Шампанское в бокале Нины искрилось так ярко, что на него было больно смотреть. Весь день прошел как в тумане: шелк свадебного платья, запах тяжелых пионов в букете, восторженные крики «Горько!» и теплые ладони Игоря на ее талии. Нина верила — вот оно, счастье. Она, сирота, выросшая под опекой строгой бабушки и рано оставшаяся одна в огромной трехкомнатной сталинке в центре города, наконец-то обрела семью.
Игорь казался идеальным. Внимательный, тихий, надежный. Его мать, Тамара Петровна, до этого момента вела себя подчеркнуто вежливо, хоть и с некоторой холодной отстраненностью. Нина списывала это на ревность матери единственного сына.
Ресторан «Золотой лев» утопал в цветах. Гости уже порядком захмелели, когда Тамара Петровна встала, постучав вилочкой по хрустальному фужеру. Наступила тишина.
— Дорогие гости! — начала она, поправляя безупречную укладку. — Свадьба — это не только праздник, но и начало новой, ответственной жизни. Мы много думали о том, как обустроить быт молодых. И я приняла решение, которое будет лучшим для всех.
Нина улыбнулась, ожидая тоста о любви или, возможно, подарка в виде путевки. Игорь рядом как-то странно напрягся и отвел глаза.
— Ниночка у нас девушка городская, избалованная комфортом, — продолжала свекровь, и в ее голосе звякнул металл. — Но семейная жизнь — это труд. Молодым сейчас полезен свежий воздух и уединение. Поэтому я решила: Игорь и Нина завтра же переезжают на нашу семейную дачу в Загорянском. А я... я переезжаю в трехкомнатную квартиру Нины. Мне, в моем возрасте, нужнее близость к поликлиникам и театрам. Да и содержать такую махину молодой паре ни к чему — только копить пыль и ссориться из-за уборки.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне звякнула тарелка. Нина почувствовала, как кровь отливает от лица. Дача в Загорянском? Это был ветхий летний домик без отопления, в часе езды от города, который Игорь годами обещал починить, но так и не собрался.
— Тамара Петровна, вы шутите? — выдавила Нина, пытаясь сохранить подобие улыбки. — Это же моя квартира. Она досталась мне от родителей, там вся моя жизнь.
Свекровь даже не моргнула. Она полезла в сумочку, достала лаковую коробочку и положила её на стол перед Ниной.
— Какие шутки, деточка? Семья — это когда всё общее. Я отдаю вам дачу — свежий воздух, природа! А ты, как любящая жена, должна понимать, что матери твоего мужа нужен покой. Ключи положи в эту коробочку сейчас же. Мы договорились с Игорем, что переезд не стоит откладывать.
Нина медленно повернула голову к мужу. Сердце колотилось где-то в горле. — Игорь? Что это значит? Ты знал?
Игорь, который еще пять минут назад клялся ей в вечной любви, вдруг выпрямился. Его лицо приобрело какое-то новое, незнакомое выражение — смесь раздражения и упрямства. Он не взял её за руку. Вместо этого он потянулся к бутылке вина, налил себе полный бокал и осушил его одним глотком.
— Нин, ну чего ты сцену устраиваешь? — негромко, но отчетливо произнес он. — Мама права. Нам на даче будет лучше, спокойнее. А здесь… ну зачем нам три комнаты? Маме тяжело в её однушке на окраине, там лифт вечно не работает. Ты должна уважать моих родителей. Давай ключи, не позорь меня перед гостями.
По залу пронесся шепоток. Подруги Нины замерли в ужасе, родственники со стороны жениха одобрительно закивали.
— Не позорить тебя? — Нина встала, чувствуя, как корсет платья сжимает грудную клетку, не давая дышать. — Ты сейчас, в день нашей свадьбы, требуешь, чтобы я отдала твоему взрослому, дееспособному родителю свою собственность и уехала жить в сарай без горячей воды?
