В бане пахло вениками и от печки шло тепло, согревая и расслабляя за считанные минуты. Григорий присел на скамейку, окунаясь в духмяный аромат. Он вспомнил о премии и улыбнулся, сам того не ожидая. В этом году невиданно щедрая премия, правда не сразу, а только зимой обещали выдать. Так вот же она зима, а вчера сказали, через два дня премию получать, это за все усилия по уборке урожая. Потрудился Григорий на совесть, до ночи в поле с мужиками пластались, и вот результат – дадут таки премию.
И он уже точно знал, что купит на эти деньги мотор лодочный. Хватит на веслах упираться, или у соседа брать, пора свой иметь, на реке ведь живут. Григорий без реки жить не может, это ведь рыбалка, это острова, а там ягода… эх, скорей бы лето!
А сначала надо мотор, срочно надо. Жена Фая, конечно, не поймет, у нее одно на уме: барахло для дома… вот на прошлой неделе привезли в их сельский магазин посуду, сервизы там какие-то, так все как побежали туда, глаза вытаращив, как будто чашек никогда не видели. Ну и отхватила Файка сервиз-то… а зачем, спрашивается… «Пригодится, - сказала, - Ленке отдам, а то может Нинке подарю». Это дочки у них с Григорием, замужем уже.
После бани Григорий посидел еще за столом, чайку налил, а потом спать лег с мыслью, скоро премию дадут. Фаине про мотор лодочный – ни звука, она же не понимает в этом, ей бы сервизы брать. Да и вообще, это его премия.
***
Понедельник прошел как обычно, хоть и говорят, тяжело по понедельникам работать. А ничего тяжелого нет, нынче зима, техника на ремонте, к весне готовятся. А уж во вторник всё вообще пошло как по маслу, мужики веселее как-то смотрят, работают шустрее, а все потому что премию дадут после обеда.
Григорий отстоял у кассы очередь, расписался и получил заслуженную премию, в аккурат под конец 1979 года.
- Гриша, ну чё, обмоем? – спросил Пашка, весело подмигнув.
- Не-ее, у меня цель, давно поставил, надо достичь.
- Премия в кармане, считай, что достигнута цель.
- Не, мужики, не могу, - отказался Григорий.
Он хлопнул по внутреннему карману, словно хотел удостовериться, все ли купюры при нем. И казалось, карман жмут, приятны были эти бумажки. Хотя нет, не бумажки приятны, а предстоящая покупка. Здесь, в райцентре, пока нет лодочных моторов, в город надо ехать, а там… там его заветный мотор «Ветерок», пусть и не такой сильный, но хватит его мощи, чтобы на другой берег перемахнуть. У Григория аж дух захватило от мысли, как он купит мотор, и он будет его собственным, и как летом помчится по протоке, потом вырвется на середину реки… это же мечта…
Довольный, он шел на автобус. Сейчас как раз их сельский ПАЗик идет до села, тут семь километров, Григорий так каждый день ездит, ну а что, привык.
Вот осталось площадь пройти и вон остановка. И путь лежит как раз мимо универмага, здание совсем новое, года два назад построили. Раньше такого не было а теперь, пожалуйста, универмаг вам районном центре.
Смотрит, а народ так и прет туда, ну как будто чего-то дают. «Мотора точно тут нет», - подумал Григорий, но остановился. Народ-то идет, и в основном женщины.
- Чего дают? – деловито спросил он у первого попавшегося мужика.
- А леший его знает, говорят, чего-то привезли, там ведь много отделов.
И тут толпа хлынула и его вместе со всеми, как по течению, понесло к входу. Ну вошел он, узнать-то можно.
И тут ему на глаза попался отдел верхней одежды, и женщины ринулись туда. Ну и он пошел. Сам не понял, зачем пошел, может просто разузнать, чего там, а дома Фае расскажет.
И тут продавец, девушка в голубом рабочем халатике, выносит пальто с воротником, и выставляет, получается, на продажу. Григорий оказался рядом, рука сама потянулась к этому пальто.
