Рассказывали старики, что в наших лесах живёт то ли ведьма, то ли колдунья, то ли знахарка. Судя по рассказам, ей уж больше ста лет должно было исполниться. Бабушки рассказывали, как ещё их бабушки бегали к ней за снадобьями.
Помогала та знахарка в разных ситуациях: кому парня приворожить, кому девку присушить, от любовницы избавиться или от нежелательной беременности. На все случаи жизни были у неё снадобья и лекарства. А уж от хвори всякой спасла людей видимо-невидимо.
Говаривали, что и сама она является в лесу людям разным, разные события сулит. Стали замечать, что когда встречается она в облике старухи в чёрном плаще — жди беды, а если в виде молодой девушки в цыганском платье, то обязательно разбогатеешь.
Только вот поговаривали девки, что в облике молодой цыганки заманивала ведьма к себе парней для утех всяческих. А те после встречи с ней словно голову теряли — ни на кого больше смотреть не хотели. Хоть и гарантировано было тем парням богатство, но личная жизнь ни у кого не складывалась.
Денег за свои услуги знахарка не брала, а вот подарки принимала — и продукты разные, и вещи. Кому что не жалко, всё несли к ней. Вот только не видывали её уже давненько, почитай с самой войны. Знать, померла всё-таки, хоть и долгожительницей слыла.
Где жила она конкретно, никто не знал. Рассказывали, что у неё избушка прямо посреди болота стоит. Другие бывали в землянке, третьи — просто так, на камушке с ней разговаривали. Являлась она всем в разном обличье и приводила в разные жилища, словно магией какой обладала.
Прослышав о таком персонаже, приезжали из этнографического музея — хотели кинофильм о ней снять, взять интервью. Целый месяц по лесу с камерами бродили, так никого и не нашли. Сделали вывод, что это легенда местная, страшилка для детей, отнесли её к легендам о Бабе Яге — на том и успокоились.
Приехал как-то в ту деревню молодой лесник — получил назначение после академии. Парень образованный, воспитанный, городской. В сказки всякие не верил. Никитой звали — красивый был: светловолосый, голубоглазый, широкоплечий. Девки все в деревне как с ума посходили. Только что толпами за ним не бегали, когда узнали, что Никита ещё и холостой.
А он по улице идёт, со всеми здоровается, старикам кланяется. Горячительные напитки не употребляет, махорку не курит — ну как в такого не влюбиться? Там не то что девки, и замужние стали заглядываться.
Настасья уж три года как была замужем, и ребёночек имелся — сынок Тимошка. А увидела Никиту — и словно девица молодая, голову потеряла. И так перед ним выхаживает, и эдак. Уж и люди шептаться начали — дескать, у Настасьи-то совсем мозги набекрень, при живом-то муже.
Никита на неё и не смотрит — ну зачем ему такое чудо, да ещё и с ребёночком. Ему на тот момент приглянулась Иринка — девушка скромная, застенчивая, при встрече с парнями и глаза поднять боялась. Очень она Никите понравилась: стал он её привечать, у магазина встречать, да до дома с разговорами ходить. Она только покраснеет вся и скорее торопится к дому.
Один раз пригласил Никита Иринку на танцы — она ничего ему не ответила, головой только кивнула. Но в назначенный час возле клуба так и не появилась. Расстроился Никита, сидел понурый. Тут Настасья подошла — муж как раз у неё в командировке был, Тимошку она с бабкой старой оставила. Бабка та ей во всём потакала, слова против внучки сказать не могла — во всём была на её стороне.
Вот Настасья-то и рассказала Никите, что отец у Иринки строгий-престрогий: никуда дочку не пускает, даже в школу водил её за руку и после уроков встречал — и сразу домой. Ни о каких танцах да посиделках и речи быть не могло.
А вот она, Настасья, совсем не против всяких вольностей — и потанцевать может, и на сеновал сходить. Ну и что, что замужем: муж у неё не ревнивый, ему главное, чтоб дома был порядок да еды побольше, а остальное и не важно. Якобы после рождения Тимошки муж на Настю и не смотрел вовсе.
Слушал Никита и ушам своим не верил — неужели есть на свете женщины, которые вот так, без стыда и совести, незнакомому мужику себя предлагают.
— Тьфу на тебя, чтоб ты сгинула! — крикнул в сердцах Никита и пошёл домой.
«Раз такое дело и отец у Иринки строгий, — подумал Никита, — то пойду сразу к нему. Если надо — так и посватаюсь». А что? Иринка люба ему, он и жениться не против на такой скромнице да красавице.
А вот Настасья задумала недоброе. Пошла в лес и стала ту ведьму кликать да зазывать. Полдня бродила по чащобам, обессиленная упала на траву и зарыдала — то ли от злости, то ли от бессилия. Уж так запал ей в сердце молодой лесник Никита.
