Елена стояла перед зеркалом в своей гардеробной, площадь которой превышала среднюю двухкомнатную квартиру в спальном районе. На полках теснились сумки из кожи крокодила, а на манекенах застыли вечерние платья от кутюр. Но сегодня её рука потянулась к самому дальнему углу.
Она достала серый бесформенный костюм из дешевого полиэстера, купленный на рынке за углом. Волосы она стянула в тугой, небрежный пучок, стерла дорогой маникюр и отказалась даже от капли парфюма. Сегодня «Золотая Лена», владелица инвестиционного холдинга «Атлант», превращалась в Машу — тихую женщину без определенного будущего.
— Елена Александровна, вы уверены? — старый дворецкий Борис сокрушенно качал головой, подавая ей пластиковое ведро и швабру. — В прошлый раз, когда вы решили «слиться с народом» в метро, вам наступили на ногу и обозвали выскочкой.
— Именно этого я и хочу, Борис, — горько усмехнулась она. — Я хочу, чтобы на меня смотрели как на человека, а не как на банкомат с бесконечным лимитом. Я устала от мужчин, которые влюбляются в мой годовой отчет. Я хочу найти того, кому будет важна Маша, даже если у неё в кармане только мелочь на проезд.
Её целью стал торговый центр «Гранд Сити» — огромный стеклянный муравейник, который она планировала выкупить через месяц. Это была идеальная маскировка: стать невидимкой там, где все привыкли смотреть только на витрины.
Работа уборщицей оказалась тяжелее, чем она представляла. К обеду первого дня спина ныла, а руки, привыкшие к нежному шёлку, горели от едкого запаха хлорки. Но именно здесь, среди бесконечных коридоров и вечно грязных полов, она встретила его.
Валера работал на посту охраны №4. Высокий, широкоплечий, с открытым лицом и добрыми морщинками в уголках глаз. Когда Елена, неловко зацепив ведром угол, разлила воду прямо у входа, он не стал кричать, как менеджеры.
— Спокойно, Маш, — он подошел и подмигнул ей, помогая поднять швабру. — Дело житейское. Давай помогу, пока начальство не нагрянуло.
Он ловко перехватил тряпку, и Елена замерла. От него пахло простым одеколоном, дешевым табаком и чем-то очень надежным. В его взгляде не было хищного блеска, который она привыкла видеть у своих бизнес-партнеров.
— Ты новенькая? — спросил Валера, вытирая пол. — Не видел тебя раньше.
— Первый день, — тихо ответила она, стараясь не выдать свою поставленную дикцию. — Жизнь прижала, пришлось вот…
— Понимаю. Тут полгорода так — крутятся, чтобы концы с концами свести. Я сам из области, уже пятый год по общагам да по съемным углам. Но ничего, прорвемся. Ты, главное, не тушуйся. Если кто обидит из покупателей — зови меня, я быстро порядок наведу.
Весь вечер Елена не могла стереть улыбку с лица. Сердце колотилось так, будто она провернула сделку на миллиард. Валера угостил её дешевым кофе из автомата, и этот напиток показался ей вкуснее, чем элитный «копи-лувак» в её офисе.
Они начали общаться. Каждый день после смены он провожал её до остановки автобуса. Елена врала, что живет в старой хрущевке на окраине, и он искренне сочувствовал ей, рассказывая о своих мечтах.
— Знаешь, Маш, — говорил он, провожая её взглядом под дождем, — я ведь не всегда буду охранником. Мечтаю о своем деле, небольшом сервисе. Чтобы свой угол был, понимаешь? Чтобы не зависеть от этих зажравшихся хозяев жизни, которые этот ТЦ строили.
Елена слушала и таяла. Ей казалось, что она наконец нашла тот самый «алмаз в пыли». Человека, который ценит труд, который знает цену копейке и который, как ей виделось, ищет родную душу, а не выгоду.
Прошел месяц. Елена была готова раскрыться. Она уже представляла, как заберет Валеру из его тесной комнаты в общаге, как поможет ему открыть тот самый сервис, как они будут путешествовать… Она была влюблена по-настоящему, по-девичьи, забыв о своей жесткой деловой хватке.
