— Ты опять самое дорогое берёшь? — голос Игоря в телефоне звучал так громко, что Инга отвела трубку от уха. — Там рядом точно такая же каша, но на тридцать рублей дешевле! Я что, деньги печатаю?
Инга стояла посреди детского отдела супермаркета с коляской и пачкой каши в руке. Вокруг толпились другие покупатели, и ей казалось, что все смотрят на неё. Щёки горели.
— Игорь, мы уже обсуждали это. Паша другую не ест. У него начинаются проблемы с животиком, помнишь? Педиатр говорила...
— Педиатр! — перебил муж. — Они всем одно и то же говорят, лишь бы дорогое впарить! Ты вообще думаешь, откуда деньги берутся? Ты зачем так транжиришь? Я деньги не печатаю. Я с утра до вечера пашу, а ты...
— Я буду брать то, что подходит нашему сыну, — Инга сжала трубку сильнее. — Разговор окончен.
Она нажала на красную кнопку и положила телефон в карман куртки. Руки дрожали. Пачку каши отправила в корзину, старательно не глядя по сторонам. Годовалый Паша сидел в коляске и сосредоточенно грыз резиновое кольцо, не подозревая, какие баталии разворачиваются из-за его завтрака.
В кассе Инга расплатилась картой и сунула чек в карман. Игорь обязательно попросит показать. Проверит каждую позицию, как налоговый инспектор. Это началось месяца три назад и с каждым разом становилось всё невыносимее.
Дома она разложила покупки, переодела Пашу и начала готовить обед. В половине шестого хлопнула входная дверь.
— Я дома! — объявил Игорь, скидывая ботинки в прихожей.
Он прошёл на кухню, бросил сумку на стул и первым делом полез в пакеты с покупками.
— Где чек?
Инга молча достала бумажку. Игорь развернул её и начал изучать, водя пальцем по строчкам.
— Йогурт? Зачем йогурт? Ты могла бы сама кефир сделать!
— У меня нет закваски.
— Купи закваску! Это дешевле выйдет!
— Закваска стоит двести рублей, а из неё получится литр кефира. Я купила четыре йогурта по тридцать рублей. Это выгоднее.
Игорь нахмурился, явно прикидывая в уме.
— А вот яблоки! Двести восемьдесят рублей за килограмм! Ты что, совсем?! Обычные стоят сто двадцать!
— Эти зелёные, несладкие. Паше нельзя красные — аллергия, забыл?
— Аллергия, аллергия, — передразнил Игорь. — У всех дети нормально едят, а у нас особенный!
Инга почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она повернулась к плите, помешала суп. За спиной муж продолжал бурчать, перебирая остальные покупки.
— Влажные салфетки брать надо было подешевле. И творог этот... Неужели нельзя было взять развесной?
— Развесной хранится два дня. Этот неделю. Мне с ребёнком каждый день в магазин не набегаешься.
— Ну конечно! — Игорь швырнул чек на стол. — Тебе тяжело! Ты же целый день дома сидишь, отдыхаешь!
Инга не ответила. Просто продолжала помешивать суп, глядя в кастрюлю. Из детской донеслось хныканье — Паша проснулся после дневного сна.
— Иди к сыну, — бросил Игорь. — А то опять орать будет.
Она вышла из кухни, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.
Вечером, когда Паша наконец уснул после долгого укачивания, Инга достала телефон и написала подруге.
«Наташ, ты свободна? Можно позвонить?»
Ответ пришёл через минуту: «Звони».
— Привет, — Инга говорила тихо, чтобы не разбудить сына. — Извини, что поздно.
— Да ладно, я ещё не сплю. Что случилось? По голосу слышно, что что-то не то.
— Игорь опять... — Инга запнулась. — Он каждый день устраивает разбор полётов. Каждый чек проверяет. Говорит, что я транжирю, что он меня содержит.
— Подожди, — голос Наташи стал жёстче. — Ты же получаешь пособие на ребёнка? Откуда взялось «содержит»?
— Он считает, что пособие — это копейки. Не настоящие деньги. А его зарплата — вот это деньги.
— Инга, ты понимаешь, что это ненормально? Ты в декрете, ты целыми днями с ребёнком. Это тоже работа!