— Это не сарай, а наше родовое гнездо! — вклинилась Тамара Петровна. — И вообще, Игорь — глава семьи. Его слово — закон. Если он говорит, что мы меняемся жильем, значит, так надо. Доставай ключи, Нина. Или ты хочешь начать брак с непослушания?
Игорь посмотрел на жену холодными, чужими глазами. — Доставай ключи, Нина. Иначе я вообще не вижу смысла ехать сегодня к тебе. Ты же не хочешь провести первую брачную ночь в одиночестве, качая права?
Нина смотрела на него и не узнавала. Где был тот человек, который читал ей стихи? Перед ней стоял чужой мужчина, который уже распределил её жизнь, её имущество и её будущее. Самое страшное было в том, как буднично он это делал. Как будто она была не человеком, а приложением к квадратным метрам.
Она посмотрела на гостей. Десятки глаз ждали её решения. Кто-то с жалостью, кто-то с любопытством, а кто-то — с нескрываемым торжеством.
— Ключи, — повторил Игорь, протягивая руку.
Нина медленно опустила руку в маленькую свадебную сумочку, висевшую на спинке стула. Пальцы нащупали холодный металл связки с брелоком в виде маленького серебряного домика.
— Ты прав, Игорь, — тихо сказала она. — Семья — это когда всё по-честному.
Она достала ключи. Тамара Петровна торжествующе улыбнулась и уже протянула за ними холеную руку с алым маникюром. Гости выдохнули.
Но Нина не положила ключи в коробочку. Она крепко зажала их в кулаке и посмотрела прямо в глаза мужу.
— Только есть одна проблема. У нас нет семьи. Потому что я выходила замуж за мужчину, а передо мной стоит... маменькин паразит.
В зале воцарилась гробовая тишина. Лицо Игоря начало медленно наливаться свекольным цветом.
— Что ты сказала? — прошипел он.
— Я сказала, что свадьба окончена, — громко, на весь зал, объявила Нина. — Ключей ты не получишь. Квартиры ты не увидишь. А сейчас я попрошу всех гостей со стороны «потерпевшей» стороны покинуть зал. Праздник продолжат только те, кто пришел сюда ради меня.
— Ты не смеешь! — взвизгнула Тамара Петровна. — Игорь, сделай что-нибудь! Она оскорбляет твою мать!
Игорь вскочил, опрокинув стул. Он замахнулся, но не ударил — побоялся свидетелей. Его голос сорвался на крик: — Ты думаешь, ты такая умная? Да ты без меня пропадешь! Кому ты нужна со своими стенами? Завтра приползешь на коленях, но в квартиру я тебя уже не пущу, я замки сменю!
Нина горько усмехнулась. — Замки ты сменишь в своей однушке на окраине, Игорь. А сейчас — уходи. И забери свою королеву-мать.
Она сорвала с головы фату и бросила её прямо в тарелку с праздничным тортом.
Тишина, последовавшая за уходом «свиты» жениха, была не праздничной, а тяжелой, как мокрый бетон. Оставшиеся гости — немногочисленные подруги Нины и пара коллег по работе — сидели, не решаясь поднять глаза. Праздничный зал, еще час назад казавшийся сказочным дворцом, теперь выглядел как декорация к дешевому триллеру: опрокинутые стулья, заветренные закуски и белая фата, медленно пропитывающаяся кремом в свадебном торте.
— Нин, ты как? — Марина, лучшая подруга, осторожно подошла и положила руку ей на плечо.
Нина не плакала. Внутри нее что-то выгорело, оставив после себя странную, звенящую ясность. Она посмотрела на свои руки: они не дрожали.
— Я в порядке, Марин. Помоги мне снять это… — Она кивнула на роскошное платье с длинным шлейфом. — Оно слишком тяжелое. Я в нем как в саване.
В туалетной комнате ресторана, под тусклым светом ламп, Нина смотрела в зеркало на свое отражение. Красивая молодая женщина в корсете, с идеальным макияжем и мертвыми глазами. Она вспомнила, как три месяца назад Игорь выбирал это платье. «Ты должна быть как королева, — говорил он. — Самая дорогая ткань, самый длинный шлейф». Теперь она понимала: он просто хотел, чтобы «его приобретение» выглядело статусно. Трехкомнатная квартира в сталинском доме требовала соответствующей оправы.