В тот вечер она решила, что пора заканчивать этот маскарад. Она купила два билета в кино — на самый обычный сеанс, чтобы посидеть на последнем ряду, — и ждала его у служебного входа с твердым намерением признаться, что «Маша» — это не всё, что в ней есть.
Но Валера вышел хмурым. Он даже не посмотрел на билеты.
— Маш, нам надо поговорить, — сказал он, глядя куда-то мимо неё, на проезжающие мимо дорогие иномарки. — Серьезно поговорить.
Елена почувствовала, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Она еще не знала, что её «сказка о Золушке» вот-вот превратится в жесткий урок экономики.
Вечерний воздух был пропитан запахом мокрого асфальта и дешевого фастфуда из ларька неподалеку. Елена, еще мгновение назад чувствовавшая себя окрыленной, ощутила, как по спине пробежал холодок. Валера стоял перед ней, спрятав руки в карманы форменной куртки, и его обычно теплое лицо казалось высеченным из холодного камня.
— Маш, ты только не обижайся, — начал он, наконец встретившись с ней взглядом. — Ты классная девчонка. Правда. С тобой легко, ты не капризная, работаешь как проклятая, не ноешь. Я за этот месяц к тебе прикипел, скрывать не буду. Но… нам надо завязывать.
Елена нервно сжала в руке билеты в кино. Краска на дешевой бумаге начала отпечатываться на ладонях.
— Завязывать с чем, Валер? Мы ведь только… только начали узнавать друг друга. Что случилось? Кто-то что-то сказал?
Валера тяжело вздохнул и пнул носком ботинка пустую жестянку. Звук удара металла об асфальт прозвучал для Елены как похоронный звон по её иллюзиям.
— Никто ничего не говорил. Я сам думал. Долго думал, Маш. Ночами, пока на обходе был. Понимаешь, я ведь не пацан уже. Мне тридцать два. Я пять лет в Москве, и что у меня есть? Койка в общаге, где сосед храпит как трактор, и два комплекта формы. Я устал, Маш. Смертельно устал мотаться по съемным углам, считать рубли до зарплаты и заваривать лапшу в пластиковом стакане.
— Но ведь это временно! — горячо возразила Елена, сделав шаг к нему. Она едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть: «У меня есть всё! Я решу все твои проблемы!». Но правила игры, которую она сама затеяла, требовали молчания. — Мы вместе могли бы…
— Что вместе? — резко перебил её Валера. Его голос стал жестким, лишенным той мягкости, в которую она влюбилась. — Две нищеты в одну кучу свалить? Ты уборщица, я охранник. Если мы снимем комнату на двоих, у нас будет оставаться на сто грамм колбасы больше? Это не жизнь, Маша. Это выживание. А я хочу жить.
Елена смотрела на него, и её мир начинал медленно рушиться. Она искала человека, для которого материальное не имело бы значения, но реальность ударила её под дых.
— Я всё решил, — продолжал Валера, глядя в сторону светящихся витрин бутиков, где одна сумка стоила как его годовая зарплата. — Мне нужна женщина с квартирой. Пусть не красавица, пусть старше меня, плевать. Но чтобы у неё был свой угол. Чтобы я приходил домой и знал: меня не вышвырнут завтра, потому что хозяин решил поднять аренду. Мне нужен тыл, понимаешь? База. Расчет? Да, расчет. А с тобой у нас только душа, но душу на хлеб не намажешь и в ипотечный взнос не вставишь.
— То есть… — голос Елены дрогнул, — ты выбираешь не человека, а квадратные метры?
Валера поморщился, как от зубной боли, но кивнул.
— Называй как хочешь. Я честен с тобой, Маш. Другой бы голову морочил, пользовался бы тобой, пока получше вариант не подвернется. А я прямо говорю: ты мне очень нравишься, но я не потяну нас двоих. Ты сама без кола, без двора, еще и родственники у тебя там, в деревне, наверное, помощи ждут… Не обижайся. Ты найдешь себе кого-нибудь попроще, из своего круга, кто еще верит в рай в шалаше. А я свой лимит романтики исчерпал.
Елена молчала. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Я искала душу, а наткнулась на прайс-лист». Ирония ситуации была настолько острой, что ей захотелось рассмеяться в голос, но вместо этого она просто кивнула.
