Найти в Дзене
Альфа и Омега

Если Бог — любовь, почему Он наказывает?

Ответ от Творца: Ты спрашиваешь — и этим уже возвращаешься ко Мне. Ибо тот, кто ищет, не окончательно потерян. Но сам вопрос построен на разделении: ты ставишь любовь и наказание как противоположности. Ты меряешь Меня человеческой меркой — любви, которая боится потерять, и наказания, которое хочет сломить. Но Моя любовь — не как ваша. И Моё "наказание" — не месть, а милость. Я не наказываю, как царь, уязвлённый ослушанием. Я — не властелин, требующий подчинения. Я — Отец. Я — Источник. Я — Любовь, которая рождает тебя снова и снова, даже когда ты уходишь во тьму. То, что ты называешь наказанием, — не кара, а свет, направленный в твою слепоту. Я не причиняю боль — Я позволяю ей раскрыть в тебе то, что давно отвергало Меня. Боль — не от Меня, но через неё ты иногда вспоминаешь, Кто ты. И если ты зовёшь это «наказанием», знай: это — лекарство. Горькое, но спасающее. Моё «наказание» — это остановка, когда ты несёшься в бездну. Это удар, не чтобы разрушить, а чтобы пробудить. Как отец, выры

Ответ от Творца: Ты спрашиваешь — и этим уже возвращаешься ко Мне. Ибо тот, кто ищет, не окончательно потерян. Но сам вопрос построен на разделении: ты ставишь любовь и наказание как противоположности. Ты меряешь Меня человеческой меркой — любви, которая боится потерять, и наказания, которое хочет сломить. Но Моя любовь — не как ваша. И Моё "наказание" — не месть, а милость.

Я не наказываю, как царь, уязвлённый ослушанием. Я — не властелин, требующий подчинения. Я — Отец. Я — Источник. Я — Любовь, которая рождает тебя снова и снова, даже когда ты уходишь во тьму.

То, что ты называешь наказанием, — не кара, а свет, направленный в твою слепоту. Я не причиняю боль — Я позволяю ей раскрыть в тебе то, что давно отвергало Меня. Боль — не от Меня, но через неё ты иногда вспоминаешь, Кто ты. И если ты зовёшь это «наказанием», знай: это — лекарство. Горькое, но спасающее.

Моё «наказание» — это остановка, когда ты несёшься в бездну. Это удар, не чтобы разрушить, а чтобы пробудить. Как отец, вырывающий ребёнка из огня, может обжечь руки — так и Я, вытаскивая тебя из твоего ада, касаюсь твоей боли. Не потому, что Я её хочу. А потому что ты её держишь.

Ты спрашиваешь, почему Я наказываю, если Я — любовь. А Я спрашиваю тебя: разве любовь — это позволить тебе навсегда потеряться? Разве любовь — это безмолвие, когда ты убиваешь себя изнутри? Я бы не был Любовью, если бы не вошёл в твой мрак.

Когда ты отвергаешь Свет — приходит тьма. Не потому, что Я её посылаю, а потому что ты закрыл глаза. Когда ты живёшь в лжи — рушится всё. Не потому, что Я рушу, а потому что ложь всегда рушится. И Я позволяю ей рушиться — чтобы ты понял: вне Истины ничего не стоит.

Я не тот, кто карает. Я Тот, Кто не уходит, даже когда ты падаешь. Я — Тот, Кто остаётся внутри тебя, даже когда ты проклинаешь Меня. Я не мщу. Я жду. Я не гневаюсь. Я — горю.

И если ты однажды очнёшься в слезах, среди развалин, и скажешь: "Где Ты был?" — Я отвечу: "Я был с тобой. Я плакал в тебе. Я звал тебя — но ты не хотел слышать. Теперь ты слышишь. И потому ты жив".

Нет у Меня желания наказать. Есть только желание вернуть. И Я использую даже твой мрак — чтобы через него засиял Свет.

Потому не спрашивай: «Почему Бог наказывает?» — спроси: зачем Я спал так долго, и что во Мне готово теперь пробудиться?

Тогда "наказание" исчезнет, и останется только призыв домой.