Переодевшись в простое запасное платье, которое она брала для танцев, Нина вышла в зал.
— Расходитесь, девочки. Праздника не будет. Марина, ты можешь поехать со мной? Мне кажется, шоу еще не закончилось.
Она оказалась права. Когда такси подкатило к её дому — величественному зданию с колоннами и тихим двором — Нина увидела у подъезда знакомую машину Игоря. Он стоял у двери, нервно куря и поглядывая на окна третьего этажа. Рядом, на скамейке, как на троне, восседала Тамара Петровна. Возле её ног стояли три огромных чемодана.
— Приехали, — выдохнула Марина. — Они что, серьезно решили взять штурмом?
Нина вышла из машины. Вечерний воздух был прохладным, он приятно холодил пылающие щеки.
— Нина, хватит паясничать! — Игорь бросил окурок и шагнул к ней. Его голос уже не был крикливым, в нем слышалась вкрадчивая, опасная уверенность. — Ты устроила скандал, опозорила нас перед всеми. Но я готов тебя простить. Открывай дверь. Маме холодно, она не обязана сидеть на улице из-за твоих капризов.
— Игорь, ты, кажется, плохо меня слышал в ресторане, — спокойно ответила Нина, прижимая сумку к груди. — У нас нет семьи. Ты мне больше не муж. Завтра я подаю на развод. Забирай маму, чемоданы и уезжай.
— Деточка, — Тамара Петровна поднялась со скамьи, поправляя воротник пальто. — Ты совершаешь большую ошибку. Мы уже вызвали слесаря. Игорь сказал, что он здесь прописан. Точнее, он уверен, что как законный муж имеет право находиться на жилплощади жены. Так что ключи нам не особо-то и нужны. Мы просто решили подождать тебя по-хорошему.
Нина почувствовала, как внутри всё похолодело. Игорь не был прописан в квартире — они не успели подать документы, — но он действительно мог попытаться надавить на полицию или взломать дверь, пользуясь статусом супруга в свидетельстве, которое лежало у него в кармане.
— Слесаря? — Нина усмехнулась. — Что ж, удачи. Марина, вызывай полицию. Скажи, что неизвестные пытаются взломать квартиру одинокой женщины.
— Одинокой? — взревел Игорь. — Я твой муж по закону! Ты сегодня клятву давала!
— Клятву «и в горе, и в радости», а не «в рабство к твоей маме», — отрезала Нина.
В этот момент к подъезду подъехал неприметный фургон. Из него вышел крепкий мужчина в рабочей форме.
— Вызывали? Замок вскрыть? — деловито спросил он, обращаясь к Игорю.
— Да, — Игорь расправил плечи. — Документы на квартиру внутри, ключи потеряли. Жена вот в истерике, не пускает. Давайте, открывайте, я заплачу вдвойне.
Мастер посмотрел на Нину, на её свадебную прическу, потом на фурию-свекровь.
— Девушка, это ваша квартира? — спросил он.
— Моя. И я не даю разрешения на вскрытие. Вызывайте полицию, если не верите.
Мастер хмыкнул, развернулся и пошел обратно к фургону.
— Разбирайтесь сами со своими женами, пацаны. Я в криминал не лезу.
— Трус! — крикнула вслед Тамара Петровна. — Игорь, ну сделай же что-нибудь! Ты мужчина или кто? Она нас выставляет на посмешище!
Игорь, взбешенный неудачей, рванулся к Нине. Он схватил её за локоть так сильно, что она вскрикнула.
— Отдавай сумку. Живо!
— Отпусти её! — Марина попыталась вклиниться между ними, но Игорь грубо оттолкнул её.
— Не лезь, дура! Это семейные дела! Нина, я считаю до трех. Или ты открываешь дверь, или я…
— Или что? — раздался густой, низкий голос со стороны тенистой аллеи двора.
