездные актерские составы и передовые технологии компьютерной графики.
Проблема не в технологиях и не в деньгах, проблема в самом подходе, когда вместо создания нового произведения искусства просто механически переносят рисованную историю в формат игрового кино, полагая, что достаточно воспроизвести все сцены с живыми актерами, и получится что-то стоящее.
Не получается, потому что магия анимации заключается именно в ее условности, в возможности создавать невозможное, в особой эстетике рисованного движения.
При этом советские мультфильмы, в отличие от диснеевских полнометражек, довольно короткие, и их нельзя просто покадрово переснять, поэтому авторам приходится додумывать, растягивать хронометраж, добавлять новых персонажей и сюжетные линии.
Приторный СССР
Единственное, что можно отнести к относительным плюсам фильма — это попытка воссоздать атмосферу Советского Союза конца семидесятых-начала восьмидесятых годов, когда разворачиваются события оригинального мультфильма.
Создатели постарались передать эту эпоху через детали быта, костюмы, декорации, музыкальное оформление, включив в саундтрек песни Муслима Магомаева, Юрия Антонова и других звезд того времени, создавая ощущение ностальгического путешествия в прошлое.
Советский Союз в фильме получился каким-то приторным, нереалистично уютным, где все дружелюбны, где дети могут спокойно уехать в деревню на автобусе, где почтальоны знают всех жителей в лицо, где царит атмосфера добра и взаимопомощи.
Это, конечно, идеализированный образ, который больше соответствует детским воспоминаниям и ностальгическим фантазиям, чем реальной жизни того времени, но именно на эту ностальгию и рассчитывали создатели, пытаясь привлечь в кинотеатры взрослую аудиторию, которая выросла на оригинальном мультфильме.
Но вся эта ностальгия работает против фильма, когда знаешь о циничном отношении его создателей к тому материалу, с которым они работают.
Режиссер Сарик Андреасян в одной из своих лекций перед студентами ВГИКа совершенно открыто признался, что не уважает советскую киноклассику, назвав ее деградирующим кинематографом, и делает ремейки просто чтобы заработать деньги, потому что коммерческий успех для него является единственным критерием оценки фильма.
Эта откровенность поражает своим цинизмом, особенно в контексте того, что господин Андреасян совершенно не стесняется использовать наследие того самого «деградирующего кинематографа» для обеспечения себе кассовых сборов, беря за основу своих проектов советские мультфильмы и фильмы, на которых выросло несколько поколений зрителей. Получается такая странная ситуация, когда ты презираешь то, на чем зарабатываешь, и это презрение неизбежно просачивается в конечный продукт, делая его фальшивым и неискренним.
Герои, потерявшие душу
Соглашусь с блогером Даниилом, чей обзор на фильм я посмотрела на ю-туб канале «Таганай», что персонажи нового фильма — это бледные копии своих мультипликационных прототипов, которые утратили большую часть своего обаяния, глубины и харизмы в процессе переноса на большой экран.
Дядя Федор из деятельного, рассудительного, не по годам взрослого и серьезного мальчика с характером превратился в какого-то наивного большеглазого ангелочка, в котором не ощущается ни решимости, ни ума, ни сообразительности, ни того легкого бунтарства, которое делало оригинального персонажа таким живым и интересным.
Папа дяди Федора в исполнении Павла Прилучного растерял всю харизму философски настроенного романтика-оптимиста в вязаном свитере с бородой и трубкой, образ которого явно отсылал к Эрнесту Хемингуэю, и превратился в типичного мягкотелого подкаблучника с добрыми печальными глазами, который даже не пытается отстаивать свою позицию перед властной женой.
Особенно показательна сцена с ультиматумом про кота, где персонаж Прилучного даже не раздумывает, а сразу выбирает жену, в то время как его мультипликационный прототип демонстративно взвешивал варианты, выражая свое отношение к подобным женским манипуляциям.
Мама дяди Федора, которая в исполнении Валентины Талызиной в оригинальном мультфильме была настоящей харизматичной красавицей, символом эпохи и предметом ностальгических воспоминаний целого поколения мужчин, в фильме превратилась в карикатурную доминирующую жену, которая постоянно балансирует на грани между комедийной актерской игрой и откровенным фарсом, причем чаще скатываясь именно в фарс.
Лиза Моряк старается копировать интонации Талызиной, но до уровня оригинального персонажа она не дотягивает катастрофически.
Иван Охлобыстин в роли почтальона Печкина — это вообще отдельная история, потому что его голос и манера игры совершенно не подходят этому персонажу, который в мультфильме был хоть и вредным, и упрямым, но совершенно не злым и даже забавным. С голосом и внешностью Охлобыстина Печкин превращается в какого-то другого человека, теряя все свое очарование оригинала.
Новые персонажи как источник испанского стыда
Попытки расширить оригинальный сюжет и добавить новых персонажей привели к появлению целого ряда совершенно лишних и часто неловких сцен, которые не добавляют фильму ничего.
Особенно болезненно воспринимаются герои-армяне в Сочи с их гипертрофированным кавказским акцентом и стереотипным поведением — таксист и два милиционера Тимур и Хасик, которые появляются в фильме несколько раз со своими национальными приколами, вызывающими скорее испанский стыд, чем смех.
Зачем в фильме про Простоквашино понадобились эти персонажи с их акцентами и стереотипами — остается загадкой, потому что они совершенно не вписываются в общую стилистику повествования и выглядят как инородные тела, притянутые в сюжет исключительно для того, чтобы заполнить экранное время. Это не смешно, это не нужно, это просто неловко и местами даже оскорбительно.
Кроме того, фильм населен целым рядом других проходных персонажей, созданных, по мнению большинства критиков фильма, исключительно для растягивания хронометража — некрасивая хозяйка в доме профессора в деревне, московский почтальон Ботрудинов, любопытный и глуповатый, озабоченная той самой проблемой Фрейда проводница в поезде, множество почтальонов из разных деревень с названием Простоквашино, каждый из которых получает свою небольшую и опять-таки глуповатую сцену.
Все они вроде бы вплетены в сюжет, но ощущение их абсолютной искусственности и бесполезности никуда не девается.
Психология ремейка
С точки зрения психологии восприятия ремейки культовых произведений находятся в очень сложной ситуации, потому что зритель приходит в кинотеатр с уже сформированными ожиданиями и глубокой эмоциональной привязанностью к оригиналу, и любое отклонение от идеализированного образа, живущего в памяти, воспринимается как предательство.
С другой стороны, точное следование оригиналу делает ремейк скучным и предсказуемым, лишая его какой-либо художественной ценности.
Новое «Простоквашино» попало именно в эту ловушку, пытаясь одновременно и воспроизвести оригинал максимально точно, и добавить что-то новое, но не справилось ни с одной из этих задач.
Знакомые сцены воспроизведены менее убедительно, чем в мультфильме, а новые добавления выглядят чужеродными и ненужными, разрушая целостность повествования.
А вы, мои уважаемые читатели, смотрели новое «Простоквашино»? Если да, то каковы ваши впечатления?