Нарыдалась Настя, поднимается — а перед ней стоит старуха в чёрном одеянии. Вспомнила Настасья легенду деревенскую: когда ведьма в облике старухи является — быть беде. Хотела убежать, да передумала — сама ведь зазывала бабку.
Старуха ничего не говорила, только пальцем за собой поманила. Настасья покорно пошла за ней.
Меж тем Никита посватался к Иринке — по всем правилам, чин по чину. Отец выслушал молодого парня да и согласился. Назначили свадьбу на осень, на сентябрь, а покамест разрешил отец молодым на лавочке у дома сидеть да на речку местную прогуливаться и за ручку держаться.
Долго ли, коротко ли — там, на речке, всё у них и произошло. Промеж собой с тех пор Никита и Иринка уж считали себя мужем и женой.
Настасья ничего про это не ведала, да если бы и знала — разве ж это остановило бы отверженную бабу с ущемлённым самолюбием. Принесла она из лесу два снадобья от старухи. Одно велено было подлить Иринке, чтоб её от жениха отвернуло, а другое дать Никите, чтоб он только на Настасью и смотрел.
Велела старуха зелья те перед сном давать: Иринка, дескать, проснувшись, и думать про жениха забудет, а Никита, когда проснётся, кого первого увидит — в того и влюбится. А уж как Настасья всё это провернёт — не её, старушечье, дело: сама придумывай.
Вечером явилась Настя к Иринке, стала про рукоделие выспрашивать — Иринка знатной вышивальщицей слыла. Да так, невзначай, и предложила чайку попить, пока суть да дело. Ирина, без задней мысли, налила две кружки, да пока отвлеклась — Настасья и подлила ей бабкиного зелья в чай. Иринка ничего не заметила и выпила.
Почти сразу сделалось ей как-то худо, и она попросила Настю прийти завтра. Довольная Настасья побежала к Никите. Тихо пробралась в сени и, увидев на столе графин с компотом, подлила зелье туда. Решила, что он придёт вечером, попьёт оттуда, ляжет спать, а уж она-то позаботится, чтобы утром он увидел её первой.
Знать не знала злодейка, что Никита собрался в ночь с обходом уходить, чтобы с утра на дальнем участке высадкой саженцев заняться. Никита пришёл домой, перелил компот в походную флягу и ушёл. У костра, во время ночёвки, выпил Никита компотику из фляги и заснул мертвецким сном.
Настасья утром прибежала к дверям возлюбленного — а там замок висит. Ах, похолодело всё внутри у бабы. Что же делать? Куда теперь бежать? Вернулась домой, а там уж беда тут как тут — та самая, которую встреча с бабкой в лесу пророчила. Тимошка нашёл остатки зелья в бутылочках да и выпил. Лежит на полу — ни жив ни мёртв, стонет только.
Меж тем в лесу Никита проснулся на рассвете, а перед ним стоит девица — краше не видал на свете, одеяния цыганские на ней. Как посмотрел Никита ей в глаза — полюбил навеки. Забыл, зачем и в лес пришёл. Протянул цыганке руки и пошёл за ней в избушку, что оказалась неподалёку.
Иринку и Тимошку в тот день на одной скорой помощи в районную больницу отвезли. Мальчишку откачали, а вот Иринка так в себя и не пришла — обнаружилось только, что она беременна. Никита, вернувшись из леса, о встрече с цыганкой никому не рассказывал — только грустный стал ходить. Об Иринке и не спрашивал, да и на Настю не смотрел.
Вскоре выиграл Никита в лотерею много денег, да не принесли они ему счастья — всё потратил на горькую, к которой пристрастился после встречи с цыганкой. Как-то раз, за рюмочкой, рассказал отцу Иринки про ту встречу.
Отец девушки всё понял. Поехал в больницу и забрал дочь, отнёс её в лес. Долго ведьму разыскивать не пришлось — та сама явилась, словно поджидала. Забрала ведьма девушку с собой и велела отцу приходить, как ребёночек родится, а узнает он об этом во сне.
Так и случилось: через полгода примерно приснилась отцу Иринки внучка — хорошенькая, беленькая. В тот же день пошёл он в лес — снова ведьма будто поджидала его. Иринка вышла на своих ногах. Ребёночка при ней не оказалось. Ведьма сказала, что Ирину отпускает, а девочку возьмёт себе — в обучение премудростям.
Вновь Ирину отвезли в больницу. И так и эдак осматривали её врачи — ни один не подтвердил, что она вообще была беременна. Вернувшись в деревню, отец потребовал, чтобы Никита сдержал своё обещание и женился на Иринке. Да тот и против не был — только после свадьбы вроде как в себя пришёл, перестал пьянствовать и вспомнил о своих чувствах к Иринке. Прошедшие полгода словно страшный сон забылись. Стали они жить-поживать да добра наживать.
Настасья с мужем уехали из той деревни.
Со временем забылась та история, только стали поговаривать люди, что ведьма та из лесу то в образе старухи появлялась, а иной раз — в образе цыганки, только с белыми-пребелыми, словно снег, волосами.