Из темноты вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в строгом темном костюме. Нина не сразу узнала в нем Олега — своего соседа по лестничной клетке, нелюдимого вдовца, который всегда лишь сухо кивал ей при встрече.
— Или что, парень? — повторил Олег, подходя вплотную к Игорю. Он был на голову выше «жениха» и вдвое шире в плечах. — Я наблюдаю за этим цирком из окна уже десять минут. Руку убери от девушки.
Игорь замялся. Его наглость работала только против женщин.
— Это моя жена! Мы только что из ЗАГСа! У нас медовый месяц начинается!
— Судя по чемоданам твоей мамы, медовый месяц у вас намечается групповой, — хладнокровно заметил Олег. — Девушка сказала: уходи. Значит, уходи. Полиция будет через три минуты, я уже набрал. Хочешь провести первую брачную ночь в обезьяннике за хулиганство и попытку грабежа?
Игорь медленно разжал пальцы. На предплечье Нины уже начали проступать багровые пятна.
— Ты об этом пожалеешь, — прошипел Игорь, глядя на Нину с такой ненавистью, будто она разрушила его жизнь, а не он — её. — Завтра я приду с юристом. Мы разделим эту квартиру. Половина — моя по праву супруга. Ты еще будешь умолять маму вернуться, чтобы она помогла тебе платить за коммуналку!
— Половина? — Нина нашла в себе силы улыбнуться, хотя губы дрожали. — Игорь, квартира получена в дар от бабушки. Это добрачное имущество. Она не делится при разводе. Никак. Никогда. Даже если бы мы прожили сорок лет. Ты, когда планировал свой переезд, законы бы почитал.
Лицо Тамары Петровны перекосилось. Кажется, именно в этот момент до неё дошло, что «золотая жила» ускользает.
— Игорек, — запричитала она, — как же так? Ты же говорил, что всё схвачено! Мы же уже жильцов в мою квартиру нашли, задаток взяли! Нам некуда идти!
— Это ваши проблемы, Тамара Петровна, — сказала Нина. — У вас есть дача в Загорянском. Там свежий воздух, природа. Как раз то, что вы мне советовали.
Вдалеке послышался вой сирены. Игорь, подхватив два чемодана, бросился к машине. Мать, кряхтя и спотыкаясь на каблуках, потащила третий. Они уехали, взвизгнув шинами, за секунду до того, как патрульная машина свернула во двор.
Нина стояла, глядя в пустоту. Адреналин начал спадать, и её накрыла волна жуткого, парализующего холода. Она начала оседать, но сильные руки Олега подхватили её.
— Всё, — тихо сказал он. — Они уехали. Пойдемте, я провожу вас до двери.
Марина шла следом, причитая и проверяя свой телефон. В подъезде было тихо и пахло старым деревом и воском. Дойдя до своей квартиры, Нина замерла. На дверной ручке висел... ценник. Маленькая бумажка на ниточке, которую, видимо, повесил Игорь, когда они уезжали на регистрацию утром. На ней его почерком было написано: «Продано».
Это была последняя капля. Нина опустилась на пол прямо в коридоре и, наконец, разрыдалась. Она плакала не об Игоре, а об этой страшной, расчетливой жестокости, с которой её жизнь оценили, взвесили и выставили на торги люди, которых она считала близкими.
— Марина, — сквозь слезы выдавила она. — Посмотри в моей сумке… там должен быть конверт. Подарок от Игоря, который он вручил мне перед входом в ресторан. Он сказал: «Это залог нашего будущего».
Марина нашла конверт, вскрыла его и охнула. Внутри не было денег. Там лежала распечатанная выписка из банка о кредите на огромную сумму, взятом на имя Игоря за неделю до свадьбы. А в графе «Цель кредита» значилось: «Ремонт жилого помещения».
