Теперь их было семеро, Павла быстро их расставила по какой-то схеме. Первым понял Никита и выдохнул:
– Гaдuнa! Она же нас за слабосильных считает!
Однако старик одобрительно кивнул Павле.
– Молодец, разумно! Только боюсь, это не поможет.
Никита скрипнул от негодования зубами, как он ни пыжился, эта здоровенная «гризли» не считала его за мужчину. Поймал оценивающий взгляд старика, и тоска полоснула по сердцу. В глазах старика были решимость и отчаяние. Такое он сам видел в воде, умываясь по утрам в озерках, когда искал отца и мачеху. Он понял, что надо готовиться худшему.
Доверяя интуиции, Никита решил не мешать Павле, тем более в памяти застряли её слова, что тем в автобусе может удастся спастись. Он не понимал, почему эти амазонки-лесорубы и дед ничего не говорят? Ведь явно они что-то знали ещё об этом звере.
Старик тем временем содрал с головы фуражку, явив миру чёрные с сединой буйные кудри. Сунул фуражку в сидор, потянулся, и, повязав чёрный платок на голову, стал похожим на пирата. Спина выпрямилась, плечи расправились, подчеркивая хищную мощь этого старика. Сразу стало ясно, что всё это была какая-то маскировка, и это старик не так уж стар. Потом дед сдернул и бандану и поудобнее взялся за топор.
– Вот тебе и кукуруза! – изумлённо просипел «орк»-ролевик Мик, наблюдая за метаморфозами бывшего старика. – Это просто пират какой-то, а не дед. Ему пистоль за пояс, да шпагу в руку, то чисто капитан пиратского корабля. Да и не старик он вовсе!
Хмыкнув в ответ, старик-пират поднял кем-то обрубленную сосенку, пару раз чиркнул по ней своим топором и вручил парню копьё-дубину, требовательно проговорив:
– Показывай!
Мик, так и не сбросив нелепого наряда орка, взвесил копьё и, согнувшись, как неандерталец на картинках, крадучись скользнул в лес.
Никита озадаченно нахмурился.
Как-то быстро изменился парень, минуту назад бившийся в истерике, да и идёт так, как будто сызмальства таким копьём владел, да и копьё-дубина весело килограммов пять. Так нести копье-дубину в одной руки надо обладать силой не малой. Бросив взгляд на Клавку, Кит хмыкнул, его братан также пребывал в растерянности, но он знал, что тот скоро опомнится.
Ещё раз осмотрелся. Девицы бесшумно перебегали от сосны к сосне.
Час передвижения по замершему в тишине лесу (даже птицы не чирикали), и они оказались на поляне, которую много лет использовали и обустраивали ролевики. Никита цепко осматривался.
На поляне была сложена стена из брёвен, с помостами для стрелков, кругом валялись растоптанные палатки, похожие на разноцветных амёб. У края поляны лежал опрокинутый длинный стол с рассыпавшимися вокруг консервами, между стволами огромных лиственниц висело чёрное полотнище, на котором белыми буквами под готику, было написано: Корчма «Три тролля». Ещё тлел в ямке, выложенной камнями, растоптанный костёр, валялись опрокинутые эмалированные закопченные вёдра со щами и кашей, раздавленные эмалированные миски. Холодно поблёскивали раскатившиеся бутылки с пивом. По всей поляне валялись чурбачки и бревна, используемые ролевиками, как стулья.
Никита заметил, что некоторые консервы были прокусаны, и это его озадачило. Крупнее зверя, чем медведь, здесь отродясь не водилось. Однако медведь, зверь не глупый, консервы грызть не будет, да и жратвы в тайге осенью навалом. Кто же это на людей напал, кто этот гач?
Павла подняла руку, все замерли, и вот тогда Никита его увидел.
Это был не медведь. На мгновение всё окружающее утратило реальность. «Поть, поть», – чирикнула пичуга и затихла.
Старик-пират выдохнул:
– Гач! Спасибо, Господи, что сподобил увидеть тварь!
Никита не понял, за что тот благодарит Бога. Лучше бы это и вовсе не видеть никогда. Гач был велик, размером с медведя, вставшего на дыбы, и покрыт тёмной, зеленоватой шерстью, между которой тускло мерцали оливковые пластины с зубцом посередине. Зверь сидел на трёх лапах.
Никита крякнул, удивляясь себе – раньше он столько разом не замечал.
