- Хм… Чего-то не хватает.
Йенс откинулся назад и грохнулся – запамятовал, что у них в балаганчике не было табуретки. Усмехнулся, потёр ушибленный бок и поднялся, вновь вчитываясь в собственную рукопись.
Пьеса об их приключениях в Турмерике выходила славной – Гансу точно понравится отыгрывать главную роль, практически не сходя со сцены. Ну, его товарищам точно достанется исполнять принцев. Надо только будет периодически напоминать Силле, чтобы, играя Кая, не кривлялась излишне.
Но что-то зудело, Йенс чувствовал – тексту не хватало искры. Только вот что это за искра, он понять не мог.
Юный драматург устало потёр глаза.
Вдруг на окно фургончика приземлился серый ястреб с привязанной к лапке бутылочкой – наконец-то!
- Здравствуй, Пепел, - Йенс погладил птицу по голове и снял с её лапки сосуд, откуда и достал заветный пергамент. Письмо от отца он ждал уже около месяца, с тех самых пор, как друзья покинули столицу.
Господин Фоттейлер выражал благодарность за рассказ о событиях в Турмерике, сообщал, как сильно перепугали всю труппу известия о том, что случилось с Гансом, передавал привет Силле, но, самое главное (Йенс даже не особо вчитывался в то, что говорил отец выше), писал, что гордится его успехами на творческом поприще и верит, что в будущем театр его сына достигнет ещё больших высот.
Сказочник несколько раз перечитал эту фразу и покрутил на кончике языка – слова эти оседали патокой. Йенс довольно улыбнулся и решил ненадолго отложить свою рукопись, чтобы посмотреть, чем там заняты его друзья.
Он выглянул в окошко.
- Ну, Силле…. Ну, пожалуйста… - канючил Ганс.
- Не-а, даже не уговаривай. Ты у нас просто потрясающий, но вожжи я тебе не доверю, - упёрлась Силле.
- Я в одиночку провернул схему, рассекретившую перед народом главную королевскую тайну! – вспыхнул принц, эпично перекидывая шейный платок через плечо. – Неужели этого недостаточно, чтобы заслужить твоё доверие.
- Сначала хотя бы скажи мне, где север, - казалось, пошла на компромисс Силле. – Без компаса!
Ганс, который уже полез за нужным устройством в карман, возмутился:
- Да сейчас день-деньской, и ни одного дерева поблизости! Откуда мне знать?
- Ты должен был это запомнить, - мягко улыбнулась Силле. – А то завезёшь нас в непроходимую глушь, а нам с Йенсом вытаскивать тебя.
- Учись, твоё высочество, - усмехнулся сказочник, наблюдавший за перепалкой из окошка. Он выбрался из фургончика, перелез на козлы и предложил. – Сменить тебя?
- Давай, - устало зевнула Силле, и сама забралась на крышу.
Ганс тут же состроил умоляющую рожицу.
- И не проси, - потрепал его по волосам Йенс. – Я бы вообще не стал вас утруждать, но иначе у меня совершенно не останется времени, чтобы писать.
Принц насупился, но не всерьёз – так, для поддержания формы. Сказочник легонько пихнул его в бок:
- Эй, а я всё-таки считаю, что версия с поцелуем принцессы логичнее.
- Ты что?! – мгновенно переменился в лице Ганс. Этот спор они вчера начали перед тем, как остановиться на ночлег. – Кто в здравом уме будет целовать лягушек? Тем более говорящих! Гораздо разумнее швырнуть его о стену…
- И смешнее! – добавила Силле. – Я прям вижу лицо этой девчонки, когда лягушонок на её глазах превратился в короля…
- А как же романтика? И накал драмы…Ведь чтобы поцеловать лягушку, нужна смелость. И вообще, почему они потом поженились тогда? – подкинул масла в огонь Йенс.
- Да ты не понимаешь! Людям нужно дать, где посмеяться!
- Вот-вот. В общей массе зрители не так чувствительны...
Дискуссия разгорелась с новой силой.
***
На ночь решили остановиться в трактире. До прибытия к королевскому двору принцессы Лизбет, куда они направлялись, им необходимо было преодолеть густой лес, в котором останавливаться было небезопасно, а, значит, друзьям нужно было хорошенько перед этим наесться и отдохнуть.
Однако, подъехав к заведению у обочины, Йенс вдруг нахмурился. А, присмотревшись, и вовсе спал с лица.
Среди повозок и мельтешащих туда-сюда людей он чётко увидел один силуэт. Темноволосая макушка, рубашка с кружевом, коренастое сложение… Он ни с кем не мог его спутать.
- Вот так встреча, Олаф, - процедил себе под нос сказочник. Голос его стал хриплым и колючим – друзья никогда раньше не слышали его таким.
Ганс и Силле недоумевающе переглянулись.