Вольга
Я сжал газету в руке, чувствуя, как внутри закипает даже не злость, а ярость. Сдержав рвущийся наружу рык, скомкал газету, превратив ее в серый мячик, и с яростью бросил на маленький откидной столик.
Виной тому - статья в свежем номере, что купил у проводницы. Новое убийство! Уже пятое! Пятеро невинных жизней оборвались, и никто, кажется, не в силах остановить этого маньяка. Всё чаще и чаще на газетных страницах мелькало слово "бутырь".
Полиция пока не давала комментариев по этому поводу. Но я был уверен, что убийца не обычный человек, а нечисть.
Слова репортера, цитирующие бессильные заявления полиции, лишь подливали масла в огонь.
В поезде было тихо. Молодая семья ехала в самом начале вагона, да в самом конце на нижней полке всю дорогу спал пожилой мужчина. Когда он проспал сутки, я подумал, что он умер. Но подойдя ближе, услышал тихое биение сердца. Устал бедолага. Вот в дороге и отсыпается.
Пустые полки давали мне возможность не сдерживать свои чувства. Ярость, досада, страх – все смешалось в один ком. Я поднялся, зашагал по узкому пространству, словно зверь в клетке. Руки сжались в кулаки, челюсти стиснулись. Пятеро! Кто следующий?
Остановился у окна, глядя на мелькающий за стеклом зимний пейзаж. Заснеженные поля, редкие деревни, затянутое серыми тучами небо – все это казалось отражением моего внутреннего состояния.
Потом вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Что-то в этих убийствах… что-то неуловимое… Оно сверлило память, прячась в темных углах сознания. Я зажмурился, пытаясь вытащить ускользающую мысль на свет. Что-то здесь не так.
Поезд остановился на очередной станции. В вагон зашла семья из четырех человек. Наблюдая, как глава раскладывает вещи, как мать суетиться с детьми, я отвлекся. Старший ребенок, едва устроившись на верхней полке, уткнулся в планшет. Младшая же, белокурая голубоглазая красавица, уставилась в окно.
Она вернула меня в детство. Сколько мне было тогда? Лет тринадцать-четырнадцать? Я случайно оказался в чужой семье, где самым маленьким ребенком была такая же белокурая куколка. Только с зелёными глазами и милыми ямочками на пухлых щечках.
Запах свежеиспеченного яблочного пирога, что вытащила и разложила на столе молодая мать, ударил в нос. В голове вспыхнул забытый образ: просторная кухня, залитая солнцем, женщина с мягкой улыбкой, насыпающая сахарную пудру на румяный пирог. И она. Маленькое ангельское создание с косичками, запрыгивающее на колени, чтобы украдкой слизать крем.
Тогда, будучи подростком, я чувствовал себя неуклюжим гостем в этом раю. Я попал туда случайно и наблюдал за ними, как за героями фильма. Завороженно и немного завистливо. Мы жили с дедом вдвоем, и между нами не было такой теплоты, что я заметил там.
Именно ее взгляд – зеленый, чистый, невинный – больше всего врезался в память. Она смотрела на меня снизу вверх с нескрываемым любопытством, словно я был диковинным зверем. Однажды, когда все взрослые ушли в сад, она тихо подошла и протянула мне свою любимую игрушку – плюшевого медвежонка с оторванным ухом. Этот жест, такой простой и искренний, растопил лед моей подростковой замкнутости.
А теперь, спустя годы, от одного запаха яблочного пирога всё вернулось. И острое желание вновь увидеть ее, ту девочку с зелеными глазами. Интересно, какой она стала?
Оставшиеся два часа до нужной мне станции пролетели незаметно.
Маленький городок Вержинь раскинулся на берегу Ельмы. Русло реки извивалось вдоль холмов, выросших в долине ещё в давние времена.
Именно этот город стал ареной кровавой жатвы, что устроил тут неизвестный. Неужели, и правда, бутырь? Кто ж его разбудил? Или он сам проснулся?
Серый, колючий снег бил в лицо, пока я пробирался сквозь промерзший город. Вокзал остался позади, а впереди – бесконечная череда обшарпанных зданий, с которых свисали сосульки. Тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь пелену снегопада, лишь подчеркивая унылость пейзажа. Казалось, город вымер. Каждый шаг отдавался эхом в пустых переулках, каждый вздох вырывался клубом пара, тут же растворяясь в морозном воздухе.
И вдруг, словно маяк во тьме, впереди замерцали яркие огни. Трехэтажное здание отеля, выкрашенное в блеклый, когда-то, возможно, белый цвет, манило своим теплом и уютом. "Этьена" – гласила вывеска, выполненная витиеватым шрифтом.
Толкнув тяжелую деревянную дверь, я окунулся в атмосферу тепла и полумрака. Пахло мандаринами и старым деревом. За стойкой регистрации, заваленной книгами и какими-то бумагами, дремал пожилой мужчина с усталыми глазами. После записи в книге регистрации и оплаты за неделю, он протянул мне ключ от номера на третьем этаже.
Комнаты оказались на удивление уютными. Мягкий свет торшера, удобное кресло у окна, просторная кровать, столик, телевизор, стоящий на узкой тумбочке. Совмещённый душ и санузел. И малюсенькая кухонька с посудой первой необходимости.
Снег за окном казался уже не таким злым, а город – менее мрачным. Я почувствовал, как усталость отступает, уступая место странному, необъяснимому чувству покоя. Будто я вернулся домой. Странно. Здесь мне не приходилось бывать.
Я и сам не знал, зачем приехал в город. Просто знал, что должен. Дед ушел за грань месяц назад, оставив после себя лишь звенящую тишину в доме. Там, где раньше гремел его баритон, теперь гулял сквозняк. Там, где пахло табаком, теперь сквозило холодом. Я страдал. Не кричал, не плакал – просто медленно каменел внутри, как река подо льдом.
Однажды ночью, когда отчаяние почти одолело меня, пришел сон. Я стоял во дворе нашего дома, заросшем полынью и крапивой. Луна висела огромным, безразличным глазом в небе. И вдруг появился волк. Огромный, с шерстью цвета старого серебра. Он стоял неподвижно, смотря на меня пронзительными, мудрыми глазами. А потом заговорил. Голосом деда. Тихим, хриплым, но таким родным.
- Вержинь, – и от этого слова во мне словно что-то вздрогнуло. Вержинь…
Я сорвался с места, как одержимый. Не раздумывая, покидал вещи в сумку и рванул на вокзал, надеясь, что дух деда таким странным образом пытается мне что-то подсказать. Может быть, там, в этой забытой богом Вержини, я хотя бы пойму, как жить дальше с этой зияющей пустотой внутри.
Несколько вечеров подряд я бродил по зимнему городку, и сам не мог толком объяснить, зачем.
Набрел на несколько действительно красивых мест, где установили новогодние елки, украшенные мерцающими гирляндами. Всё так ярко и празднично, но в то же время как-то пусто. Вечером на улицах почти никого не было. Лишь редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и шапки. Значит, народ напуган. Неизвестному убийце удалось нагнать страху город. И вечера жители предпочитали проводить теперь дома.
Чего же меня так тянуло на улицу?
В тот вечер я уже собрался возвращаться в отель, когда внезапно тишину пустынных улиц разорвал крик. Отчаянный, полный боли и ужаса. Он эхом прокатился между домами, заставив меня замереть на месте...
Р.S. Действие истории происходит в современной альтернативной России:)
Благодарю за прочтение 🌺
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал 🥰
Я в Телеграм