Лапы зверя состояли из нескольких суставов, а между шерстью кое-где просвечивало белесоватое тело. Головы не было, цилиндрообразное тело венчала пасть, с зубами в два ряда, над которой на небольшом бугре на суставчатых стеблях торчали два веера с глазами. Картину довершали членистые, похожие на гофрированный шланг, щупальца, растущие по обе стороны пасти, вооружённые когтями на каждом кольце, а на конце щупальцев хищно чавкал рот с пастью, как у пиявки.
Зверь-аномалия, таких не могла породить природа!
Старик мгновенно выстрелил дважды из обреза, который выудил из-под фуфайки. Ульяна и Лизавета метнули по два ножа. Лизавета попала, и только тогда Никита очнулся. Он стрелял и стрелял по чудовищу, и просто обалдел, когда Павла бросилась под ноги гача и полоснула копьём-мечом по его щупальцу. Монстр, несмотря на размеры, неожиданно ловко отпрыгнул, а парень-орк, как на соревнованиях, с разбегу метнул копьё-дубину, но гач ускользнул и от него.
Кит расстроился, но потом восхитился, «орк» всё рассчитал, подставив зверя под удар Павлы, та не промахнулась. Копье воительницы со всего маха вошло в разверзнутую пасть. Гач заскрипел, но хлестнул щупальцами. Павлу спасло только то, что удар был скользящим, и её отбросило за могучую лиственницу.
И опять Никиту поразил какой-то паралич неверия. Казалось, что это сон. Девчонки, двигаясь с грацией и скоростью львиц, полоснув оружием, отскочили и закричали, отвлекая на себя хищника, чтобы спасти Павлу.
– Тварь! – завизжал Клавка и что-то метнул в пасть гача.
Рот чавкнул, раздался трубный визг-рёв, и существо, отплёвываясь пеной, бросилось в лес. Теперь Никита понял, за что старик-пират благодарил Бога. После пары прыжков гач исчез, как туман под солнцем, беззвучно и мгновенно. Исчез не в кустах, не в лесу, а на самом видном месте!
Никита оторопело осматривался и вслушивался в шум леса. Девчонки бросились к Павле, та, задыхаясь, прохрипела:
– Пошли к дороге! Он теперь сюда не сунется, понял на кого нарвался. Теперь надо быстро!
К шоссе они почти всю дорогу бежали, почти не останавливаясь. Все остановки были нужны, чтобы прислушаться и принюхаться. Затем они полчаса шли по шоссе, озираясь и вздрагивая от каждого шороха, пока не услышали рёв сирены. К ним неслись три милицейские машины: два уазика и газель.
Никита остановил всех, и омоновцы окружили их. Они хмуро разглядывали их. Никита и Клавдий переглянулись и решили подождать начальство. Дождались!
Раздвинув всех, вышел мужик с погонами майора. Крепкий мужик, но было в нем что-то незавершенное. Никита решил, что тот погоны свои получил раньше, чем положено. Этому майору нравилось командовать, да и потому, как он держал пистолет, полагался он больше на оружие, чем на себя.
– Вы?! – Майор это сказал так, что омоновцы схватились за оружие. Павла хмуро осмотрела его и отвернулась. Майор стукнул себя кулаком по лбу. – Вы!! Ну, так и знал!! Ведь чуял же!
– Ты не ори, паря, и уводи людей! – твёрдо проговорил старик. – Ваше оружие так себе против этого зверя! Лучше оцепите район. Нужно тяжёлое вооружение!
– Пошёл ты! – Майор подавился от злости, потом рявкнул. – Вперёд!
Отряд омоновцев скользнул к лесу. Они шли быстро, но у опушки их остановил голос Павлы.
– Не ходите! Мы его ранили, ему нужно мясо для регенерации. Не вернётесь. Вы не сможете!
– У-у, пadлa!! – взвыл Майор и торопливо бросился за омоновцами, исчезнувшими в лесу.
Никита скривился, потому что омоновцы двигались с хрустом, как стадо коров. Нет, они очень старались, но в тайге так не ходят! Однако они шли быстро и вскоре исчезли скрытые березовым подлеском.
– Арр!! – зарычала Павла. – Идут, как бараны, на заклание! Ведь слишком близко стоят
– Вот тебе и кукуруза! – просипел изумлённо ролевик Мик. – Смотри!
Никита ошеломлено повернулся к нему и крякнул, потому что ролевик, вытаращив глаза смотрел на их гераклиц. Девчонки сбросили фуфайки, оставшись только в маечках-борцовках, подчёркивающих их стать и женственность. Никита мог поклясться, что у них нет лифчиков. Девицы деловито распределяли оставшееся в их распоряжении оружие так, чтобы легко было достать. В основном это были ножи и какие-то хищно искривлённые загогулины.
