Ну, товарищи дорогие, я – вполне себе взрослая тетенька 40 с лишним лет в ужасе от современных фильмов для детей! Потому что когда смотришь некоторые из них, не понимаешь, что тебе делать. То ли смеяться, то ли плакать. То ли срочно бежать на прием к психологу.
И нельзя сказать, что новый фильм «Буратино» мне не понравился. Он меня удивил, заставил задуматься о нынешнем состоянии нашего кино, а еще из этого фильма я узнала, что «Таракан – это друг человека».
А я-то думала, что эти рыжие и усатые около меня ползают…
А они, оказывается, большие человеколюбцы, умеющие исполнять самые заветные желания. Прости Господи, настоящие боги…
Только чешуйчатые и многолапые.
Так о чем это все я?
Это о фильме «Буратино», который в новой своей экранизации перестал быть доброй детской сказкой и стал суровым гимном отцовской любви, обильно приправленным аллюзиями и тайными знаками.
Еще до просмотра этого фильма я читала, что режиссер новой экранизации признавался, что снабдил фильм христианскими мотивами, но, оказывается, он понимает эти мотивы весьма своеобразно.
Авторская интерпретация или религиозный маскарад?
Новый «Буратино» – это действительно ремейк, но ремейк с настолько неожиданной авторской интерпретацией, что сидишь в зале и не знаешь, смотришь ли ты детскую сказку или богословский трактат в декорациях кукольного театра.
Создатели фильма явно решили не просто пересказать знакомую историю, а вложить в нее глубокий философский и религиозный смысл, превратив деревянного мальчика в символ чего-то большего, чем просто непослушный ребенок, который учится быть человеком.
С самого начала фильм поражает своей необычностью и даже некоторой пугающей странностью, когда на экране появляются три таракана, живущие у папы Карло, которые почему-то наделены сверхъестественными способностями и играют роль то ли волхвов, то ли святой троицы, или каких-то божественных существ, приносящих в убогую каморку плотника свет и волшебство.
Честно говоря, когда я впервые увидела этих тараканов в роли положительных персонажей, наделенных способностью исполнять желания и вершить судьбы людей, у меня случился небольшой когнитивный диссонанс, потому что всю жизнь я считала тараканов вредителями, от которых надо избавляться, а тут они оказываются чуть ли не божественными созданиями.
Папа Карло как Бог-Отец и непорочное зачатие Буратино
Религиозная символика в фильме настолько густа и многослойна, что порой кажется, будто создатели соревнуются, сколько библейских аллюзий можно впихнуть в историю про деревянного мальчика, не превратив при этом фильм в откровенную проповедь.
Папа Карло в этой интерпретации предстает фигурой, явно отсылающей к образу Бога-Отца, который творит себе сына из дерева, причем это творение происходит после смерти жены Марии, что добавляет еще один слой религиозных ассоциаций.
История создания Буратино в фильме преподносится как своеобразное непорочное зачатие, где волшебный ключик, украденный тараканами у черепахи Тортиллы, открывает дверь в мир чудес и позволяет бездетному плотнику обрести сына, которого он так страстно желал после потери жены.
Эта параллель с библейской историей рождения Христа проведена настолько явно, что невозможно ее не заметить, особенно учитывая, что в каморке Карло на стене висит деревянное распятие, которое словно предвосхищает появление деревянного сына.
Но самое интересное начинается дальше, когда фильм разворачивает перед зрителем целую галерею персонажей, каждый из которых наделен определенной символической ролью в этой религиозной аллегории.
Мальвина с ее синими волосами и страдальческим образом напоминает Марию Магдалину, верную спутницу, которая следует за героем и разделяет его путь.
Арлекин, Пьеро и Артемон превращаются в своеобразных апостолов, учеников деревянного мессии, которые идут за ним, веря в его особенную миссию.
Карабас-Барабас и его отцовская травма
Особенно интересна в фильме фигура Карабаса-Барабаса, которого невозможно воспринимать просто как злого хозяина кукольного театра, потому что создатели наделили его глубокой психологической мотивацией, объясняющей его жестокость и деспотизм.
Оказывается, у Карабаса был злой и требовательный отец (конечно, речь идет не о Сергее Бондарчуке), который считал сына бездарем и не верил в его актерский талант, и эта отцовская травма превратила когда-то мечтательного мальчика в жестокого тирана, который теперь сам, забрав себе детей из приютов и превратив их в актеров своего театра, истязает их, пытаясь доказать миру и самому себе, что он чего-то стоит. То есть он становится таким же жестоким и несовершенным отцом.
Монолог Карабаса о том, что талант не главное, а актеров для вдохновения надо постоянно подстегивать жестокостью, звучит как горькая исповедь человека, сломленного собственным отцом и теперь ломающего других.
Несостоявшаяся мать Лиса Алиса
Еще одна неожиданная и психологически интересная интерпретация коснулась образа Лисы Алисы, которая в оригинальной истории была просто мошенницей, обманывающей доверчивого Буратино ради наживы, а в новом фильме превратилась в несчастную женщину, мечтающую о ребенке и видящую в деревянном мальчике долгожданного сына.
Она относится к Буратино как к бамбино, учит его своим хитростям не из злого умысла, а из желания подготовить к суровой жизни, как это делала бы настоящая мать, и эта трансформация персонажа из однозначно отрицательного в трагически сложный вызывает неожиданное сочувствие.
Виктория Исакова в этой роли действительно хороша, потому что ей удается передать всю глубину материнской тоски своей героини, которая никогда не сможет стать настоящей матерью, но отчаянно цепляется за возможность хотя бы ненадолго почувствовать себя нужной ребенку.