- Берете? – услышал он резкий голос. Рядом дама стоит ростом как его Фая, и руки у нее к пальто тянутся.
- Чего? – спросил Григорий.
- Тогда я беру, - сказала она.
- Погодите, вы тут не стояли! – Григорий, увидев такую напористость, задержал пальто.
- Вам-то зачем? – спросила дама, раскрасневшись.
- Надо значит! – И он взял пальто в руки. Женщина отошла, стала смотреть что-то другое.
А он остался с этим пальто. Было оно шоколадного цвета, и хотя Григорию все равно на эти цвета, но пальто… вот прямо приятное оно было. И этот воротник, пусть простенький, но меховой, а само оно приталенное, а еще подкладка у него такая гладкая и пуговицы красивые.
- Мужчина, вы берете? – уже другая женщина заинтересовалась.
- Я еще не решил.
- Ну так думайте скорее, а то я бы сразу взяла.
- А что нравится? – спросил он.
Женщина посмотрела на него с удивлением. - Еще бы! В кои-то веки такую вещь привезли, их всего-то насколько… если не берете, дайте мне.
Григорий не отдал. Он стоял с этим пальто, заразившись всеобщим ажиотажем и уже представлял, как будет вещь смотреться на Фаине.
Размера он не знал, вообще не интересовался, какие размеры носит жена. Это Фая все его размеры знает, а он ее – нет. Развернул, посмотрел на плечи, прикидывая, подойдёт или нет.
- Погодите, - он окликнул женщину, ростом примерно, как Фая, да и комплекция подходит. - Может примерите?
- Я?
- Ну да, мне бы понять, подойдёт жене или нет.
Женщина надела пальто, и размер подошёл. Разве что в талии немного тесновато. – Ой, мне как раз, может уступите?
- Не могу, - ответил Григорий. Женщина нехотя вернула пальто.
Когда подошел к кассе, оказалось, он один среди женщин, и на него смотрели с любопытством. И когда услышал цену, то внутри всё ухнуло куда-то вниз: пальто стоило почти как лодочный мотор. И пусть мотор он предполагал взять не такой уж дорогой, но все же… мотор и пальто… Конечно, для Григория мотор казался более ценной вещью.
Он вышел вспотевший, когда на улице уже стемнело и автобус, однозначно, ушел. А он поплелся со свертком к остановке, в надежде поймать попутку.
Через полчаса уже ехал на грузовой, место в кабине было, и держал сверток. С мотором мысленно распрощался, и надо сказать, почти не жалко.
Фая работала на ферме учетчиком, рано уходила, потом приходила домой, шла в стайку и топталась там, пока он на работе, а вечером снова бежала на ферму.
Она привыкла к фуфайке, у нее их две: одна совсем рабочая, другая поновее. Есть, конечно, пальто, но оно давнишнее, она его в город надевает и в райцентр. Григорий даже не помнит цвет того пальто, какое-то оно невзрачное. А тут новое, с этикеткой, с пушистым воротником, такое гладкое, мягкое, даже в руках держать приятно.
И от предвкушения, что вручит подарок, купленный на премию, замирал от радости. Он представил глаза Фаи и улыбнулся, водитель, молодой шофер, покосился на него.
- Не обращай внимания, - сказал Григорий, - премию сегодня получили. Хорошую премию, радуюсь просто.
Фая уже два раза разогревала, пока ждала мужа. Наконец явился, заметив, что снова нападал снег и решил после ужина убрать его.
Он вошел, держа торжественно сверток, и сам сиял, как начищенный пятак. – Ну, жена, принимай, подарок… - он протянул сверток.
- Это чего? – спросила она, не ожидая увидеть мужа с покупкой.
- Разверни.
Она развернула упаковку и ахнула. – Гриша, это откуда?
- Оттуда! В универмаг нынче завезли, так вот успел… купил, - сказал он горделиво.
Фая положила на стул пальто и опустила руки. – Зачем?! – спросила она разочарованно.
- Как «зачем»? Это же пальто…
- Гриша, ты премию потратил?