— Попробуй ему это объяснить, — Инга усмехнулась горько. — Для него я просто дома сижу.
— А поговорить нормально?
— Я пыталась. Он не слышит. Сегодня устроил скандал из-за яблок. Яблок, Наташ! Потому что я купила не те, что по сто двадцать рублей, а те, что по двести восемьдесят. А они Паше нужны, у него на красные сыпь!
Наташа выдохнула в трубку.
— Слушай, может, тебе серьёзно с ним поговорить надо? Ну, сесть, объяснить по-человечески...
— Не знаю, — Инга прислонилась лбом к холодному стеклу окна. — Честно, уже не знаю.
Они ещё поговорили минут десять, и Наташа попыталась подбодрить подругу, но после разговора Инге стало не легче, а тяжелее. Она легла в кровать рядом со спящим Игорем и долго смотрела в потолок.
***
Утро началось с новой претензии. Игорь открыл шкаф в ванной и достал почти пустую упаковку подгузников.
— Инга! Иди сюда!
Она как раз одевала Пашу после завтрака. Вздохнула и пошла в ванную.
— Что?
— Вот это что? — Игорь потряс пачкой. — Неделю назад я покупал! Целую пачку! А тут уже три штуки осталось!
— Ну и? Ребёнку год. Ему нужно менять подгузники по пять-шесть раз в день минимум.
— По пять-шесть?! — глаза Игоря округлились. — Ты что, каждые полчаса меняешь?!
— Я меняю, когда нужно! После сна, после еды, перед прогулкой, после прогулки, перед ночным сном. Ещё если он покакал, естественно. Это нормально!
— Нормально?! — голос Игоря повысился. — Они же по восемьсот рублей стоят! Ты хоть представляешь?!
— Прекрасно представляю! Это я их покупаю, между прочим!
— На мои деньги покупаешь!
Инга сжала кулаки.
— На наши деньги. Паша наш общий сын, или ты забыл?
— Я не забыл! Но я работаю, а ты экономить не умеешь! Моя мать меня вообще в марлевых пеленках растила, без всяких памперсов, и ничего!
— Твоя мать и стирала их по десять штук в день! Ты хочешь, чтобы я так же делала?
— А что такого? Стиральная машина есть!
— Которая от такой нагрузки быстрее сломается!
Игорь дёрнулся.
— Не ори на меня. Я просто прошу экономнее относиться к деньгам.
— Я экономлю! — Инга почувствовала, что сейчас сорвётся. — Я покупаю только самое необходимое! Я уже полгода не покупала себе вообще ничего! Ни одежды, ни косметики, ничего! Всё на ребёнка и на дом!
— Ну вот и хорошо. Значит, правильные приоритеты. А то некоторые в декрете сидят и на маникюры ходят.
Он вышел из ванной. Инга осталась стоять, глядя на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, синяки под глазами, волосы собраны в небрежный хвост. Когда она последний раз была в парикмахерской? Месяцев восемь назад?
Из комнаты донёсся плач Паши. Инга встрепенулась и пошла к сыну.
День тянулся бесконечно. Инга гуляла с Пашей, готовила, убиралась, укладывала сына спать. Игорь пришёл поздно, поужинал молча и уткнулся в телефон. Они почти не разговаривали.
На следующий день в дверь позвонили. Инга открыла и увидела на пороге свекровь.
— Людмила Петровна, здравствуйте, — она посторонилась, пропуская гостью.
— Привет, Инга, — свекровь прошла в прихожую, сняла пальто. — Игорёк дома?
— На работе ещё.
— Ну ничего, я подожду. Заодно с тобой поговорю.
Инга насторожилась. Людмила Петровна проследовала на кухню, села за стол и оглядела комнату оценивающим взглядом.
— Пашенька где?
— Спит.
— А, ну хорошо. Значит, поговорим спокойно.
Инга села напротив, сложив руки на коленях.
— Игорёк мне звонил вчера, — начала свекровь. — Жаловался. Говорит, ты денег не считаешь, транжиришь.
— Людмила Петровна, я...
— Подожди, дай мне договорить. Знаешь, я Игорька одна растила. Отец его ушёл, когда ему три года было. Мне приходилось каждую копейку считать. Я умела экономить. Вот, например, подгузники эти ваши модные. А мы обходились простыми пелёнками!
