— Дмитрий Александрович, поймите вы наконец, медицина — это не магия, щелчком пальцев тут ничего не исправить, — голос доктора звучал глухо, будто из бочки, но в нём отчетливо слышалась усталость. — Ткани должны восстановиться. Отек должен спасть. Сейчас лезть туда скальпелем — это гарантированно оставить вас в темноте до конца дней.
Дмитрий с силой сжал подлокотники кресла. Кожа жалобно скрипнула. Ему хотелось вскочить, схватить этого эскулапа за грудки, потрясти как следует, чтобы тот выдал другое решение. Более быстрое. Более удобное для человека, у которого бизнес, встречи, контракты и жизнь, расписанная по минутам. Но он сидел неподвижно, уставившись невидящими глазами в ту сторону, откуда доносился голос. Перед глазами стояла лишь плотная, непроглядная чернота, изредка вспыхивающая багровыми пятнами.
— Вы меня слышите? — осторожно переспросил врач. — Месяц — это минимум. Скорее всего, полтора или два. Только потом операция.
— Слышу я, не глухой, — прорычал Дмитрий. — Как вы себе это представляете? Я — овощ? Полтора месяца шарить руками по стенам? Доктор, назовите сумму. Любую. Выпишем специалистов из Германии, из Израиля, да хоть с Марса. Пусть делают сейчас.
— Дмитрий Александрович, — тон врача стал жестче, исчезла профессиональная мягкость. — Хотите рискнуть? Хорошо. Я подготовлю бумаги. Вы подпишете отказ от претензий. Если после спешки вы останетесь слепым навсегда — это будет ваш выбор, а не моя врачебная ошибка. И никакие технологии тут не помогут, когда живая ткань превращена в месиво. Организм требует времени.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь, как гудит лампа дневного света и как тяжело дышит Дмитрий. Он медленно разжал пальцы. Ярость уходила, оставляя место липкому, холодному страху. Слепой. Беспомощный. Зависимый.
— Ладно, — выдохнул он. — Ваша взяла. Что мне делать? Как жить-то?
— У нас отличное ВИП-отделение. Палата люкс, помощники, любой каприз. Воспринимайте это как отпуск, который вы, судя по вашей кардиограмме, не брали лет пять. Отдохните. Люди ко всему привыкают, тем более, у вас есть надежда. Это не приговор, это пауза.
Дмитрий только скрипнул зубами. Пауза. Легко ему говорить.
Оставшись один в палате, он откинулся на подушки и попытался успокоиться, но мысли, как назло, возвращались к тому злополучному вечеру. Нервы в последнее время были ни к черту. Бизнес требовал постоянного напряжения, конкуренты дышали в спину, а тут еще Вика...
Воспоминание о бывшей невесте обожгло желчью. Красивая, эффектная, она казалась идеальной партией. Дмитрий действительно думал, что у них любовь. Пока не начались проблемы с одним из филиалов и временная заморозка счетов. Именно тогда, в тот вечер, она и показала свое истинное лицо.
— Дим, я не собираюсь ждать, пока ты разберешься со своими проблемами, — заявила она, стоя в прихожей и пакуя чемоданы. — Мне нужны гарантии, стабильность. А ты стал нервным, дерганым. И вообще... я встретила другого.
— Другого? — он тогда опешил. — И давно?
— Достаточно, чтобы понять, что он перспективнее. И, кстати, ты мне должен. Я на тебя два года лучшие годы потратила. Ту машину, что ты мне подарил, я забираю. И квартиру бы не мешало переписать, как компенсацию морального вреда.
Дмитрий тогда рассмеялся — зло, отрывисто. Выставил её за дверь вместе с чемоданами, пригрозив, что если она еще раз заикнется о деньгах, он пустит её по миру. Вика ушла, напоследок пообещав ославить его на весь город и испортить репутацию.
Он был в бешенстве. Ему нужно было выдохнуть, сбросить этот груз. Решил поехать к маме, за город. Наталья Ивановна всегда умела найти нужные слова, да и просто посидеть в тишине старого деревянного дома было лучшим лекарством.
По дороге заехал в торговый центр за подарками, но и там сорвался — накричал на девушку-кассира из-за какой-то мелочи. Потом стало стыдно, хотел вернуться, извиниться, но махнул рукой. Сел в свой внедорожник и рванул на трассу.
Погода испортилась мгновенно. Началась пурга, снег валил стеной, фары выхватывали из темноты лишь вихри белых хлопьев. Но Дмитрий был уверен в себе и в своей машине. Он давил на газ, желая поскорее оказаться в тепле.
И тут эта машина впереди. Старенькая малолитражка ползла по трассе со скоростью черепахи. Дмитрий моргал дальним светом, сигналил, требуя уступить дорогу.
— Да куда ты выперлась, корова! — орал он в салоне, стуча по рулю. — Дома сидеть надо в такую погоду!
Машина впереди не реагировала, продолжала ехать ровно посреди полосы, видимо, водитель боялся съехать на заснеженную обочину. Дмитрий кипел. Злость на Вику, на проблемы, на весь мир сфокусировалась на этом несчастном автомобиле.
Увидев небольшой просвет, он решился на обгон. Резко вывернул руль, вдавил педаль газа. Тяжелый внедорожник взревел, поравнялся с малолитражкой. На долю секунды Дмитрий повернул голову и увидел за стеклом соседней машины побелевшее от ужаса лицо девушки, вцепившейся в руль.
В этот момент его машину дернуло на ледяной колее. Он попытался выровнять, но скорость была слишком высокой. Удар, скрежет металла, мир перевернулся несколько раз и погас.
Очнулся он уже здесь, в больнице. С глазами, заклеенными плотной повязкой.
Первым делом он набрал матери. Голос старался делать бодрым.
— Мам, привет. Я тут в командировку срочную улетаю, пару недель не будет на связи, не теряй.
— Димочка? — голос матери дрогнул. — Ты меня не обманываешь? Сердце что-то не на месте с утра.
— Ну какие обманы, мам! Контракт горит, надо лететь. Ты там как? Дядя Паша помогает?
— Да помогает Паша, снег вот почистил. Только тоскливо одной, сынок. И ноги крутит на погоду.
— Мам, я же предлагал! Давай наймем помощницу. Будет тебе веселее, и поможет по хозяйству. Деньги есть, выберем самую лучшую.
— Ох, не знаю, Дим. Чужой человек в доме... Я подумаю. Ты лети, работай, раз надо. Только береги себя.
Прошло три дня. Дмитрий лежал в палате, слушая аудиокниги, которые его только раздражали. Беспомощность убивала. Чтобы налить стакан воды, приходилось шарить рукой по тумбочке, рискуя всё опрокинуть.
В один из дней зазвонил телефон.
— Алло, — Дмитрий нащупал трубку.
— Димка, здорово, — раздался хрипловатый бас дяди Паши, соседа мамы.
— Привет, дядь Паш. Случилось чего? С мамой что? — Дмитрий мгновенно подобрался.
— Да ты не паникуй раньше времени. Но дело такое... Сдала Ивановна. Простыла вроде, температурит немного. Но главное — хандра на неё напала. Лежит, в потолок смотрит, таблетки пить забывает. Я-то захожу, печь протоплю, воды принесу, но я ж мужик, мне с ней сидеть некогда, да и не умею я разговоры эти душевные вести. Ей бы бабьего общества.
Дмитрий выругался про себя.
— Понял тебя, дядя Паша. Спасибо, что позвонил. Я решу вопрос сегодня же.
Он положил трубку и нажал кнопку вызова медсестры.
— Мне нужно, чтобы вы связались с моим офисом, — продиктовал он вошедшей девушке. — Пусть секретарь даст объявление или через агентство найдет сиделку. Срочно. И пусть организуют собеседование... прямо здесь.
— Здесь? — удивилась медсестра. — Но вы же...
— Я же что? Слепой? Вот именно. Я буду слушать. Мне важно, какой это человек, а не какая у него внешность. Маме нужен друг, а не модель.
На следующий день в его палате устроили настоящий кастинг. Помощник заводил претенденток по одной. Дмитрий отбраковывал их беспощадно.
Первая жевала жвачку и говорила так громко, что у него разболелась голова. Вторая пахла духами так, что в палате стало нечем дышать — маму с её аллергией это убило бы на месте. Третья, судя по интонациям, ненавидела стариков и хотела работу только ради денег. Четвертая сюсюкала так приторно, что Дмитрия затошнило.
Он уже начал терять надежду, когда в палату вошла следующая девушка.
— Здравствуйте, — тихо сказала она. Голос был приятный, мягкий, немного грустный, но с какой-то внутренней силой.
— Добрый день, — буркнул Дмитрий. — Садитесь. Как вас зовут?
— Елена.
— Сколько вам лет, Елена? Опыт работы есть?
— Мне двадцать шесть. Опыта профессиональной сиделки нет, но я ухаживала за бабушкой три года, пока она не ушла. Я умею делать уколы, готовить диетическое, читать вслух.
Дмитрий прислушивался. В её голосе не было ни заискивания, ни наглости. Было спокойное достоинство.
— А почему ищете такую работу? Молодая же, красивая, наверное, — он усмехнулся.
Повисла пауза.
— Мне нужны деньги, — честно ответила она. — Я попала в аварию недавно. Машина разбита, восстановления требует, а она мне для работы нужна была. И... мне сейчас хочется быть полезной кому-то. Отвлечься.
Дмитрий кивнул. Честность ему понравилась.
— Моя мама живет за городом. Характер у неё золотой, но сейчас она приболела и хандрит. Ей нужен не просто работник, а человек рядом. Сможете?
— Я постараюсь. Я люблю слушать истории, а пожилым людям обычно есть что рассказать.
Они поговорили еще минут десять. Дмитрий задавал каверзные вопросы, пытался спровоцировать, но Елена отвечала спокойно и мудро.
— Вы приняты, — наконец сказал он. — Поезжайте сегодня же. Водитель вас отвезет. Адрес и инструкции получите у моего помощника. И вот что... если маме не понравитесь — уволю одним днём. Без обид.
— Я понимаю. Спасибо.
Когда за ней закрылась дверь, Дмитрий впервые за эти дни почувствовал облегчение. Этот голос... он успокаивал.
Через неделю Дмитрий позвонил маме.
— Ну как ты там, родная?
— Ой, Димочка! — голос Натальи Ивановны звенел, как в молодости. — Ты где нашел такого ангела? Леночка — это просто чудо! Мы с ней уже и пирогов напекли, и шкафы перебрали, и гулять выходим потихоньку. Она мне так чудесно читает Чехова по вечерам!
Дмитрий улыбнулся. В темноте его лица никто не видел, и он позволил себе эту слабую, но искреннюю улыбку.
— Я рад, мам. Правда рад.
— Знаешь, сынок, у неё ведь беда, — голос матери понизился до заговорщического шепота. — Она мне рассказала. Ехала она по трассе, в метель, никого не трогала. А сзади налетел какой-то лихач на джипе, сигналил, подрезал. В итоге она в кювет улетела, перепугалась насмерть. Машина — всмятку, она на неё три года копила. А тот гад даже не остановился, дальше полетел. Представляешь, какие люди бывают?
У Дмитрия внутри всё похолодело. Сердце пропустило удар. Метель. Джип. Кювет.
— Да... бывают, — выдавил он, чувствуя, как пересыхает во рту. — И что с тем водителем?
— А кто ж его знает. Лена говорит, он тоже улетел куда-то, но она в шоке была, не разглядела. Говорит, богатый, наверное, ему закон не писан. Дим, ты бы помог девочке, а? У тебя же связи, юристы. Найти бы этого подлеца, пусть ответит.
— Я... я разберусь, мам. Обещаю. Найдем и разберемся.
Он положил трубку и долго сидел неподвижно. Пазл сложился. Та испуганная девочка за рулем. Елена. Его сиделка. Выходит, это он тот самый «гад», которого мама просит наказать.
Стыд накрыл его горячей волной. Он вспомнил, как орал, как жал на газ, как ненавидел ту «черепаху» на дороге. А это была просто девчонка, которая пыталась выжить в метель.
Дмитрий вызвал помощника.
— Найди мне информацию о ДТП в тот день, на том километре. Вторая машина. Кто владелец, где машина сейчас. И организуй ремонт. Полный. Лучший сервис. Чтобы машина была как новая. Нет, лучше. И еще... узнай, есть ли у неё долги, кредиты. Закрой всё. Анонимно.
— Сделаем, Дмитрий Александрович. Но зачем анонимно?
— Делай, что говорю! — рявкнул он.
Дни до операции тянулись бесконечно. Дмитрий много думал. Слепота странным образом прочистила ему мозги. Он понял, что бежал куда-то, расталкивая всех локтями, а в итоге прибежал в темноту. И единственный свет сейчас исходил от девушки, которую он сам же чуть не угробил.
Наконец настал день Х. Операция прошла успешно, но врачи осторожничали с прогнозами. Снова дни ожидания, пока снимут повязку.
— Ну что, будем смотреть на мир? — бодрый голос доктора заставил сердце биться где-то в горле.
В кабинете полумрак. Бинты медленно сползают.
— Открывайте глаза. Медленно. Не жмурьтесь.
Сначала была мутная пелена. Серые тени. Потом проступили контуры окна, силуэт врача в белом халате. Резкая боль от света, слезы. Но он видел! Видел пылинки в луче солнца, видел свои руки.
— Вижу... — прошептал Дмитрий. — Я вижу.
— Отлично. Зрение будет восстанавливаться постепенно, но самое страшное позади. Поздравляю, вы родились в рубашке.
Через три дня его выписали. Дмитрий не стал звонить маме, решил сделать сюрприз. Он накупил целую гору деликатесов, огромный букет цветов для мамы и еще один — поменьше, но из нежных полевых цветов (он почему-то решил, что Елене понравятся именно такие) — для сиделки.
Водитель вез его по той же трассе. Дмитрий смотрел на дорогу совсем другими глазами. Он видел каждый поворот, каждый знак, и внутри всё сжималось от осознания того, как хрупка жизнь.
Подъехали к дому. Дядя Паша копался в огороде.
— Михалыч! — крикнул Дмитрий, выходя из машины.
Старик выронил лопату, прищурился, а потом расплылся в беззубой улыбке.
— Димка! Живой! А глаза-то, глаза на месте! А мать все переживала, что ты в командировке голос сорвал, хрипишь.
— Живой, дядь Паш. Держи, это тебе, — он протянул соседу пакет с дорогим коньяком. — За то, что приглядывал.
Дмитрий вошел в дом. Пахло пирогами с капустой — запах детства.
— Мама! — позвал он.
Из кухни выбежала Наталья Ивановна, всплеснула руками, заплакала и бросилась ему на шею.
— Сыночек! Вернулся! А я уж думала, совсем про мать забыл со своим бизнесом.
— Ну что ты, мам. Никогда не забуду.
Он обнимал мать, а сам смотрел поверх её плеча. В дверях кухни стояла девушка. Невысокая, хрупкая, с большими серыми глазами и русой косой, перекинутой через плечо. Она вытирала руки полотенцем и улыбалась, глядя на их встречу.
Дмитрий замер. Он узнал её. То самое лицо, которое он видел долю секунды перед ударом. Только тогда на нем был ужас, а сейчас — мягкость и тепло.
— Здравствуйте, Дмитрий, — произнесла она тем самым голосом, который спасал его в темноте больничной палаты.
— Здравствуй... Елена, — он с трудом проглотил ком в горле.
Вечер прошел в теплой, семейной обстановке. Мама не умолкала, рассказывая, как они с Леной сажали рассаду, как читали, как лечили соседского кота. Дмитрий слушал и не мог оторвать взгляда от девушки. Она вела себя скромно, но с достоинством. Ухаживала за столом, подливала чай, смеялась над шутками дяди Паши, который тоже зашел на огонек.
Когда стемнело, Дмитрий вышел на крыльцо покурить, хотя бросил это дело еще год назад. Елена вышла следом.
— Дмитрий Александрович, — тихо начала она. — Я, наверное, завтра поеду. Наталья Ивановна поправилась, вы вернулись. Моя помощь больше не нужна.
Он повернулся к ней. В свете фонаря её лицо казалось бледным.
— Лена, скажите... а машину вашу починили?
Она удивленно вскинула брови.
— Да, это чудо какое-то! Мне позвонили из сервиса, сказали, что нашелся какой-то благотворительный фонд помощи пострадавшим в ДТП. Всё оплатили, привезли прямо к дому вчера. Я даже не знаю, кого благодарить.
Дмитрий шагнул к ней ближе.
— Лена, посмотрите на меня внимательно. Вы меня не узнаете?
Она всмотрелась в его лицо, чуть нахмурившись. Потом покачала головой.
— Нет... Мы раньше не встречались. Я бы запомнила.
— Встречались, — глухо сказал он. — На трассе. Месяц назад. В метель.
Елена замерла. Её глаза расширились, рука метнулась ко рту. Она отступила на шаг назад, чуть не споткнувшись о порог.
— Это... это были вы? Тот джип?
— Я, — кивнул Дмитрий. — Я вел себя как последний скот. Я спешил, злился, подрезал вас. Из-за меня вы улетели в кювет. И я тоже. Я потерял зрение в той аварии.
Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как где-то лает собака.
— Так это вы... — прошептала она. — Вы наняли меня... специально? Чтобы посмеяться? Или чтобы молчала?
— Нет! — он перехватил её руку, когда она попыталась уйти. — Клянусь, нет. Я был слеп, я не видел, кого нанимаю. Я выбрал вас по голосу. Только потом, когда мама рассказала вашу историю, я понял.
Она попыталась вырвать руку, в глазах стояли слезы обиды.
— Пустите! Вы... вы чуть не убили меня тогда! А потом играли в благодетеля? Ремонт оплатили, да? Откупиться решили?
— Лена, послушай! — он не отпускал её руку. — Я виноват. Кругом виноват. Я был самовлюбленным идиотом, который думал, что ему всё можно. Но этот месяц... и ваши разговоры с мамой, ваш голос... Я изменился. Правда. Та авария лишила меня зрения, но, кажется, только благодаря ей я начал видеть людей по-настоящему.
Она перестала вырываться, но смотрела на него с недоверием.
— Прости меня, — тихо сказал Дмитрий. — Я не могу изменить прошлое. Но я хочу исправить будущее. Не уезжай. Пожалуйста. Мама к тебе привязалась. И... я тоже.
Елена долго смотрела ему в глаза, пытаясь найти там ложь или насмешку. Но видела только раскаяние и надежду.
— Вы разбили мою машину, — наконец сказала она, но уже мягче.
— Я купил бы тебе десять новых, но знаю, что тебе это не нужно, — усмехнулся он. — Давай просто начнем сначала? Без джипов и гонок. Просто Дима и Лена.
На крыльцо вышла Наталья Ивановна.
— Ну чего вы там застыли на холоде? Чай стынет! Идите в дом, ироды!
Дмитрий и Елена переглянулись.
— Пойдем? — предложил он, всё еще держа её за руку.
— Пойдем, — кивнула она и впервые за вечер улыбнулась ему открыто и тепло. — Только чур, за руль я больше не сяду, пока вы рядом. Мало ли что.
Дмитрий рассмеялся.
— Договорились. Теперь водить буду я. И очень аккуратно.
Прошло полгода. Снег давно растаял, вокруг дома бушевала зелень. К дому подъехал новенький, сверкающий автомобиль, перевязанный огромным бантом. Дмитрий помог выйти из машины Елене — в белом платье она была ослепительно хороша.
— Горько! — кричал дядя Паша, размахивая баяном.
Наталья Ивановна вытирала счастливые слезы платочком.
— Вот ведь судьба, — шептала она соседке. — Столкнула их лбами на дороге, чтобы не разминулись в жизни.
Дмитрий обнял жену и шепнул ей на ухо:
— А знаешь, я благодарен той метели.
— Дурак ты, Димка, — ласково ответила она и поцеловала его. — Но я тебя люблю.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!