— Он взял кредит на ремонт твоей квартиры, — прошептала Марина. — Но деньги… тут чек на покупку автомобиля. Он купил себе машину на эти деньги в день свадьбы, Нин. А кредит, судя по всему, собирался выплачивать из твоей зарплаты, пока мама жила бы здесь.
Нина подняла голову. В её глазах, еще мокрых от слез, вспыхнул новый, холодный огонь.
— Он хочет войны? Он её получит.
Она встала, вытерла лицо и посмотрела на Олега, который всё это время стоял в дверях, охраняя их покой.
— Олег, вы сказали, что вы юрист?
Мужчина едва заметно улыбнулся.
— Адвокат по уголовным делам. Но ради такого случая я с удовольствием вспомню гражданское право.
Утро после несостоявшейся свадьбы было серым и тяжелым. Нина проснулась на диване в гостиной, всё еще в том самом «запасном» платье. В квартире стояла звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных настенных часов, которые когда-то заводил еще её дед. На кухонном столе лежал тот самый конверт с кредитным договором и чеком на новую иномарку.
Олег зашел к ней в десять утра. Он принес горячий кофе в бумажных стаканчиках и папку с документами. В домашней одежде он выглядел менее грозно, чем вчера в сумерках, но в его глазах всё еще читалась та спокойная уверенность, которая была сейчас Нине нужнее всего.
— Ночь прошла спокойно? — спросил он, присаживаясь на край стула.
— Тишина была такой громкой, что я не могла уснуть, — призналась Нина. — Знаете, Олег, я ведь верила ему. Каждому слову. Думала, что его скромность — это достоинство. А это была просто маскировка хищника, который ждал, когда жертва расслабится.
Олег кивнул.
— К сожалению, классическая схема. Тамара Петровна — идеолог, Игорь — исполнитель. Но они допустили фатальную ошибку: они недооценили ваш характер и переоценили свою безнаказанность. Давайте посмотрим, что у нас есть.
Он разложил документы.
— Кредит на машину. Игорь взял его, указав в анкете, что является сособственником вашей квартиры. Это мошенничество — предоставление заведомо ложных сведений банку. Далее: его вчерашние угрозы вскрыть дверь при свидетелях. И самое интересное…
Олег достал из папки распечатку.
— Я ночью кое-что проверил через свои каналы. Ваша свекровь, Тамара Петровна, вовсе не «бедная женщина из однушки на окраине». У неё действительно есть квартира, но на неё наложен арест за долги. Она влезла в какие-то мутные инвестиционные схемы и задолжала очень крупную сумму. Им жизненно необходима была ваша квартира — не для жизни, Нина. Для продажи или залога.
Нина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— То есть они хотели не просто переехать, а забрать её совсем?
— Именно. План был прост: прописаться, создать невыносимые условия, заставить вас продать жилье и «поделить» деньги, которые тут же ушли бы кредиторам Тамары. Дача в Загорянском — это единственное, что у них осталось чистого, и то лишь потому, что она оформлена на сестру Тамары, которая живет в Израиле.
В этот момент телефон Нины разразился канонадой сообщений. Игорь сменил тактику. От угроз он перешел к мольбам, перемежающимся с обвинениями.
«Нина, мама в больнице, у неё давление! Это всё из-за твоего эгоизма. Вернись, мы всё обсудим. Я люблю тебя, а машина — это был сюрприз для нас обоих, чтобы мы могли ездить на дачу с комфортом!»
Следом пришло фото: Тамара Петровна в больничном халате, страдальчески приложившая руку ко лбу. Правда, Нина заметила в углу кадра знакомую занавеску — это была кухня той самой «однушки на окраине».
— Оцените артистизм, — Нина протянула телефон Олегу.
— Оскара этой даме, — усмехнулся адвокат. — Нина, сейчас важно не вступать в переписку. Мы пойдем другим путем. Сегодня мы подаем иск о признании брака недействительным. Не просто развод, а аннулирование.
— А так можно? Мы же расписались.