Парни озадаченно переглянулись. Это сколько же надо тренироваться, чтобы женское тело, как у зверей, покрывала броня из мышц?
– Это где же таких делают? – тихо прошептал Никита.
– Они из Выныгры. Пошли! Надо торопиться. Может успеем, пока гач не нажрётся и опять лет на сто спать заляжет, тварь. Нельзя его упустить, да и вояк подстраховать надо. Бедолаги, ведь ничего не знают, – озабоченно проворчал старик-пират и повернулся к Клавдию. – Спасибо, паря! А что ты ему бросил?
Клавдий просипел:
– Перекись водорода! Я всегда её с собой в походы беру. Там ещё борный спирт был и лимонная кислота. Я как-то все разом закинул.
– Молодец! Как догадался? – старик-пират с уважением поджал губы.
Клавдий стеснительно улыбнулся.
– Это на подсознательном уровне, когда вспомнил, как он зубами железные банки консервов дробил. Вот и подумал…
Девицы-тигрицы переглянулись.
– Вы идите, ужо! Вы тут не причём, – проговорила Павла. – Мы пойдём за гачем, будем искать его лёжку, однако.
– Что?! – Клавдий взвыл. – Девчонки, вы что, спятили? Там военные! При чём тут вы?!
Павла нахмурилась и вздохнула.
– Это мы пpocpaлu его пробуждение, поэтому и не смогли остановить. Не сразу разобрались. Курицы! Думали, что ФСБ поможет, а там только спрашивать, да болтать горазды. Совсем нам головы задурили!
– У вас даже оружия нет! – зло бросил Никита. – Вы что же врали, что лесорубы?
– Почему врали? – удивилась Павла. – Лесорубы.
Ульяна заторопилась, поддерживая подругу-начальницу.
– Этот гач наших мужиков-лесорубов положил. Мы сразу это поняли, и всем говорили про гача. Не верили! Следователи в тайге, как щенки, даже следов не видят! Велели лечиться от нервов, психологов-xpeнoлoгoв на нас напустили. Те нам голову замутили, что мы было и сами поверили, что показалось.
– Эти лeкapишки-невропатологи из Кризисного Центра отправили нас в ваш Оздоровительный Центр, – опять проворчала Павла. – ФСБ на нас натравили.
– Вы вот что, особенно-то себя не вините! Не только вы виноваты, я ведь вроде бы тоже был готов. Видел же плохие сны! – дед-пират погладил Павлу по голове. Все с изумление уставились на него. – Да-да, сны! Ан не поверил! Решил, что сны из-за старости видятся. Давно гача не было.
Дед потуже перепоясался, достал из сидора какой-то мешочек, положил его в карман, затем опять надел сидор и взял поудобнее топор. Легко, по-молодому, попрыгал и, подняв бровь, посмотрел на девушек.
Валькирии дружно кивнули, достали из карманов бутылочки с зеленоватой жижей, пахнущей мятой, и натёрли руки, шею и грудь. Потрясённый увиденным Клавдий молчал. Никита отстранённо удивился тому, что девчонки не мёрзнут. Было не выше десяти градусов, осень же!
Почти раздетые охотницы, не замечали их, готовясь к охоте. Девушки неспешно выудили из карманов половинки шаров, соединили их, и они превратилось в грозные ежи, потом прикрепили шары-ежи к сложно-плетеным ремням, сдёрнутым с пояса, и взяли страшное оружие в левую руку.
(Готовились заранее, понял Никита).
Гераклицы заткнули за ремни, извлечённые из тех же карманов новые метательные ножи, и стало понятно, что они точно знают, кто такой гач.
Таких ножей Кит не видел никогда, но восхитился, увидев их режущий край и зазубрины с боков. Если такой воткнётся, сразу не выдернуть.
– Готовы? – Павла оглянулась только на подруг, валькирии кивнули, и они мягко двинулись в лес.
– Это чем они намазались? – поинтересовался Никита, решив наплевать на её игнорирование.
– Репеллент, – пояснил дед-пират и подмигнул ему, потом поднял руку. – Слышите? Вроде пару раз стрельнули?
Все замерли, но если и стреляли, то лес всё глушил.
Кит изумлённо покачал головой. Ох, не прост этот был дед, да и дед ли? Может седина тоже вроде маскировки, как фуфайки у этих тигриц. К тому же этот пират услышал то, что он, Никита, так и не услышал из-за шума деревьев.
Орк-ролевик приложил руки к ушам и разинув рот, долго вслушивался, потом метнулся за воительницами, успев прихватить откуда-то два тяжеленных обломка гранита. Никита крякнул, каждый осколок весил по полпуда, непонятно, как ролевик их так легко нёс.
Старик прокряхтел:
– А и то верно! Лучше уж так, чем без ничего, – и также пошёл вслед за девушками.
– А как же я?! У меня же ничего нет! Стойте! Я с вами! Вы мои подопечные! – срываясь на фальцет, взвыл Клавка. – Только посмейте без меня идти!
– Не голоси! Ждём, – усмехнулась Павла, останавливаясь.
– Подождите, я придумал! Подождите! – Клавдий прерывисто несколько раз вздохнул, потом достал пару шприцов, чем-то их наполнил и вприпрыжку кинулся за девчонками.
У края поляны охотницы остановились и стали принюхиваться, до Никиты донеслись слова старика-не-старика.
– Не тратьте ресурсы попусту! – потом Дед оглянулся. – Тебя ждать, паря, али спать собрался?
– Да что они, спятили?! Вы что, задумали этим зверя положить?
Старик только хмыкнул в ответ на его возмущение. Никита зло достал из ножен охотничий нож, потом сунул обратно, понимая, что делает глупость, разве это – оружие против такого монстра. Увидел, что все стоят и смотрят на него, разозлился. Он не хотел подчиняться этим… Этим девкам!
Его отношение к женщинам возникло не вчера. Успех у женщин привёл Никиту к уверенности, что любую женщину он понимает, как облупленную. Он был убеждён, если женщина притягательна и успешна, то значит, она кому-то что-то доказывает, но кому доказывали эти? Неужели лесорубам, которых поубивал гач? Что же, те были такие мачо неотразимые? В это он не мог поверить.
Он ещё обдумывал сложности женского характера, когда Павла рыкнула:
– Ты долго ковыряться будешь?!
Никита против воли восхитился ими, эти тигрицы были невероятно хороши. Вспомнив, что патронов почти нет, он подошёл к машине, на которой прибыли омоновцы, чтобы обговорить усиление своей огневой мощи, и обомлел. Шофёр спал.
– Мужик, ты что? – он тряс шофера за плечо пытаясь разбудить.
Шофёр даже не пошевелился. Никита озадаченно прикоснулся к его шее и задрал брови. Сердце у того билось медленно, а тело холодело на глазах. Он хотел было позвать брата, но старик, заметив его выражение лица, крикнул:
– Не старайся, паря! Поздно! Он уже не жилец, если его гач усыпил.
– Усыпил? – озадаченно прошептал Кит, не представляющий, что это за сон, когда так падает температура, но старик-пират только кивнул. Кит возмутился. – Может ударить или порезать? Дед! Ну не бывает вот так!
– Как видишь, бывает. Если не встречал что-то, то это не значит, что этого не может быть, – престарелый пират нахмурился. – Пошевеливайся! Что-то мне не нравится эта тишина!
Забрав из машины спящего беспробудным сном солдата автомат и пару обойм, Кит побежал за всеми. Дед, легко бежавший рядом, одобрительно ему кивнул. Никита сердито фыркнул. Неужели он упустит то, ради чего живут все мужики на свете – узнать, чего ты стоишь.
Они нагнали ушедших вперед, и Дед распорядился
– Тройками двигаемся. Я посередке буду.
Вскоре нашлись следы вошедших в тайгу омоновцев. Никита сморщил нос, те совершенно не умели ходить по тайге, оставив такие качественные следа. Спустя час они поняли, что с омоновцами плохо – те уже вошли на территорию игрищ ролевиков, и значит гача, но было тихо. Даже птицы не чирикали.
Дед неожиданно зашмыгал носом, чихнул, и резко повернул влево. Спустя пять минут они выскочили на крохотную полянку, заваленную огромными валунами, и остановились. В центре на пустом месте, заросшим невысоким, всё ещё зелёным мятликом и цветущим марьянником, валялось оружие и обрывки одежды. Это было как в американских фильмах, которые Кит ненавидел. В тайге знали, когда зверь скрадывает добычу, он следов обычно не оставляет.
– Они что же, даже не стреляли? – спросил Клавка. – Это же близко! Мы точно бы услышали.
– Гач! Ведь предупреждали же! – ответила Павла и сняла с пояса своё оружие – диск, утыканный лезвиями, на плетеном кожаном ремне.
– Он нас заманивает? – угрюмо спросил Кит, надеясь, что ошибается.
– Просто всех не сумел забрать. Омоновцы-то здоровенные были. Ах ты, Господи! – Дед зло сощурился и побежал к небольшому валуну.
– Что же он, тварь, не жрёт их? – угрюмо бросила Павла, рассматривая лес вокруг поляны. – Неужели что-то придумал?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: