Семейный миф. Часть 3. Или история отдельного человека и эмоциональные силы системы.
Друзья, я сегодня завершаю публикации о семейном мифе.
Уф, было не просто писать, текста много, приходилось много сокращать, чтобы сделать прочтение легким.
Итак, мы уже знаем, что семейный миф изменяет восприятие семейного поведения, т.к. предлагает готовые объяснения директив и правил, которые регулируют взаимоотношения между ее членами. Таким образом, экономическая ценность семейного мифа очевидна.
Это как оживший альбом с семейными фотографиями, которые никто не осмеливается стереть или выбросить, поскольку они нужны для функционирования продолжающихся отношений. Сюжет семейного мифа может быть сосредоточен на отдельном человеке, но эмоциональные силы, которые его порождают и поддерживают, всегда относятся к семейной системе взаимоотношений.
С этой точки зрения к классическим симптомам психических проблем – фобии, компульсии, депрессии, истерический припадок или суицидальный риск, добавляется новое измерение. И если рассматривать эти симптомы не с точки зрения индивидуума, а с точки зрения отношений, в рамках которых они возникают, тогда симптомы приобретают иное значение и предполагают со стороны специалиста выбор иных терапевтических подходов.
Приведу пример.
Семья 3. «Очень нервная» молодая женщина обратилась за помощью к психиатру, потому что чувствовала, что вот-вот достигнет точки, когда будет неспособна заботиться о доме, муже и двух детях дошкольного возраста.
Ее можно описать как интеллигентную женщину, образованную и утонченную. Можно предположить, что многие фобии повлияли на ее способности, она ограничивала себя стенами дома.
Она жаловалась, что у нее нарушен сон, нет аппетита, и ей казалось, что весь дом вот-вот обрушится на нее. Ей прописали много таблеток, в том числе дорогие препараты.
Ее муж худощавый, бледный и непритязательный человек, работал на двух работах, чтобы содержать семью, в том числе, из-за растущих медицинских расходов.
«Дорогая, - он часто говорил своей жене, чье взволнованное поведение контрастировало с его спокойным внешним видом, - если тебе нужна психотерапия, и это то, что тебе нужно, стоимость не имеет значения, твое здоровье превыше всего...».
Он страдал от желудка, и ему советовали обратиться к психотерапевту. Однако он считал, что «не так уж и плох... и жена – единственная, кому нужна помощь».
Пара согласилась, что психотерапия не будет совместной и жена стала проходить индивидуальную психотерапию. Все ее симптомы оправдывали такой выбор.
После нескольких недель индивидуальной терапии стало очевидно, что жена использовала терапию так же, как и многие из своих симптомов, то есть исключительно в качестве агрессивного жеста против мужа, который пребывал в смятении, пытаясь сохранить семью, его работы и язвы, его внешнего вида и стойкости в сложившейся ситуации.
Жене в случае продолжения индивидуальной терапии было предложено либо найти работу, чтобы оплачивать свое лечение самостоятельно, либо обратиться за лечением в государственное учреждение. Однако она отказалась от обеих идей.
По настоянию психотерапевта была проведена совместная встреча с мужем. На встрече жена настойчиво настаивала на том, чтобы ей прописали что-нибудь от «нервов», бессонницы и страхов.
Во время продолжающихся совместных встреч она продолжала подчеркивать, что нуждается в помощи. Идея обращения в государственную клинику отвергалась ей на основании того, что «мне наверняка станет хуже». А частная клиника не входила в рамки экономических возможностей семьи.
Психотерапевт подчеркивал, что ее проблемы и его проблемы связаны, что их нужно рассматривать как единое целое, как семейную проблему, как проблему в их отношениях, а не как проблему отдельного члена семьи. Пара в этом вопросе была настойчива, подвергая сомнению высказывания психотерапевта – «психотерапевт ошибается».
Муж высказывался: «Мои проблемы невелики и не важны... если бы она выздоровела, то мне большего и не надо». Жена постоянно добавляла: «У моего мужа нет проблем, это только у меня... Это у меня эмоциональные проблемы, а не у него... если бы меня они не беспокоили, с моим мужем все было бы в порядке».
Так, в один из таких моментов терапевт избрал совершенно подход к проблеме.
С серьезным выражением лица и вдумчиво терапевт внезапно объявил: «Хорошо, я выпишу вам несколько таблеток».
Супруги выглядели довольными.
Терапевт продолжил: «Я пропишу вам кое-что, что, я уверен, принесет заметное облегчение. Но я назначу лекарство при одном условии: вы будете в точности следовать моим указаниям».
В торжественном молчании согласились оба супруга.
Терапевт после короткой паузы продолжил: «Я хочу, чтобы вы принимали эти таблетки следующим образом, - и, указывая на жену, каждый раз, когда вы чувствуете сильное волнение, - и, повернувшись, указал на мужа - Вы принимаете таблетку».
Супруги, ошеломленные, расхохотались, но лицо терапевта оставалось серьезным.
«Доктор, - сказала жена, - если бы мы так поступили, мой муж умер бы от такого количества таблеток...»
После этого комментария ее смех стал громче, в то время как муж с трудом сдерживал болезненную улыбку, которая вскоре потускнела и исчезла.
Терапевт продолжил: «Ну, конечно, вам (мужу) решать, хотите ли вы принимать таблетки, которые она вам посоветовала, или нет... но (обращаясь к жене), если он откажется принимать таблетки, то вероятно состояние ваших нервов не улучшится, и вам (жене) придется настоять на том, чтобы он принял лекарство для вашего же блага».
Терапевт завершил: «Когда это возникнет, вы можете обсудить этот вопрос о том, принимать таблетки или нет... Кроме того (обращаясь к мужу), таблетки очень сильные, и я рекомендую вам не злоупотреблять ими».
Несмотря на то, что пара пыталась с юмором подойти к словам терапевта, вскоре им стало очевидно, что рекомендация была искренней. Они отказались от рецепта. Хотя пара и пыталась опровергнуть серьезность терапевта, уходя, они смотрели друг на друга с каким-то новым вниманием.
Они больше не обращались за услугами психотерапевта. Но стало известно, что жена не только обратилась за помощью государственную клинику, но и нашла себе работу. Фобии, тревога и бессонные ночи у нее уменьшились, а потом и исчезли. Муж стал меньше переживать из-за состояния жены.
И в завершении, семейный миф функционирует как термостат, который приводится в действие «температурой» в семье.
Как и любой другой гомеостатический механизм, миф предохраняет семейную систему от повреждения, а возможно, и от разрушения самой себя.
Миф обладает качествами «предохранительного клапана». И это важная функция семейного мифа, и ее нельзя упускать из виду в ходе терапии. Так, семейный миф для отношений является тем же, чем защита для индивида.
Автор: Елена Куфтяк
Психолог, Семейный терапевт Супервизор
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru