Артем входил в просторную квартиру на Пречистенке так, словно сам заработал на каждый квадратный метр этой недвижимости, хотя на самом деле всё, что у него было в день свадьбы — это пара итальянских костюмов и невероятная харизма. Марина, его жена, была старше на пять лет и владела сетью частных клиник. Она любила его той опасной, всепрощающей любовью, которая часто ослепляет сильных женщин.
Первый год прошел в эйфории. Марина окружила его заботой, о которой Артем, выходец из пыльного провинциального городка, не смел и мечтать. Личный водитель, отдых на Мальдивах, счета, которые оплачивались «сами собой». Сначала он чувствовал себя неловко, пытался найти работу, но Марина мягко ворковала: «Милый, зачем тебе эта рутина? Твое дело — вдохновлять меня, создавать уют и просто быть рядом».
И Артем начал «вдохновлять». К середине второго года жизни «на всём готовом» его мировосприятие претерпело странную метаморфозу. Утренняя чашка кофе, поданная домработницей, больше не казалась привилегией — она стала его законным правом. Он начал критиковать сорт зерен. Шелк постельного белья казался ему недостаточно плотным.
— Мариша, ты не думала сменить повара? — небрежно бросил он однажды вечером, листая каталог элитной недвижимости, хотя покупать ничего не собирался. — Эти медальоны из телятины были слегка пересушены. Мой желудок сегодня протестует.
Марина, уставшая после десятичасового рабочего дня, лишь устало улыбнулась и погладила его по руке:
— Извини, родной. Если хочешь, выбери сам нового шефа. Я тебе полностью доверяю.
Эта фраза — «я тебе доверяю» — стала для Артема сигналом. Он понял, что фактически управляет этим маленьким королевством, не вложив в него ни копейки. В его сознании произошел фатальный сбой: он перестал быть гостем в этом доме. Он возомнил себя его хозяином, а Марину — лишь досадным дополнением к интерьеру, которая вечно пропадает на работе и пахнет антисептиками.
Артем начал замечать, что Марина «увядает». Ей было тридцать восемь, и мелкие морщинки вокруг глаз стали раздражать его эстетическое чувство. Он же, напротив, в свои тридцать три, расцвел на дорогих кремах и регулярном фитнесе. В его голове созрел дерзкий план. Зачем довольствоваться ролью «приживалки», когда можно провести «ребрендинг» и найти хозяйку помоложе, сохранив при этом привычный уровень комфорта?
Объектом его интереса стала Алина, дочь главного инвестора Марины. Девушке было двадцать два, она была тонкой, как стебель, и совершенно пустой, что Артему казалось идеальным качеством. Алина смотрела на него с обожанием — для неё он был воплощением стиля и светского лоска.
На одном из благотворительных вечеров, пока Марина обсуждала закупки нового МРТ-оборудования, Артем зажал Алину в тени зимнего сада.
— Тебе не кажется, что эта жизнь слишком скучна для тебя? — прошептал он, вдыхая аромат её духов.
— С тобой она не была бы скучной, — выдохнула девушка.
Артем почувствовал азарт охотника. Он решил, что пора менять «устаревшую модель» на новую версию. В его воображении он уже видел, как переезжает в особняк её отца, оставляя Марину в её клиниках и отчетах. Он чувствовал себя барином, который просто решил переехать в более перспективное поместье, не осознавая, что замок, в котором он живет, держится исключительно на любви женщины, которую он решил предать.
В тот вечер, вернувшись домой, он демонстративно не поцеловал жену.
— Голова болит, Марин. И вообще, ты слишком много работаешь, от тебя веет холодом, — бросил он, уходя в свою спальню.
Он не видел, как Марина медленно опустилась на диван, и как в её глазах, всегда таких теплых, впервые блеснул холодный металл осознания. Она была умной женщиной, и «барские замашки» мужа давно перестали быть для неё секретом.
Артем проснулся в одиннадцать утра от мягкого солнечного луча, скользившего по антикварному комоду. В этой комнате всё было безупречно: от египетского хлопка простыней до едва уловимого аромата дорогого парфюма, которым была пропитана атмосфера. Раньше он вскакивал раньше Марины, чтобы принести ей кофе в постель и закрепить свой статус «идеального трофея». Теперь же он лениво потянулся, чувствуя, как внутри растет сладкое чувство превосходства.
Марина ушла в клинику еще в восемь. На тумбочке лежала записка: «Любимый, вечером у нас ужин с Покровскими. Пожалуйста, не забудь надеть тот синий костюм, он тебе очень идет». Артем скомкал бумагу и метким броском отправил её в корзину.
— Покровские... Опять эти скучные разговоры о налогах и благотворительности, — пробормотал он, глядя на свое отражение в зеркале. — Нет, дорогая, сегодня у меня другие планы.
Он чувствовал себя гроссмейстером, который ведет партию на двух досках. С одной стороны — Марина, обеспечивающая его тыл и счета. С другой — Алина, которая была его билетом в еще более стратосферную жизнь. Отец Алины, Игорь Степанович, владел строительным холдингом, рядом с которым бизнес Марины казался лишь уютным семейным делом.
Артем провел день в привычном ритме «барина»: два часа в спортзале, где он любовался своими кубиками пресса, час у косметолога и долгий обед в ресторане, счет за который автоматически ушел на карту, привязанную к счету жены. Но мысли его были заняты тактикой. Чтобы сменить «хозяйку» и не остаться на улице с одним чемоданом, ему нужно было заставить Алину влюбиться до беспамятства, а Марину — почувствовать себя виноватой в их разрыве.
Встреча с Алиной состоялась в закрытом клубе. Она пришла в вызывающе коротком платье, сияя молодостью и той самой беззаботной глупостью, которую Артем принимал за легкость.
— Артем, я говорила с папой, — прощебетала она, прихлебывая коктейль. — Он ищет управляющего для своего нового арт-проекта в Ницце. Я сказала, что ты — гений эстетики.
Артем едва не выдал свою радость. Ницца! Это было именно то, что нужно.
— Милая, твой отец — серьезный человек. Он не возьмет меня просто так, — Артем мастерски включил «скромного аристократа». — К тому же, я всё еще связан обязательствами. Марина... она так на меня полагается. Без меня она просто сломается под грузом своих клиник.
Он говорил это с таким сочувствием в голосе, что Алина надула губки:
— Она тебя эксплуатирует! Ты — творческая натура, а она превратила тебя в своего домашнего администратора. Это несправедливо. Ты должен быть со мной.
Артем взял её за руку, нежно поглаживая ладонь.
— Дай мне немного времени. Я должен закончить всё красиво. Я не могу просто бросить женщину, которая столько для меня сделала, даже если огонь между нами давно погас.
В этот момент он чувствовал себя героем великой драмы. В его голове он уже не был альфонсом, меняющим одну кормушку на другую. Он был «непризнанным талантом», который наконец нашел свою музу.
Вечером, вернувшись домой, он застал Марину в гостиной. Она сидела в том самом синем костюме, который просила надеть его. Ужин с Покровскими был отменен — или он просто на него не явился?
— Ты опоздал на три часа, Артем, — спокойно сказала она. В её голосе не было истерики, только странная, пугающая тишина.
— Задержался в галерее. Потерял счет времени, — небрежно бросил он, снимая пиджак. — И вообще, Марин, этот тон... Ты не в своей клинике. Не надо со мной разговаривать как с провинившимся интерном.
Марина поднялась с кресла. Она выглядела бледной, но глаза светились холодным, пронзительным светом.
— Артем, я хотела поговорить о нас. Последнее время ты ведешь себя так, будто я — твоя прислуга, а этот дом — отель, где всё включено.
— О, началось! — Артем театрально всплеснул руками. — Вечные упреки! Ты сама просила меня «создавать уют», а теперь тыкаешь мне в лицо своим достатком? Знаешь, Марина, я устал от твоей приземленности. Ты живешь цифрами и анализами, ты разучилась чувствовать красоту жизни!
Он намеренно бил по больному. Он знал, что Марина комплексует из-за своей «сухости» и занятости.
— Красоту жизни? — переспросила она. — Или красоту моих денег?
— Как грубо, — скривился он. — Я ухожу спать в гостевую. Мне нужно подумать, есть ли у нашего союза будущее, если ты видишь во мне только потребителя.
Он ушел, гордо выпрямив спину, уверенный в своей победе. Он оставил её стоять посреди огромной, залитой лунным светом гостиной. Артем был уверен: сейчас она расплачется, придет к нему просить прощения, пообещает купить ту новую машину, о которой он вскользь упоминал... И тогда он милостиво позволит ей остаться в его жизни еще на месяц-другой, пока Алина не подготовит почву в Ницце.
Лежа в гостевой спальне, Артем уже представлял себе лазурный берег и яхту Игоря Степановича. Он воображал, как будет смотреть на Марину свысока, когда станет частью по-настоящему крупного капитала. Он не знал одного: Марина не плакала.
Как только дверь за мужем закрылась, она подошла к рабочему столу, достала тонкую папку и сделала один короткий звонок.
— Николай? Да, это Марина. Включай вторую фазу. Проверь все счета, к которым у него был доступ. И подготовь отчет по его встречам с дочерью инвестора. Да... я всё видела.
Её голос не дрожал. Она была хирургом и знала, что когда орган поражен гангреной, его бесполезно лечить — его нужно ампутировать. Быстро и без анестезии.
Артем заснул с улыбкой на губах, предвкушая новую, еще более роскошную жизнь. Он всё еще видел себя барином, не понимая, что его «поместье» уже начинает таять, как мираж в пустыне, а новая «хозяйка» — лишь приманка в игре, правил которой он не знал.
На следующее утро его ждал первый сюрприз. Когда он попытался заказать через приложение доставку эксклюзивных часов, которые присмотрел вчера, на экране смартфона высветилось красное уведомление: «Операция отклонена. Недостаточно средств».
Артем нахмурился и нажал «повторить». Результат был тот же.
— Глупая система, — проворчал он. — Опять у Марины в банке какие-то технические сбои.
Он еще не знал, что это не сбой. Это был первый надрез скальпеля.
Отказ карты Артем списал на досадную случайность. «Наверное, Марина опять переводит средства между счетами клиник, — подумал он, лениво попивая свежевыжатый сок, который домработница принесла ему с виноватым видом. — Или она решила устроить мне мелкую пакость после вчерашнего. Как это по-женски».
Но внутри всё же поселилось неприятное беспокойство. Ему нужно было срочно закрепить успех с Алиной, пока «финансовый кран» Марины окончательно не пересох. Он оделся с особой тщательностью, выбрав самый дорогой кашемировый джемпер, и отправился на встречу с «новой хозяйкой» своего будущего.
Алина ждала его в панорамном баре. Она выглядела восторженной и наэлектризованной.
— Тёмочка, папа согласился! — воскликнула она, едва он присел за столик. — Он открывает филиал фонда в Монако, и ему нужен человек, который будет курировать закупки предметов искусства. Я сказала, что ты — идеальный кандидат. Он приглашает нас на ужин в это воскресенье в наш загородный дом.
Артем почувствовал, как сердце радостно забилось в груди. Монако! Это было даже лучше, чем Ницца. Это был уровень, о котором он, простой парень из однушки на окраине Саратова, не смел и мечтать.
— Это прекрасная новость, котенок, — он нежно коснулся её щеки. — Наконец-то я смогу вырваться из этого золоченого болота, в которое превратилась моя жизнь с Мариной. Знаешь, она ведь вчера снова устроила мне скандал из-за денег. Представляешь, какая мелочность? Упрекать мужчину в расходах, когда сама зарабатывает миллионы.
Алина сочувственно закивала. В её глазах Артем был «свободным художником», томящимся в неволе у деспотичной бизнес-вумен.
— Ты заслуживаешь лучшего, — прошептала она. — Папа оценит твой вкус. Он любит людей с харизмой.
Весь остаток дня Артем провел в грезах. Он уже видел себя на террасе отеля Hotel de Paris, обсуждающим покупку редкого полотна для коллекции Игоря Степановича. Он возомнил себя не просто барином, а настоящим аристократом духа, который милостиво соглашается принять дары судьбы.
Вернувшись домой, он обнаружил, что атмосфера в квартире изменилась. Исчезла та уютная, теплая тишина, которая всегда встречала его. Было холодно. В гостиной стояли коробки. Много коробок.
Марина сидела за кухонным островом с бокалом белого вина. Она не была расстроена или заплакана. Напротив, она выглядела пугающе собранной.
— Что это за табор, Марина? — брезгливо спросил Артем, кивнув на коробки. — Ты затеяла ремонт, не посоветовавшись со мной? Я же говорил, что этот цвет стен меня устраивает.
Марина медленно отпила вино и посмотрела на него так, словно видела впервые.
— Это твои вещи, Артем. Я попросила Люсю собрать всё, что было куплено на мои деньги. Одежду, часы, обувь, даже тот парфюм, который ты так любишь.
Артем замер. Воздух в комнате внезапно стал густым, как кисель.
— Что за глупые шутки? Ты перегрелась в своей клинике?
— Нет, я просто прозрела, — спокойно ответила она. — Знаешь, я долго закрывала глаза на твои похождения. Думала, ну, мужчине нужна иллюзия свободы. Но когда ты начал обсуждать с Алиной, как «красиво» ты меня бросишь, когда её отец даст тебе должность... это стало даже не больно. Это стало брезгливо.
Артем почувствовал, как холодный пот потек по спине. Откуда она знает?
— Ты... ты следила за мной? Как это низко, Марина! Это нарушение личного пространства! — он попытался перейти в атаку, используя свою привычную тактику обвинения.
— Личное пространство заканчивается там, где начинаются мои деньги, — отрезала она. — Я аннулировала все дополнительные карты. Машина, на которой ты ездишь, оформлена на клинику, и сегодня вечером её заберет водитель. Квартира, как ты знаешь, принадлежит моему фонду. У тебя есть час, чтобы забрать то, что принадлежит лично тебе. Хотя, признаться, я не припомню, чтобы ты купил здесь хоть зубную щетку на свои деньги.
Артем рассмеялся, хотя смех вышел сухим и нервным.
— Ты думаешь, ты меня напугала? Да я только и ждал повода уйти! Ты — скучная, стареющая женщина, помешанная на контроле. А меня ждет Монако и Алина. Игорь Степанович уже предложил мне контракт. Так что оставь свои тряпки себе, мне они больше не понадобятся. Я куплю себе новые, в десять раз дороже.
Он швырнул ключи от квартиры на мраморную столешницу.
— Ты еще приползешь ко мне просить прощения, когда поймешь, что потеряла единственного человека, который вносил в твою серую жизнь хоть какой-то смысл!
Марина ничего не ответила. Она лишь молча смотрела, как он, высоко задрав подбородок, выходит из квартиры, не взяв ни одной коробки. Он хотел уйти красиво, как герой фильма, оставляющий прошлое позади. В кармане у него оставалось около пятидесяти тысяч рублей наличными — мелочь, которую он случайно не успел потратить. Но он был уверен: завтра ужин у Игоря Степановича, и начнется его новая, настоящая жизнь.
Он снял номер в недорогом (по его меркам) отеле, решив, что это последняя ночь его «бедности». На следующее утро он позвонил Алине, чтобы уточнить время ужина.
— Привет, детка. Я ушел от неё. Совсем. Теперь я полностью твой.
На том конце провода повисла пауза.
— Ой, Тём... а ты зачем так поторопился? — голос Алины звучал странно. — Понимаешь, тут такое дело... Папа вчера вечером разговаривал с Мариной. Они же давние партнеры, ты знаешь. И Марина рассказала ему какие-то ужасные вещи. Что ты якобы пытался вывести деньги из её компании через подставные счета...
Артем почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Это ложь! Она мстит мне!
— Может и ложь, — вздохнула Алина. — Но папа сказал, что ему не нужен «проблемный актив» в Монако. И... он запретил мне с тобой общаться. Сказал, что если я увижусь с тобой, он лишит меня содержания. Прости, Тём. Ты классный, но я не готова жить на одну зарплату. Удачи тебе.
В трубке раздались короткие гудки. Артем стоял посреди гостиничного номера, и его «барское» величие осыпалось, как дешевая штукатурка. Он внезапно осознал, что у него нет дома, нет машины, нет работы и, самое главное, больше нет той, кто решал все его проблемы одним звонком.
Он посмотрел на свои руки — ухоженные, с идеальным маникюром. Эти руки никогда не работали. И теперь они дрожали.
Но в его голове всё еще теплилась безумная надежда. «Она просто пугает меня, — подумал он о Марине. — Она не сможет без меня. Она слишком долго меня любила. Я просто должен дать ей немного остыть, а потом приду и позволю ей себя простить».
Он не знал, что в этот самый момент Марина подписывала документы о передаче его «золотой клетки» новому арендатору, а его вещи уже ехали в пункт приема гуманитарной помощи.
Три дня в дешевом отеле показались Артему вечностью. Запах дешевого освежителя воздуха и пятна на ковролине вызывали у него физическую тошноту. Наличные таяли с пугающей скоростью: привычка заказывать дорогое вино и завтраки в номер не исчезла вместе с банковским счетом Марины. Когда на балансе осталось едва ли пять тысяч рублей, паника, которую он старательно подавлял, наконец вырвалась наружу.
«Она просто ждет, когда я приползу, — убеждал он себя, стоя перед засиженным мухами зеркалом и пытаясь придать лицу выражение оскорбленного достоинства. — Марина — женщина привычки. Ей некому подсказать, какой галстук подходит к сорочке, некому выслушать её жалобы на совет директоров. Она сломается».
Артем решил, что пора «милостиво позволить ей себя вернуть». Он потратил последние деньги на химчистку своего лучшего костюма и на огромный букет белых роз — тех самых, что Марина когда-то любила. Он представлял этот сценарий в деталях: он входит, молча кладет цветы на стол, она плачет, бросается ему на шею, и жизнь возвращается в привычное русло. Ну, может, он помучает её пару дней своим холодным прощением.
Когда такси (на которое ушли буквально последние гроши) высадило его у знакомого дома на Пречистенке, Артем на мгновение замер. Окна их квартиры на четвертом этаже были темными.
— Наверное, еще в клинике, — пробормотал он, направляясь к подъезду.
У тяжелой дубовой двери его встретил новый охранник. Старого Михалыча, который всегда расплывался в улыбке и называл его «Артем Борисович», на месте не было.
— Вы к кому? — сухо спросил крепкий мужчина в черном костюме.
— Я домой, — Артем попытался пройти мимо, привычно взмахнув подбородком. — Квартира двенадцать. Я муж Марины Игоревны.
Охранник сверился с планшетом и посмотрел на Артема с плохо скрываемой усмешкой.
— В двенадцатой квартире сменился арендатор два дня назад. Марина Игоревна Шевелёва там больше не проживает. И в списках допущенных лиц вас нет.
Артем почувствовал, как букет роз стал невыносимо тяжелым.
— Как сменился? Куда она уехала? — голос предательски сорвался на фальцет.
— Информация конфиденциальна. Попрошу освободить проход.
Артем вышел на тротуар, чувствуя, как холодный осенний ветер пробирает его до костей сквозь тонкий кашемир. Он кинулся к телефону. Заблокирован. Марина сменила номер. Он попробовал позвонить в её главную клинику, но секретарь, чей голос он знал годами, ледяным тоном ответила: «Марина Игоревна в длительном отпуске за границей и просила не соединять её ни с кем по фамилии Волков».
Мир, который он считал своей собственностью, окончательно захлопнул перед ним двери.
Вечер застал его на скамейке в сквере неподалеку. Розы, на которые была поставлена последняя ставка, валялись в урне — их лепестки потемнели и съежились от холода. Артем листал список контактов, но с ужасом понимал, что за три года жизни «барином» он растерял всех настоящих друзей, а «друзья» из высшего общества были лишь тенью денег его жены. Для них он был забавным аксессуаром Марины, который теперь просто выбросили за ненадобностью.
Он решился на последний отчаянный шаг — поехал к дому Игоря Степановича. Если Алина не берет трубку, он встретит её у ворот. Он убедит её, что Марина его оклеветала.
У ворот особняка в элитном поселке его ждало новое унижение. Охрана даже не стала с ним разговаривать. К нему вышел личный помощник Игоря Степановича, молодой человек с лицом робота.
— Артем Борисович, — произнес он, не глядя в глаза. — Господин инвестор просил передать, что любые ваши попытки приблизиться к его дочери будут расцениваться как преследование. Марина Игоревна предоставила нам записи с камер скрытого наблюдения из вашего дома.
— Какие записи? — похолодел Артем.
— Те, где вы в отсутствие жены приводили в дом посторонних женщин и весьма нелестно отзывались о семье господина инвестора, называя их «денежными мешками без вкуса».
Артем вспомнил тот вечер, когда он хвастался перед случайной пассией из клуба, как он «разведет этих богатеев». Он думал, что он в безопасности. Он забыл, что в доме, который он считал своим, каждый сантиметр принадлежал женщине, умеющей защищать свои активы.
— И еще, — добавил помощник. — Марина Игоревна просила передать вам вот это.
Он протянул Артему небольшой конверт. Внутри лежал билет на поезд до его родного города и сторублевая купюра. На обороте билета почерком Марины было написано: «Барство закончилось. Попробуй стать человеком».
Ночь Артем провел на вокзале. Его дорогой костюм помялся, на лакированных туфлях осела пыль. Он смотрел на табло, где светился его рейс. Ему некуда было идти. У него не было денег даже на еще одну ночь в Москве.
В вагоне пахло плацкартом, дешевым чаем и чужими жизнями. Артем сидел на нижней полке, глядя на свое отражение в темном окне. Куда делся тот блестящий светский лев? Где тот человек, который критиковал прожарку телятины и выбирал яхты в каталогах?
Напротив него сидела пожилая женщина, которая с жалостью смотрела на его дорогой, но уже жалкий вид.
— Сынок, ты съешь пирожок-то, — сказала она, протягивая ему сверток в газете. — Видать, стряслось чего? Ограбили?
Артем посмотрел на жирный домашний пирожок с картошкой. Три года назад он бы счел это личным оскорблением. Сейчас он взял его дрожащими руками.
— Ограбили, — глухо отозвался он. — Сам себя и ограбил.
Он жевал сухой хлеб и понимал: Марина не просто выставила его за дверь. Она уничтожила в нем того паразита, которым он стал, лишив его единственного, на чем держалось его барство — чужих ресурсов.
Когда поезд тронулся, Артем увидел на перроне молодую пару. Мужчина бережно нес чемоданы, а женщина улыбалась ему той самой теплой улыбкой, которую Артем когда-то видел у Марины. Он зажмурился.
Впереди была серая провинция, забытая однушка и необходимость впервые в жизни пойти на работу. Занавес опустился. Мелодрама закончилась, началась суровая правда жизни, в которой барин оказался всего лишь плохим актером, забывшим свои слова, как только выключили софиты.