— Спасибо за честность, Валера, — тихо сказала она. Её голос вдруг обрел ту холодную сталь, которую так боялись её подчиненные в офисе. Она выпрямила спину, и на мгновение её взгляд стал таким пронзительным, что Валера невольно отступил на шаг. — Ты прав. Каждому — своё.
— Маш, ты это… не держи зла, — он попытался коснуться её плеча, но она неуловимым движением уклонилась. — Жизнь такая штука, понимаешь?
— О, я очень хорошо это понимаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Намного лучше, чем ты думаешь. Прощай, Валера. Надеюсь, ты найдешь свою квартиру.
Она развернулась и пошла прочь, в сторону автобусной остановки. Валера долго смотрел ей вслед. Ему на мгновение показалось странным, как уверенно и гордо уходила эта простая уборщица. В её походке не было сутулости человека, раздавленного тяжелым трудом. В ней была сила, которой он никогда раньше не замечал.
Как только она зашла за угол, к ней тут же подкатил черный тонированный автомобиль, который всё это время следовал за ней на расстоянии. Борис выскочил из машины и открыл заднюю дверь.
— Елена Александровна, с вами всё в порядке? Вы бледны.
Елена села на мягкое кожаное сиденье и закрыла глаза. Запах дорогого парфюма и новой кожи мгновенно вытеснил запах хлорки и дешевого кофе.
— Всё отлично, Борис. Даже лучше, чем я ожидала. Эксперимент закончен. Подготовь документы по покупке ТЦ «Гранд Сити». Я хочу, чтобы завтра к полудню сделка была закрыта.
— Но мы планировали на следующей неделе… — начал было дворецкий.
— Планы изменились, — отрезала она. — И вызови мне моего стилиста. Завтра я должна выглядеть так, чтобы небо содрогнулось. Мы едем покупать не просто здание, Борис. Мы едем покупать реальность.
Она достала из кармана дешевые билеты в кино и разорвала их на мелкие кусочки. Уборщица Маша умерла в этот вечер. На её месте воскресла Елена Александровна — женщина, которая не прощает ошибок, особенно когда речь идет о её сердце.
В ту ночь она не спала. Она смотрела на огни города из окна своего пентхауса и думала о том, как легко люди продают свою возможность быть счастливыми за иллюзию стабильности. Валера хотел квартиру? Что ж, завтра он увидит, что такое настоящая недвижимость.
Утро в торговом центре «Гранд Сити» началось как обычно: сонные продавцы открывали роллеты, технический персонал дотирал полы, а охрана занимала свои посты. Валера стоял на четвертом посту, попивая горький кофе из автомата. В груди немного щемило — вчерашний разговор с Машей оставил неприятный осадок. «Зато честно, — успокаивал он себя. — Лучше сейчас переболеть, чем потом мучиться в коммуналке с тремя детьми. Она молодая, найдет еще кого-нибудь».
Он посмотрел на часы. Время пересменки уборщиц. Обычно Маша проходила мимо него в это время, скромно кивая и поправляя выбившуюся прядь волос. Сегодня её не было. Валера даже почувствовал легкий укол разочарования. «Наверное, уволилась. И правильно, нечего ей тут глаза мозолить».
Внезапно по рации раздался взволнованный голос начальника охраны:
— Всем постам! Внимание! К центральному входу подать усиление. Владельцы здания прибыли на внеплановую проверку и подписание актов. Всем стоять по струнке, форма номер один!
Валера вытянулся, поправил ремень. Ходили слухи, что ТЦ перекупает какой-то крупный холдинг. Для рядовых сотрудников это всегда означало либо премии, либо массовые увольнения.
Через панорамные окна центрального входа было видно, как к мраморному крыльцу подкатил кортеж из трех черных лимузинов. Вокруг них мгновенно засуетились люди в строгих костюмах. Из первой машины вышел мужчина — тот самый Борис, которого Валера принял бы за лорда, если бы встретил на улице. Но всё внимание было приковано ко второй машине.
Дверца открылась, и из салона показалась стройная нога в туфле на шпильке, усыпанной кристаллами, которые на утреннем солнце вспыхнули ярче, чем витрины ювелирного отдела. Затем вышла она.
На женщине был белоснежный брючный костюм от итальянского дизайнера, идеально подчеркивающий фигуру. На плечи было накинуто легкое кашемировое пальто, а на шее и в ушах сияли бриллианты, общая стоимость которых могла бы перекрыть бюджет небольшого городка. Её волосы, вчера еще собранные в небрежный пучок, теперь лежали идеальными волнами, отливая благородным золотом.
Валера застыл. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме.
— Не может быть… — прошептал он, чувствуя, как во рту пересохло.
Это была Маша. Но это была не та Маша, которая вчера сжимала в руках дешевые билеты в кино. Это была женщина, чей взгляд заставлял менеджеров ТЦ бледнеть и судорожно поправлять галстуки.
Процессия двинулась вглубь центра. Елена Александровна шла во главе, её каблуки четко и властно отстукивали ритм по гранитному полу. Рядом с ней семенил нынешний директор ТЦ, господин Савельев, вытирая пот со лба.
— Елена Александровна, мы подготовили все документы в конференц-зале, — лебезил он. — Здание в идеальном состоянии, арендаторы надежные, охрана…
— Об охране мы поговорим отдельно, — холодным, кристально чистым голосом произнесла она. — Я успела изучить работу вашего персонала изнутри.
Валера чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Они приближались к его посту. Он хотел провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. В голове всплывали его вчерашние слова: «Мне нужна женщина с квартирой… Ты уборщица, я охранник… Нищету в одну кучу свалить…»
Елена остановилась прямо напротив него. Сопровождающая её толпа замерла. Валера стоял навытяжку, глядя куда-то поверх её плеча, боясь встретиться с ней взглядом. Его лицо залила пунцовая краска.
Она медленно сняла солнцезащитные очки, и её пронзительные серо-голубые глаза впились в его лицо. Теперь в них не было нежности. Только лед и легкая, едва заметная ирония.
— Доброе утро, Валерий, — произнесла она. Вокруг повисла звенящая тишина. Савельев недоуменно переглядывал то на охранника, то на миллиардершу.
— З-здравствуйте… Елена Александровна, — выдавил он, едва шевеля губами.
Она сделала шаг ближе. От неё пахло селективным парфюмом — сложным ароматом цветов и редких специй. Тот самый аромат, который она прятала под запахом хлорки.
— Как спалось на новом месте? — спросила она так тихо, что слышал только он. — Квартира еще не приснилась?
Валера молчал, не зная, куда деть руки. Он выглядел жалко в своей дешевой синтетической форме, на фоне её ослепительного величия.
— Видите ли, господин Савельев, — громко обратилась она к директору, не сводя глаз с Валерия. — У вашего сотрудника очень специфический подход к мотивации. Он считает, что главное в жизни — это «база» и квадратные метры. А душа… как вы там сказали, Валерий? На хлеб не намажешь?
Савельев нервно хихикнул, не понимая сути игры, но стараясь угодить владелице.
— Валерий у нас исполнительный, — промямлил он. — Но если он чем-то вам не угодил, мы немедленно…
— Нет-нет, что вы, — Елена тонко улыбнулась. — Он очень честный человек. Редкой честности. Он открыл мне глаза на многие вещи, которые я в своем кабинете на сороковом этаже начала забывать. Например, на то, сколько стоит человеческая искренность на рынке недвижимости.
Она подошла к Валере вплотную, поправила ему воротничок формы — жест, который раньше казался ему ласковым, а теперь обжигал как клеймо.
— Я покупаю этот центр, Валерий. Весь. Каждый кирпич, каждый метр, о котором ты так мечтал. Теперь я — твой единственный работодатель. И я пришла сказать тебе, что твоя мечта сбылась. Тебе больше не нужно мотаться по общагам.
Валера на мгновение поднял на неё глаза, в которых мелькнула безумная надежда. Неужели простила? Неужели это всё — просто проверка, и сейчас она скажет, что это была шутка?
Но Елена Александровна не шутила.
— Борис, — позвала она, не оборачиваясь.
— Да, Елена Александровна?