— Сейчас другое время.
— Время другое, а принципы те же! Муж работает, жена должна уметь хозяйство вести! Я вот когда работала, так ещё и вечерами подрабатывала, чтобы у Игорька всё было!
Инга слушала и чувствовала, как внутри закипает. Она знала эту историю наизусть. Людмила Петровна рассказывала её при каждом удобном случае.
— Я понимаю, что вам было тяжело, — сказала Инга максимально вежливо. — Но я не транжирю. Я покупаю только то, что нужно Паше.
— Игорёк говорит, подгузники у вас каждую неделю кончаются!
— Потому что ребёнку год! Ему нужно менять их несколько раз в день!
— Ну вот я говорю — пелёнки! — свекровь торжествующе подняла палец. — Экономнее и полезнее! Кожа дышит!
— Людмила Петровна, с уважением, но это наше с Игорем дело, как мы растим сына.
Свекровь поджала губы... то есть нахмурилась.
— Я просто хочу помочь. Ты девочка хорошая, но избалованная. Не привыкла экономить. А надо учиться! Игорёк старается, зарабатывает, содержит вас...
— Он не содержит меня! — не выдержала Инга. — Я получаю пособие! Я сижу с нашим общим ребёнком!
— Ой, какое там пособие, — свекровь махнула рукой. — Копейки. Настоящие деньги Игорёк приносит.
Инга встала.
— Извините, мне надо проверить Пашу.
Она вышла из кухни, чтобы не наговорить лишнего. В детской прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Паша спал в кроватке, раскинув ручки. Такой маленький, беззащитный. И из-за него она должна терпеть всё это?
***
Людмила Петровна ушла только когда пришёл Игорь. Инга слышала, как они о чём-то говорили в прихожей, но разобрать слова не могла. Потом хлопнула дверь, и Игорь прошёл на кухню.
— Мама говорит, ты с ней разговаривала неуважительно, — сказал он вместо приветствия.
Инга разогревала ужин.
— Я разговаривала нормально. Просто не согласилась с тем, что ты меня содержишь.
— А разве нет? — Игорь сел за стол. — Я работаю, зарабатываю. Ты дома.
— Я с ребёнком! — Инга развернулась к нему. — Целыми днями! Это тоже работа!
— Какая работа? — он усмехнулся. — Ты дома сидишь, с малышом возишься. Это что, сложно?
— Давай проверим! — выпалила Инга. — Давай ты возьмёшь отгул на неделю и посидишь с Пашей! Один! Я посмотрю, как ты запоёшь!
— Не говори глупости.
— Почему глупости?! Ты считаешь, что это легко — накорми, переодень, погуляй, уложи спать, проснись ночью, опять покорми, опять уложи! И так каждый день, без выходных, без отпусков!
Игорь молчал, уставившись в тарелку.
— Ты хоть представляешь, что я не сплю нормально уже год?! — голос Инги сорвался. — Что у меня ни одного спокойного дня нет?! Что я не могу даже в туалет спокойно сходить, потому что Паша сразу плакать начинает, если меня не видит?!
— Всё-всё, успокойся, — Игорь поднял руки. — Я просто сказал, что надо экономнее быть.
— Я экономлю! Но я не буду экономить на здоровье сына! Если ему нужны определённые подгузники, определённая каша, определённые яблоки — я буду покупать их! И точка!
Она развернулась и вышла из кухни. Игорь не пошёл за ней.
Вечером Инга долго не могла уснуть. Она лежала и думала о том, когда всё стало так плохо. Они ведь любили друг друга. Игорь был внимательным, заботливым. Он делал ей предложение на крыше дома, где они жили, с букетом роз и кольцом. Она была так счастлива.
А потом родился Паша. И что-то изменилось. Сначала незаметно — мелкие придирки, замечания. Потом всё больше и больше. Проверки чеков начались месяца через три после родов. Сначала Игорь просто интересовался, что купила. Потом начал считать. Потом — упрекать.
И вот теперь каждый поход в магазин превращался в пытку. Каждая покупка — в повод для скандала.
Инга повернулась на бок. Игорь спал, похрапывая. Ей захотелось его разбудить, закричать, спросить — когда он стал таким? Когда перестал её любить?
Но она промолчала. Просто лежала и смотрела в темноту.