- Ну да, почти всю… а чё не так?
- Ты ведь ее так ждал, ты же мотор хотел купить…
Григорий растерялся, он ведь не говорил про мотор, а может и сказал какой раз, но это давно было.
- Ну я же знаю, ты спишь и видишь лодочный мотор, ты же хотел купить, - повторила Фаина.
- Фая, ты не рада что ли? Вот я тебя не пойму, я тут понимаешь, урвал дефицит… ты бы видела, чего там творилось, у меня из рук выхватывали, а я сказал, жене беру… ну чё не так? Да примерь ты уже!
Фаина взяла пальто, развернула. – Ой, боюсь, вдруг размер не мой…
- Перешьем.
Она надела новую вещь прямо на домашнее платье, трясущимися руками стала застегивать пуговицы, и когда последнюю застегнула, замерла, боясь пошевелиться.
- Ну… ты посмотри, оно как на тебя сшито… Файка, я хоть теперь талию твою вижу, ядрена-матрена, да какая ферма, в город надо ехать… в кино пойдем…
Фая подошла к зеркалу. Она провела рукой по ткани, ощущая, что материал очень приятный. А этот воротничок, небольшой, но так удачно смотрится здесь. Она поправила свои светло-русые волосы, которые летом выгорали и становились золотистыми. А с этим пальто они сейчас как-то заиграли по-особому, и кажется светлее, теплее стало дома. Не зря Григорий еще по молодости заметил, что Фая у него какая-то солнечная. А потом, с годами, в трудах и заботах, «солнечность» куда-то ушла. И вот теперь она стоит посредине комнаты и светится как солнце, и глаза у нее такие теплые.
- Ну вот, а ты говоришь «мотор», - улыбнувшись, сказал Григорий и подошел к ней.
Фая уткнулась носом ему в плечо, смущаясь и даже пустив слезу.
- Ну ты че? Денег что ли жалко?
- Да не в этом дело, просто не ожидала от тебя…
- Ну ты рада?
- Ой, Гриша, еще как рада, завтра же надену и пойду к Наталье в гости, хвастаться буду… - Она подняла на него свои чуть заплаканные глаза. – Ты прости, что я сразу так, я ведь не против мотора… я вот еще что думала, купишь мотор, а мы с тобой летом на лодке на острова рванем, там ведь кислица… помнишь, кислицу?
Григорий рассмеялся. Еще бы он не помнил кислицу, хотя четверть века прошло. После того они сколько раз собирали, но такой кислицы, как перед их с свадьбой, никогда не было.
За три дня до свадьбы отправилась местная молодежь на острова, правда на веслах тогда, но ничего, добрались. Все ягоду сбирают, а Фая цветы нарвала, венок сплела… Гриша глянул и сказал: «а давай прямо счас поженимся».
Испугалась Фая, а сил не было отказать. «Да что ты боишься, - шептал Григорий, - там у бабули уже в кладовке пироги готовы на нашу свадьбу, а у нас уже столы во дворе… неужто, думаешь, откажусь? Да ни за что!»
А потом они судорожно рвали ягоду, чтобы никто не заподозрил, чем это они тут занимались.
А на свадьбе баба Груня всё поглядывала в их сторону, будто прочитала весь их секрет, зародившийся на островах, когда по ягоду плавали. Но молодые сидели, как партизаны, молча принимая поздравления.
Григорий, вспомнив про ягоду, понял, наконец Фаю, ей ведь не столь пальто надо, а те ощущения, которые были в молодости. Чтобы вместе на лодке, с ветерком, чтобы ветер трепал ее золотистые волосы, и они как молодые, замирали от счастья.
- Погоди, жена, мы с тобой еще прокатимся на лодочке, да с музыкой по всем островам, я тебе обещаю.
- Так ведь денег теперь надо на мотор.
- Накопим.
- У меня там есть, я ведь откладывала для твоего мотора, - призналась Фая, только у меня еще совсем мало.
- Ничего, весной возьмём, как раз к лету, а сейчас пальто носи, ты в нем прямо светишься вся… и талию видно.