— Распорядись, чтобы господину… как ваша фамилия, Валерий? Ах, неважно. Распорядись, чтобы этому сотруднику выписали выходное пособие в тройном размере. И занеси его в черный список всех объектов нашего холдинга. Ему нужна женщина с квартирой? Что ж, теперь у него будет очень много свободного времени, чтобы её искать.
Она надела очки, отсекая его от своего мира.
— Пойдемте, господин Савельев. Мне не терпится подписать бумаги. Я хочу поскорее избавиться от всего лишнего в этом здании.
Она прошла мимо, даже не оглянувшись. Её свита последовала за ней, оставив Валеру стоять посреди сияющего холла. Он смотрел на её удаляющуюся спину и понимал, что в этот момент он потерял не просто работу. Он потерял единственный шанс на жизнь, в которой его могли любить не за квартиру, а просто так.
Он искал расчет — и он его получил. Самый точный и холодный расчет в своей жизни.
Эхо её шагов еще долго звенело в ушах Валерия, смешиваясь с шумом крови в висках. Он стоял неподвижно, зажатый между сверкающими витринами и собственным ничтожеством. Мимо проходили люди, толкали его плечами, что-то спрашивали, но он видел лишь одно: удаляющийся белый силуэт женщины, которую он вчера так легкомысленно вычеркнул из своей жизни ради призрачного комфорта.
Савельев, директор центра, задержался на секунду. Он посмотрел на Валерия с брезгливым любопытством, как смотрят на редкое насекомое, которое вот-вот раздавят.
— Не знаю, что ты ей сделал, парень, — процедил он, поправляя галстук, — но ты только что совершил самое дорогое самоубийство в истории этого города. Собирай вещи. И чтобы через десять минут духу твоего здесь не было. Борис проследит.
Валера медленно побрел в сторону раздевалки. Каждый шаг давался с трудом, словно его ботинки налились свинцом. В тесной комнатушке, где пахло потом и несбывшимися мечтами, он сел на скамью и закрыл лицо руками. Перед глазами стояла Маша — та, прежняя. В сером халате, с добрыми глазами, протягивающая ему стаканчик дешевого кофе.
«Я ведь правда её полюбил», — подумал он, и от этой мысли стало еще тошнее. Полюбил, но взвесил эту любовь на весах и решил, что комната в хрущевке весит больше. Он сам превратил свои чувства в товар, и покупательница оказалась ему не по карману.
В конференц-зале на верхнем этаже царила атмосфера торжественного триумфа. Елена сидела во главе стола, подписывая один документ за другим. Перьевая ручка скользила по бумаге с едва слышным шуршанием. Борис стоял за её спиной, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Когда последняя печать была поставлена, Елена откинулась на спинку кожаного кресла и посмотрела в панорамное окно. Отсюда город казался игрушечным, а люди — крошечными точками.
— Елена Александровна, — тихо произнес Борис, когда юристы и менеджеры покинули зал. — Вы выглядите… не так радостно, как обычно после удачной сделки.
Елена горько усмехнулась. Она сняла тяжелое кольцо с бриллиантом и завертела его в пальцах.
— Знаешь, Борис, я ведь до последнего надеялась. Когда я шла на этот эксперимент, я думала, что это будет красивая история о том, как я ошибалась в людях. Что я найду того самого, «неиспорченного». А в итоге я нашла лишь подтверждение своей самой циничной теории: люди любят не нас, а те возможности, которые мы им даем. Или не даем.
— Валерий был честен, — осторожно заметил дворецкий. — Это тоже качество.
— Честность без любви — это жестокость, Борис. А любовь с оглядкой на квадратные метры — это сделка. Он хотел стабильности, и он её получит. В полной мере.
Она встала и подошла к окну. Внизу, у служебного входа, она увидела маленькую фигурку в гражданской одежде. Валера выходил из здания с небольшой сумкой через плечо. Он остановился, посмотрел вверх, на зеркальные окна офисов, и на мгновение ей показалось, что их взгляды встретились, несмотря на расстояние и тонированные стекла.
Валера стоял у входа, чувствуя себя абсолютно голым под этим невидимым взором. Он знал, что она там. Сидит в прохладном кабинете, окруженная роскошью, которую он даже не мог себе вообразить. Он вспомнил, как она рассказывала ему «сказки» о своей деревне, и как он, дурак, давал ей советы, как сэкономить на продуктах. Теперь эти воспоминания жгли его каленым железом.
Он пошел к остановке — той самой, где они прощались вчера. Сел на скамейку. Рядом с ним приземлилась какая-то женщина в поношенном пальто, раскрыла газету с объявлениями об аренде. Валера посмотрел на заголовок: «Сдам комнату. Недорого».
Его телефон завибрировал. Пришло уведомление о зачислении средств. Выходное пособие. Сумма была внушительной — для него, прежнего, это были деньги, на которые можно было прожить полгода или даже внести первый взнос за комнату в пригороде. Но сейчас эти цифры на экране казались ему издевкой. Это были «откупные» за его несостоявшееся счастье. Цена, которую Елена заплатила, чтобы окончательно вычеркнуть его из своей памяти.
Прошел месяц.
Елена Александровна полностью перестроила работу «Гранд Сити». Она сменила руководство, ввела новые стандарты сервиса, но одну вещь она оставила неизменной — она запретила увольнять рядовых сотрудников без её личного одобрения. Она больше не переодевалась в уборщицу, но часто спускалась в торговый зал, просто чтобы понаблюдать за людьми.
Она стала еще жестче в бизнесе, но внутри что-то надломилось. Она получила то, что хотела — ТЦ принадлежал ей, её капитал вырос. Но вечерами, возвращаясь в свой огромный пустой пентхаус, она ловила себя на том, что смотрит на телефон, ожидая сообщения: «Маш, ты как? Опять ноги гудят после смены?». Но телефон молчал.
Валеру она больше не видела. Борис доложил, что тот пытался устроиться в несколько охранных агентств, но везде получал отказ — черный список «Атланта» работал безупречно. В конце концов, Валера уехал из города. Говорили, вернулся в свою область, к родителям.
В один из дождливых вечеров Елена сидела в своей машине, застряв в пробке прямо напротив того самого ТЦ. Она смотрела на яркие огни, на снующих людей и вдруг увидела у входа нового охранника. Он был молод, суетлив и равнодушно смотрел на проходящую мимо женщину со шваброй.
Елена достала из сумочки старую, помятую фотографию, которую сделала тайком на телефон в тот единственный вечер, когда они с Валерой ели мороженое в парке. На фото он смеялся, и его глаза светились неподдельным теплом. Она долго смотрела на него, а затем медленно, кусочек за кусочком, разорвала снимок и выбросила его в пепельницу.
— Борис, — позвала она.
— Да, Елена Александровна?
— Завтра мы летим в Монако. Мне нужно сменить обстановку.
— Хорошее решение. Там сейчас прекрасная погода.
— Погода не имеет значения, — ответила она, глядя, как капли дождя стекают по стеклу лимузина. — Главное, что там никто не притворяется бедным. И никто не ищет душу там, где всё давно имеет свою цену.
Машина тронулась с места, унося её в мир, где бриллианты сияли ярче чувств, а бетонные стены были надежнее человеческих обещаний. Она нашла то, что искала — правду. Но эта правда оказалась слишком холодной, чтобы согреть её в одиночестве.
Ирония судьбы была завершена: он мечтал о квартире и остался ни с чем, а она мечтала о любви и осталась с целым торговым центром. Каждый получил свой урок. И каждый остался при своем — на разных полюсах жизни, разделенных пропастью в несколько миллионов долларов и одну непростительную ошибку.
Спустя год в одном из провинциальных городков открылся небольшой автосервис. Хозяин, крепкий мужчина с печальными глазами, работал сам, с утра до ночи. На стене его каморки висел вырезанный из старой газеты заголовок: «Самая богатая женщина страны купила очередной актив». На фото была изображена холодная красавица в белом костюме.
Мужчина долго смотрел на фото, а потом возвращался к работе. У него была своя квартира — маленькая, в старом доме, купленная на те самые «выходные». Он получил то, о чем просил. И только по ночам, когда город затихал, он понимал, что стены этой квартиры — единственное, что у него осталось. И что они никогда не заменят тепло руки той, которую он звал Машей.