Утром она встала раньше Игоря, накормила Пашу и стала собираться. Решила съездить к отцу. Давно не виделась с ним.
— Куда это ты? — спросил Игорь, выходя из спальни.
— К папе. С Пашей.
— А обед?
— Приготовь сам. Или закажи что-нибудь.
— Инга...
Но она уже закрывала дверь.
Отец жил в другом районе, в двухкомнатной квартире. После того как три года назад не стало матери, он остался один. Инга старалась навещать его хотя бы раз в неделю, но в последнее время получалось редко.
Виктор Семёнович открыл дверь и расплылся в улыбке.
— Инга! Пашка! — он взял внука на руки. — Проходите, проходите!
Они прошли в квартиру. Отец усадил Пашу на диван, дал ему игрушечную машинку.
— Ты похудела, — сказал он, вглядываясь в лицо дочери.
— Да нет, нормально, — Инга отвела глаза.
— Не нормально. И вид у тебя... — он помолчал. — Что случилось?
И тут Инга не выдержала. Она рассказала всё. Про придирки к покупкам, про скандалы из-за подгузников, про слова Игоря о том, что он её содержит. Про визит свекрови. Про то, как тяжело ей стало.
Виктор Семёнович слушал молча, только кивал иногда. Когда Инга замолчала, он долго сидел, глядя в окно.
— Знаешь, доченька, — сказал он наконец. — Я твою маму никогда не упрекал в деньгах. Хотя зарабатывал больше неё. Намного больше. Но мы были вместе. Общий бюджет, общие решения. Я никогда не считал, что содержу её. Мы содержали друг друга.
Инга молча кивнула.
— А сейчас... — отец вздохнул. — Сейчас ты должна подумать. Хорошо подумать. Ты хочешь так жить дальше? Оправдываться за каждую покупку? Слушать упрёки?
— Не знаю, — прошептала Инга. — Честно, не знаю.
— Тогда подумай. И помни — мой дом всегда открыт для тебя. Всегда.
Они просидели у отца до вечера. Виктор Семёнович играл с Пашей, рассказывал Инге новости с работы, смешил внука. Инга смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Здесь ей было спокойно. Здесь её не упрекали. Не считали каждую копейку.
Вечером, когда она вернулась домой, Игорь встретил её с кислым лицом.
— Где ты была? Я с работы пришёл, дома никого!
— Я говорила — у папы.
— До семи вечера?!
— А что такого? Мне нельзя к отцу съездить?
— Мне есть нечего было! Я голодный с работы пришёл!
Инга устало посмотрела на него.
— Ты взрослый мужчина. Мог бы сам что-то приготовить.
— Это твоя обязанность! Я на работе целый день, устаю, деньги зарабатываю! А ты...
— А я что?! — перебила его Инга. — А я целый день с ребёнком! Я устаю не меньше! Я тоже имею право отдохнуть, съездить к отцу!
— У тебя отдых — это норма! Ты дома сидишь!
И тут Инга поняла, что больше не может. Не может слышать эти слова. Не может оправдываться. Не может жить так.
— Содержишь? — её голос звучал холодно и спокойно. — Хорошо. Тогда давай я выйду на работу. Решай, с кем ребёнок будет.
Игорь опешил.
— Что?
— Ты слышал. Я выйду на работу. А с Пашей ты сидеть будешь. Или твоя мама. Раз уж ты считаешь, что я просто дома сижу и ничего не делаю.
— Ты что, с ума сошла?! Ты мать! Ты обязана сама с ребёнком сидеть!
— А ты тоже родитель! — повысила голос Инга. — Такой же, как и я! Ты тоже обязан! Или ты думаешь, что твоя единственная обязанность — деньги приносить?!
— Я работаю!
— И я работаю! Круглосуточно! Без выходных! Без отпусков! Давай наймём няню, и увидишь, сколько денег я экономлю тем, что сама сижу с ребёнком!
— Какую няню?!
— Обычную няню! Они берут по тридцать-тридцать пять тысяч в месяц! За восьмичасовой рабочий день! А я сижу круглые сутки! Так что посчитай, кто кого содержит!
Игорь открыл рот, но ничего не сказал.