То, что Алиса потом отпускает Буратино, не требуя ничего взамен, выглядит как акт настоящей жертвенной любви, какой и должна быть материнская любовь.
И вообще, дальше мы узнаем, что Буратино удалось перевоспитать Алису и Базилио, что они в итоге оставляют свою преступную деятельность и становятся актерами его театра.
Странная мораль и размытые границы добра и зла
Но при всем психологическом разнообразии отдельных персонажей, общий моральный посыл фильма вызывает серьезные вопросы и недоумение, потому что создатели словно специально размывают границы между добром и злом, показывая, что воровство может быть искусством, а обман – проявлением заботы.
Особенно странно выглядит сцена, где праведные тараканы (напоминаю, это божественные существа в символике фильма) восхищаются Алисой, называя ее красоткой за ловкость, с которой она обворовывает людей.
Какой урок должен вынести ребенок из этой сцены?
Что воровать хорошо, если делаешь это красиво и ловко?
Что божественные существа одобряют мошенничество?
Эта моральная неоднозначность, возможно, отражает реалии современного мира, где понятия о добре и зле действительно размыты и относительны, но стоит ли транслировать это детям через якобы детскую сказку?
Буллинг и инклюзия: современная повестка в старой сказке
Интересно, что создатели фильма попытались вплести в повествование и актуальную современную тематику, показав, как обычные дети в школе не принимают инклюзивного деревянного мальчика Буратино, издеваются над ним и отторгают его именно за то, что он не такой как все.
Эта тема буллинга и проблемы принятия инаковости, безусловно, важна и актуальна, особенно в контексте современных дискуссий об инклюзивном образовании и толерантности.
Однако эта линия выглядит несколько инородной в общей ткани повествования, перегруженного библейскими аллюзиями и религиозной символикой, словно создатели не могли определиться, какой фильм они снимают – религиозную притчу или социальную драму о проблемах современного образования.
В результате получился некий гибрид, в котором разные смысловые пласты существуют параллельно, не всегда гармонично сочетаясь друг с другом.
Отражение смутного времени
Старый советский «Буратино» был фильмом для детей с четкой моральной линией, со светлым и понятным сюжетом, где добро и зло были ясно разграничены, где каждый персонаж знал свое место и играл отведенную ему роль в нравственной структуре повествования.
Там не было никаких сложных психологических мотивировок, никаких религиозных аллюзий, никаких моральных дилемм – была простая и понятная история о том, как непослушный деревянный мальчик учится быть настоящим человеком через преодоление трудностей и ошибок.
Новый «Буратино» – это совсем другое кино, которое скорее отражает наше смутное время и наше смутное искусство, когда человеческое соединяется с искусственным интеллектом и компьютерными технологиями, когда плохое и хорошее сливаются воедино в неразличимую серую массу, когда никто точно не знает, где проходит граница между правдой и ложью, между добром и злом, между реальностью и симуляцией.
Создатели словно готовят ребенка к жизни в мире, полном противоречий и моральных компромиссов, где придется самостоятельно определять, что хорошо, а что плохо, потому что готовых ответов больше не существует.
Грехопадение и воскрешение Буратино, или пасхальная символика в финале
В итоге пагубного влияния кота Базилио и Лисы Алисы Буратино совершает настоящее грехопадение — он участвует в воровстве 100 курток, которые он обещал папе Карло.
Поняв это, герой впадает буквально в отчаянье, он считает, что его отец его не любит, что он недостойный сын.
Но дальше — больше!
Буратино погибает, закрыв собой папу Карло от выстрела Карабаса, затем воскресает благодаря волшебному ключу и своему желанию подарить отцу хорошего сына, после чего празднует свое воскрешение вместе с горожанами и друзьями-апостолами.
Празднование этой новой Пасхи выглядит таким образом: все жители городка выходят на улицу и в восторге славят своего нового мессию, Буратино, припевая известную песню: «Бу-ра-ти-но».
Так, финал фильма с его явной пасхальной символикой окончательно превращает историю деревянного мальчика в религиозную притчу о жертве, смерти и воскресении.
Но возникает вопрос: зачем понадобилось превращать известную детскую сказку в христианскую мистерию? Какую цель преследовали создатели, нашпиговывая фильм религиозной символикой до такой степени, что она начинает доминировать над собственно сказочным сюжетом?
И главное – поймут ли дети все эти сложные аллегории и символы, или для них это останется просто странным фильмом про деревянного мальчика, который почему-то дружит с тараканами?
Когда сказка перестает быть сказкой
В результате получается, что фильм создан скорее для взрослой аудитории, способной оценить всю глубину и многослойность авторской интерпретации, но при этом позиционируется как детское кино, что создает определенный диссонанс и ставит под вопрос целевую аудиторию проекта.
Так кому же адресован этот фильм – детям или их родителям? И можно ли считать успешным детское кино, которое дети не понимают, а понимают только взрослые?
А нужен ли нам такой Буратино?
Лично я после просмотра этого фильма действительно почувствовала потребность разобраться со своими впечатлениями, понять, что же именно я увидела – новое переосмысление классики или запутанную попытку впихнуть в детскую сказку слишком много взрослых смыслов.
И пока я не нашла однозначного ответа на этот вопрос.
Одно понимаю точно: дружить с тараканами я пока что не готова.
А вы, мои уважаемые читатели, смотрели нового «Буратино»? Что вы думаете о такой интерпретации детской сказки?