— Можно, если доказать, что одна из сторон вступила в брак без намерения создать семью, а исключительно в корыстных целях. Скрытый кредит, подлог документов в банке и вчерашнее заявление при гостях — это отличная база. Если мы аннулируем брак, Игорь потеряет право претендовать на что-либо даже в теории. И, что важнее, мы подадим встречное заявление о мошенничестве.
Весь день прошел в бегах. Суд, полиция, консультации. Нина чувствовала, как к ней возвращаются силы. Она больше не была жертвой, она была охотником. Вечером, возвращаясь домой, она увидела у подъезда Игоря. Но теперь он был один, без чемоданов и без матери.
— Нина! Постой! — он преградил ей путь. Выглядел он жалко: небритый, в помятом свадебном костюме. — Пожалуйста, выслушай. Мама… она на взводе, она заставила меня это сказать в ресторане. Ты же знаешь, я не могу ей перечить. Но я люблю тебя. Давай забудем это как страшный сон. Я верну машину, закрою кредит, мы будем жить здесь вдвоем. Только забери заявление, мне звонили из полиции!
Нина остановилась и внимательно посмотрела на человека, за которого еще вчера готова была отдать жизнь.
— Игорь, ты ведь даже сейчас врешь. Ты не можешь вернуть машину и закрыть кредит — у тебя нет денег. Ты хочешь, чтобы я забрала заявление, потому что тебе светит реальный срок за махинации с документами. И «люблю» ты говоришь не мне, а этим стенам.
— Ты стала такой циничной, — он попытался изобразить праведный гнев. — А как же наши планы? Дети?
— Дети от человека, который в день свадьбы пытался выставить меня из дома? — Нина покачала головой. — Знаешь, что самое смешное? Если бы ты просто попросил помочь твоей матери с долгами, я бы, наверное, продала эту квартиру. Мы бы купили что-то поменьше, но решили бы проблему. Потому что я тебя любила. Но ты предпочел украсть.
Лицо Игоря исказилось. Маска «влюбленного мальчика» окончательно сползла, обнажив гнилое нутро.
— Ах ты… дрянь! Да ты бы копейки не дала, строила из себя хозяйку замка! Ничего, я еще не всё сказал. Завтра приедут люди, которым моя мать должна. Я сказал им, что эта квартира — гарантия. Думаешь, твой адвокат защитит тебя от тех, кто приходит выбивать долги?
Нина вздрогнула. Это уже была не просто семейная ссора.
— Ты только что совершил еще одну ошибку, Игорь, — раздался голос из-за её спины. Олег стоял у входа, держа в руке включенный диктофон. — Угроза жизни и вымогательство. Думаю, следствию будет очень интересно послушать о «людях, которые приедут».
Игорь побледнел, попятился и, споткнувшись о бордюр, едва не упал.
— Вы… вы не имеете права!
— Уходи, Игорь, — тихо сказала Нина. — И передай маме: дача в Загорянском — отличное место, чтобы скрываться. Потому что я не остановлюсь, пока вы оба не ответите за всё.
Когда он скрылся за углом, Нина почувствовала, как её накрывает дрожь.
— Олег, он не шутил про долги. Что если они правда придут?
Олег подошел ближе и на мгновение коснулся её руки.
— Не придут. Люди, о которых он говорит, не любят шума. Как только они узнают, что квартира под судебным арестом и вокруг неё крутится полиция, они сами популярно объяснят Тамаре Петровне, что подставлять их было плохой идеей. А вам, Нина, нужно сменить замки. Прямо сейчас.
Они поднялись на этаж. Пока мастер менял личинки замков, Нина и Олег сидели на кухне.
— Почему вы мне помогаете? — спросила она. — Мы ведь почти не знакомы.
Олег посмотрел в окно на огни города.
— Пять лет назад я был в похожей ситуации. Только на месте Игоря была моя жена. Она ушла, оставив меня с огромными долгами и разбитым сердцем. Я не успел защитить себя так, как защищаете себя вы. Наверное, помогая вам, я отдаю долг самому себе.
В этот момент в дверь постучали. Но это был не Игорь. На пороге стояла Марина с огромным пакетом.
— Так, — решительно заявила она. — Я принесла вино, пиццу и новые шторы. Мы будем вытравливать дух этого придурка из этого дома. Олег, вы приглашены!
Вечер, начавшийся с угроз, превратился в тихие посиделки. Нина впервые за долгое время смеялась. Но она еще не знала, что Тамара Петровна не собирается сдаваться так просто. У «королевы-матери» оставался последний козырь, припрятанный в рукаве — документ, о существовании которого Нина даже не догадывалась.
Когда гости разошлись, и Нина уже собиралась лечь спать, под дверь просунули пожелтевший конверт. Внутри была копия завещания её деда. В самом конце, мелким шрифтом, было приписано условие, которое могло перечеркнуть всё её право на владение квартирой.
Желтый лист бумаги в руках Нины дрожал. Это была ксерокопия старого дополнения к завещанию её деда, Арсения Павловича. Строчки, написанные знакомым твердым почерком, врезались в память:
«...При условии, что внучка моя, Нина, сохранит семейные узы. В случае, если Нина останется одна по своей воле или в результате расторжения брака в течение первого года супружества, квартира должна отойти в распоряжение городского фонда ветеранов труда, как дар от нашей семьи».
Нина опустилась на стул. Дед был человеком старой закалки, он боготворил понятие «семьи» и больше всего на свете боялся, что его единственная внучка вырастет одинокой и расчетливой. Это условие было его способом «подтолкнуть» её к сохранению брака любой ценой.
Но откуда этот документ у Тамары Петровны?
Ответ пришел сам собой. Свекровь когда-то работала в архиве нотариальной конторы. Видимо, она нашла эту лазейку еще до того, как Игорь сделал Нине предложение. Весь этот спектакль, вся свадьба были лишь способом загнать Нину в ловушку: либо она живет по правилам свекрови, сохраняя видимость брака, либо теряет квартиру.
Рано утром Нина уже стояла у двери Олега. Когда он открыл, она молча протянула ему листок.
— Вот почему они были так уверены, — прошептала она. — Если я разведусь сейчас, я окажусь на улице. А Тамара Петровна, через свои связи в фонде, наверняка уже договорилась, как «приватизировать» эту недвижимость обратно.
Олег внимательно изучил текст. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула искра.
— Ловко. Арсений Павлович был романтиком, но юридически это создает нам проблемы. Однако, Нина, дьявол всегда кроется в деталях. Здесь сказано: «по своей воле или в результате расторжения брака».
— Но я и хочу расторгнуть брак!
— Нет, — Олег поднял палец. — Мы не будем его расторгать. Мы признаем его недействительным. Юридически это разные вещи. Расторжение — это прекращение существующего брака. Признание недействительным — это решение суда о том, что брака никогда не существовало. Если нет брака, значит, нет и нарушения условия завещания. Нельзя расторгнуть то, чего не было.
Нина почувствовала, как в груди робко затеплилась надежда.
Заседание суда назначили через месяц. Это время стало для Нины испытанием на прочность. Игорь и Тамара Петровна развернули настоящую информационную войну. В социальных сетях летели обвинения в том, что Нина — «черная вдова», которая выманила у бедного парня деньги на машину и выкинула его на улицу в день свадьбы.
Тамара Петровна даже пыталась привести в квартиру «покупателей» из тех самых криминальных структур, надеясь запугать Нину. Но каждый раз на пороге они натыкались на Олега, который с ледяным спокойствием предъявлял документы о судебном запрете на любые действия с квартирой.
В день суда Тамара Петровна выглядела триумфально. Она надела лучший костюм и жемчужное ожерелье. Игорь сидел рядом, понурив голову — роль «жертвы» он играл старательно.
— Ваша честь, — начала Тамара Петровна, когда ей дали слово. — Эта девушка коварна. Она разбила сердце моему сыну, присвоила кредит, который он брал для семьи, и теперь хочет нарушить волю своего покойного дедушки. Мы лишь хотели наставить её на путь истинный, предложить пожить на природе, пока она не научится ценить мужа...
Судья, пожилая женщина в тяжелой мантии, перевела взгляд на Олега.
— Сторона истца, ваши аргументы?
Олег встал. Он не стал говорить о чувствах. Он выложил на стол факты.
— Мы требуем признания брака фиктивным со стороны ответчика. Вот распечатки переписки Игоря с его матерью за неделю до свадьбы, полученные по запросу следствия.
Нина затаила дыхание. Она не знала об этой переписке.
Олег начал читать:
«Игорь, не забудь забрать выписку о кредите. Нам нужно закрыть долг перед Седым до конца месяца. Как только распишетесь, я предъявлю ей завещание деда. Она никуда не денется, будет платить как миленькая, лишь бы стены не потерять. Машину оформляй на себя сразу, это наш страховой актив».
В зале повисла мертвая тишина. Игорь вжался в стул. Лицо Тамары Петровны стало землистого цвета.
— Из этой переписки ясно, — продолжал Олег, — что создание семьи не входило в планы ответчика. Целью был шантаж, использование имущества истца для погашения личных долгов третьих лиц и личное обогащение. Брак, заключенный с целью совершения мошеннических действий, не может считаться законным.
Судья долго изучала документы. Казалось, вечность прошла, прежде чем она заговорила:
— Суд постановил: признать брак между Игорем и Ниной недействительным с момента его регистрации. Аннулировать запись в актах гражданского состояния. Все финансовые обязательства, взятые Игорем в добрачный и «брачный» период, оставить его личной ответственностью.
Тамара Петровна вскочила, пытаясь что-то закричать, но голос сорвался на хрип. Игорь просто закрыл лицо руками. Это был крах. Без квартиры Нины им нечем было крыть долги. Новая машина, на которую Игорь так рассчитывал, уже была арестована судебными приставами за долги матери.
Вечер того же дня Нина провела на балконе своей квартиры. Она смотрела на город, который больше не казался ей враждебным.
Ей больше не нужно было бояться. Завтра она начнет ремонт — не тот «показной», о котором говорил Игорь, а свой собственный. Она выкрасит стены в теплый бежевый цвет и выбросит старую мебель, которая помнила тяжелое дыхание свекрови.
В дверь позвонили. На пороге стоял Олег. В руках у него был небольшой сверток.
— Решил, что вам это понадобится, — он улыбнулся.
Нина развернула бумагу. Это был новый брелок для ключей — маленькое серебряное сердце, крепкое и надежное.
— Спасибо, Олег. За всё. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Для начала, — он чуть смутился, — пригласите меня на настоящий ужин. Без адвокатов, свидетелей и кредитных договоров. Просто Нина и просто Олег.
Нина рассмеялась — впервые за этот долгий месяц искренне и легко.
— С удовольствием. Но при одном условии.
— Каком?
— Мы закажем еду из ресторана. Я сегодня совершенно не хочу ничего решать. Я хочу просто чувствовать себя дома.
Они стояли в дверях старой сталинки — два человека, которые нашли друг друга среди обломков чужой лжи. Нина знала, что впереди еще много дел: окончательно разобраться с угрозами кредиторов Тамары, привести в порядок документы... Но самое главное она уже сделала. Она отстояла свои границы.
Свадебное платье, которое так и лежало в коробке в углу, Нина на следующий день отвезла в благотворительный фонд. Она не хотела хранить память о предательстве. У неё начиналась новая глава, где не было места жадности, манипуляциям и чужим ключам от её жизни.
А в Загорянском, на старой даче, Тамара Петровна и Игорь теперь действительно жили на свежем воздухе. Правда, без отопления и горячей воды, которые они так легкомысленно прочили Нине. Справедливость иногда бывает ироничной: они получили именно то, что предлагали другим.
Нина закрыла дверь на новый замок. Щелчок был тихим, но для неё он прозвучал как финальный аккорд симфонии её победы. Она была дома. Она была свободна.