— Или, может, ты сам хочешь в декрет пойти? — продолжала Инга. — Сейчас и мужчины могут! Давай, иди! Посиди с Пашей полгодика! Посмотрю я на тебя!
— Да ты вообще... — Игорь покраснел. — Я что, зарплату потеряю?!
— А я потеряла! — крикнула Инга. — И стаж у меня не идёт! И в пенсию выйду с копейками! Но мне никто не сочувствует! Зато ты каждый день мне мозг выносишь из-за йогуртов и подгузников!
Паша в коляске испуганно заплакал. Инга подошла к нему, взяла на руки.
— Всё, тихо, тихо, солнышко, — прошептала она, качая сына.
Игорь стоял посреди прихожей, красный, растерянный.
— Я... Я не хотел...
— Выйди, — тихо сказала Инга. — Мне надо уложить Пашу.
Он вышел. Хлопнула дверь. Инга прижала сына к себе и закрыла глаза. Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их. Просто стояла и держала своего малыша, который постепенно успокаивался.
***
После того скандала прошла неделя. Неделя молчания. Игорь уходил на работу рано, возвращался поздно. Почти не разговаривал с Ингой. Она тоже молчала. Делала только самое необходимое — ухаживала за Пашей, готовила минимум еды, убиралась.
Игорь несколько раз заказывал доставку ужина. Демонстративно. Инга не реагировала.
Напряжение в квартире можно было резать ножом. Даже Паша чувствовал — капризничал, плохо спал.
В пятницу вечером Игорь пришёл домой и сразу прошёл в комнату. Инга слышала, как он разговаривает по телефону. Голос был взволнованный, но слов разобрать не удалось.
Потом он вышел в коридор.
— Я к Виталику еду. Посидим, пообщаемся.
— Хорошо, — Инга даже не повернула головы.
Он ушёл. Она осталась одна с Пашей.
Уложив сына спать, Инга села на диван и достала калькулятор. Открыла блокнот и начала считать. Подгузники — восемьсот рублей в неделю, значит, три с лишним тысячи в месяц. Детское питание — каши, пюре, творожки — ещё пять тысяч. Детская косметика — влажные салфетки, крем под подгузник, мыло — полторы тысячи. Одежда — Паша быстро растёт, нужны новые вещи каждые два-три месяца — в среднем три тысячи в месяц.
Итого только на ребёнка — больше двенадцати тысяч. Плюс продукты для всей семьи — ещё тысяч пятнадцать. Коммунальные услуги — восемь тысяч. Интернет, телефон — полторы тысячи.
Инга открыла сайты с вакансиями нянь. Полистала объявления. Средняя цена за восьмичасовой рабочий день — тридцать две тысячи рублей. А она сидит с Пашей круглосуточно.
Она записала все цифры в блокнот. Аккуратно, по пунктам. Потом открыла сайты с вакансиями администраторов. Её последняя зарплата в клинике была тридцать восемь тысяч. Сейчас, судя по объявлениям, можно найти место с зарплатой сорок-сорок пять тысяч.
Инга долго смотрела на цифры. Потом закрыла блокнот и положила его на стол.
Игорь вернулся за полночь. Пахло от него табаком — видимо, Виталик курил, а Игорь просто стоял рядом. Он прошёл в спальню, не глядя на Ингу. Она лежала, притворяясь спящей.
Утром она встала первой. Накормила Пашу, оделась и начала одевать сына.
— Куда собираешься? — спросил Игорь, выходя из спальни.
— Гулять.
— В такую рань?
— Мне надо подумать. Свежий воздух поможет.
Она вышла на улицу. Январь выдался морозным, но солнечным. Инга медленно шла по аллее парка, толкая коляску. Паша спал, укутанный в тёплый конверт.
Она думала об отце. О его словах. О том, как он относился к матери. С уважением. С любовью. Как партнёр к партнёру, а не как начальник к подчинённой.
А Игорь... Когда он изменился? Или он всегда был таким, просто она не видела?
Инга вспомнила, как они познакомились. Она пришла в клинику на собеседование, а он сидел в очереди к стоматологу. Разговорились в коридоре. Он был обаятельным, смешным. Пригласил её в кино. Потом в ресторан. Потом были прогулки, поездки за город, романтика.
Он дарил цветы, делал комплименты, был внимательным. Когда узнал, что она беременна, обрадовался. Сделал предложение через неделю.
А после рождения Паши... Сначала всё было нормально. Он помогал, вставал ночью к ребёнку. Но потом начались придирки. Мелкие. Потом всё чаще. И вот уже каждый день — скандалы, упрёки, проверки чеков.
Инга остановилась у скамейки. Села, достала телефон. Написала Наташе.
«Можем встретиться завтра? Мне надо поговорить. Серьёзно поговорить»
Ответ пришёл быстро: «Конечно. Приезжай ко мне. Часам к двум»
На следующий день Инга приехала к подруге. Наташа жила с мужем в однокомнатной квартире недалеко от центра. Встретила с улыбкой, но когда увидела лицо Инги, улыбка погасла.
— Проходи. Я тебе кофе сделаю.
Они сели на кухне. Паша играл на полу с игрушками, которые Наташа специально достала из кладовки — племянник иногда приезжал в гости.
— Рассказывай, — сказала Наташа.
И Инга рассказала. Всё. Подробно. Про каждый скандал, каждую придирку. Про слова Игоря о том, что он её содержит. Про свекровь и её лекции об экономии. Про то, как она посчитала расходы и поняла, что её труд в декрете стоит гораздо больше, чем думает муж.
— Я больше не могу, — закончила Инга. — Не могу каждый день оправдываться. Не могу жить с человеком, который меня не уважает.
Наташа молчала, обхватив руками чашку.
— Ты хочешь развестись? — спросила она тихо.
— Не знаю. Наверное. Я ещё не решила окончательно. Но склоняюсь к этому.
— А Игорь? Ты с ним разговаривала?
— Пыталась. Бесполезно. Он не слышит. Для него я просто транжира, которая сидит дома и тратит его деньги.
Наташа вздохнула.
— Знаешь, может, ему нужно время? Осознать?
— Сколько можно ждать? — Инга покачала головой. — Уже год прошёл. Становится только хуже.
— А отец твой что говорит?
— Сказал, что его дом всегда открыт для меня. И что я должна подумать, хочу ли я так жить дальше.
— И?
— Не хочу.
Они просидели ещё час. Наташа пыталась смотреть на ситуацию с разных сторон, но в итоге согласилась — то, что делает Игорь, это неправильно.
— Если решишь уходить, я помогу, — сказала она на прощание. — Чем смогу.
Инга вернулась домой к вечеру. Игорь сидел на диване, смотрел телевизор.
— Где была?
— У Наташи.
— Опять? — он поднял брови. — Ты каждый день теперь где-то пропадаешь.
— У меня есть право видеться с подругой.
— Есть. Но обед никто не приготовил.
Инга посмотрела на него долгим взглядом.
— Приготовь сам.
Она прошла в детскую, взяла Пашу на руки. Малыш потянулся к ней, обхватил ручками за шею. Такой родной, такой любимый.
Ради него она терпела. Но больше не будет.
***
В понедельник утром Инга проснулась с чёткой мыслью. Ей нужно действовать.
Игорь ушёл на работу, как обычно. Она накормила Пашу, переоделась и поехала в районный отдел ЗАГС. Узнала, какие документы нужны для развода. Записала всё в телефон.
Потом поехала к отцу.
— Папа, я решила, — сказала она, едва войдя в квартиру. — Я подаю на развод.
Виктор Семёнович кивнул, как будто ждал этих слов.
— Уверена?
— Да. Я не хочу, чтобы мой сын рос в такой атмосфере. Не хочу, чтобы он видел, как отец унижает мать. Не хочу, чтобы он думал, что так и должно быть.
— Молодец, — отец обнял её. — Ты у меня сильная. Справишься.
— Я могу... — Инга запнулась. — Мы можем пожить у тебя? Пока не разберусь с квартирой?
— Конечно! — Виктор Семёнович даже обиделся. — Это твой дом. Всегда был и будет. Я уже думал, как комнату обустроить. Пашке кроватку поставлю, игрушки куплю.
Инга почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Спасибо, пап.
— Не за что благодарить. Ты моя дочь. А Паша — мой внук. Я вас в обиду не дам.
Вечером Инга вернулась домой и начала потихоньку собирать вещи. Пока Игорь на работе, пока он не видит. Складывала в сумки одежду — свою и Пашину, документы, детские игрушки.
Игорь вернулся поздно. Снова пах табаком. Видимо, опять был с Виталиком.
— Ужин будет? — спросил он, даже не поздоровавшись.
— Нет, — ответила Инга.
— То есть как нет?!
— Я не готовила. Закажи себе что-нибудь.
Игорь покраснел.
— Инга, ты что, издеваешься? Я устал на работе!
— И я устала. С твоим сыном. Целый день.
— Опять начинается, — он махнул рукой. — Опять я виноват!
— Ты не виноват. Просто я больше не буду терпеть твои упрёки.
— Какие упрёки?! Я просто прошу экономнее быть!
— Ты не просишь. Ты требуешь. Ты унижаешь. Каждый день.
Игорь замолчал. Потом отвернулся.
— Поговорим завтра. Я устал.
Он ушёл в спальню. Инга осталась стоять в коридоре.
На следующий день она поехала в ЗАГС. Подала заявление. Ей сказали, что через месяц нужно будет прийти снова — для официального расторжения брака.
Вечером, когда Игорь пришёл с работы, она встретила его в коридоре.
— Нам нужно поговорить.
— Опять? — он скривился. — О чём теперь?
— Я подала на развод.
Игорь застыл, не снимая куртку.
— Что?
— Ты слышал. Я подала заявление в ЗАГС. Через месяц брак будет расторгнут.
— Ты что, серьёзно?!
— Абсолютно.
— Из-за чего?! Из-за каких-то мелких ссор?!
— Это не мелкие ссоры, — Инга говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Это системное унижение. Каждый день ты даёшь мне понять, что я иждивенка. Что я трачу твои деньги. Что ты меня содержишь. А я устала это слышать.
— Инга, подожди, давай обсудим...
— Обсуждать нечего. Я приняла решение. Я переезжаю к отцу. С Пашей.
— Ты не можешь! — голос Игоря сорвался. — Паша мой сын!
— И мой тоже. И я его мать. И именно я сижу с ним каждый день, каждую ночь. А ты только упрекаешь меня за каждую копейку, потраченную на него.
— Я не упрекаю! Я просто...
— Просто что? Контролируешь? Проверяешь чеки? Устраиваешь скандалы из-за йогуртов и подгузников?
Игорь молчал.
— Я не хочу жить так, — продолжала Инга. — Не хочу, чтобы мой сын рос в доме, где его отец не уважает его мать. Не хочу, чтобы он думал, что так нормально — унижать женщину, которая родила тебе ребёнка и сидит с ним в декрете.
— Инга, я могу исправиться...
— Нет. Не можешь. Потому что ты не видишь проблемы. Для тебя всё нормально. Ты считаешь, что прав. Что это я транжирю, а ты экономишь. Что это я должна оправдываться, а не ты.
Она повернулась и пошла в комнату. Достала из шкафа сумки, которые собирала последние дни.
— Что ты делаешь?! — Игорь влетел следом.
— Собираюсь. Завтра папа приедет, заберёт меня.
— Ты разрушаешь нашу семью!
Инга обернулась.
— Нет. Это сделал ты. Когда начал считать каждую мою покупку. Когда начал говорить, что содержишь меня. Когда перестал уважать.
Игорь схватил её за руку.
— Подожди. Давай попробуем ещё раз. Я обещаю, я больше не буду...
— Не будешь? — она высвободила руку. — До следующей покупки? До следующего чека? Нет, Игорь. Я не верю.
Она продолжила складывать вещи. Игорь стоял посреди комнаты, растерянный, бледный.
Зазвонил его телефон. Он не ответил. Позвонил снова. Игорь достал телефон — звонила Людмила Петровна.
— Мама, сейчас не могу, — бросил он и сбросил вызов.
Но через минуту телефон зазвонил опять.
— Да! — рявкнул Игорь в трубку. — Что?!
Инга слышала голос свекрови — громкий, взволнованный.
— Мама, это наши проблемы... Нет, я не буду... Мама! — Игорь зажмурился. — Всё. Поговорим потом.
Он отключился и посмотрел на Ингу.
— Мама говорит, ты ненормальная. Что разрушаешь семью из-за ерунды.
— Конечно, — Инга усмехнулась. — Для неё всё, что связано с моими чувствами и достоинством — ерунда. Главное, чтобы сын был доволен.
— Она права! — Игорь повысил голос. — Ребёнку нужен отец!
— Ребёнку нужен отец, который уважает его мать. А не тот, кто каждый день устраивает скандалы из-за подгузников.
Паша в кроватке заплакал — проснулся от крика. Инга тут же пошла к нему, взяла на руки.
— Тише, солнышко, тише. Всё хорошо.
Игорь стоял в дверях детской.
— Инга, прошу тебя. Давай попробуем ещё раз.
Она не ответила. Просто качала сына, прижимая к себе.
***
Утром приехал Виктор Семёнович. С ним был его коллега с фабрики — помочь вещи перевезти.
Игорь сидел на кухне, мрачный. Не выходил, не смотрел.
Инга молча выносила сумки. Паша сидел в коляске, разглядывал картинки в книжке.
— Это всё? — спросил отец.
— Да. Остальное потом заберу.
Они вынесли вещи в машину. Виктор Семёнович взял внука на руки.
— Поехали, дружок. К дедушке в гости. Надолго.
Инга последний раз оглядела квартиру. Здесь она прожила три года. Здесь родила сына. Здесь была счастлива когда-то.
Но больше не будет.
Она вышла в коридор. Игорь стоял у окна, спиной к ней.
— Я ухожу, — сказала Инга.
Он не обернулся.
— Если что-то понадобится, звони. Алименты на Пашу мы обсудим через юриста.
Игорь молчал.
Инга вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.
В машине она сидела молча, глядя в окно. Отец не задавал вопросов. Просто вёл машину, иногда поглядывая на дочь.
— Всё правильно делаешь, — сказал он, когда они подъехали к его дому. — Не сомневайся.
Они поднялись в квартиру. Виктор Семёнович показал детскую комнату — он успел принести из кладовки старую кроватку, которая осталась от Инги. Постелил свежее бельё, повесил новые яркие занавески.
— Спасибо, пап, — Инга обняла отца.
— Да не за что. Располагайтесь. Обживайтесь.
Она начала раскладывать вещи. Паша ползал по ковру, изучая новое пространство. Инга смотрела на сына и думала — правильно ли она сделала? Не разрушила ли его жизнь?
Но потом вспомнила лицо Игоря. Его упрёки. Его слова про то, что он её содержит. И поняла — нет. Она сделала правильно. Лучше так, чем жить в постоянном напряжении и унижении.
Вечером, когда Паша уснул, она сидела с отцом на кухне.
— Ты поешь хоть, — Виктор Семёнович поставил перед ней тарелку с супом.
— Спасибо. Я не голодная.
— Инга. Ты должна есть. Ради Паши тоже.
Она послушно взяла ложку.
— Что теперь будет? — спросила она тихо.
— Теперь будешь жить. Спокойно. Без скандалов. Воспитывать сына. А через полгода, когда Паше полтора будет, начнёшь думать о работе.
— Я уже думаю. Посмотрела вакансии. Можно найти место с нормальной зарплатой.
— Вот и хорошо. Значит, планы есть. А планы — это уже половина дела.
Инга съела суп. Первый раз за много дней почувствовала, что действительно голодна.
— Пап, а ты не жалеешь, что я развожусь?
Виктор Семёнович покачал головой.
— Нет. Я жалею, что так получилось. Но ты молодец, что не терпишь. Некоторые женщины годами живут в таком унижении. А ты нашла в себе силы уйти.
— Просто больше не могла.
— И правильно. Никто не должен терпеть неуважение. Ни женщина, ни мужчина.
Они ещё немного посидели. Потом Инга пошла в детскую. Паша спал, раскинув ручки. Она села на край кровати, погладила сына по голове.
— Будет нам хорошо, — прошептала она. — Будет.
На следующий день Инга встретилась с Наташей. Приехала к ней с Пашей.
— Ну что, свершилось? — спросила подруга.
— Да. Я у папы теперь. Развод через месяц официально оформят.
— Как ты?
— Нормально. Странно как-то. С одной стороны, легче. С другой — страшно. Будущее непонятное.
— Справишься, — Наташа обняла подругу. — Ты сильная. И не одна. Мы рядом.
Они просидели весь день. Наташа рассказывала новости, смешила Пашу, пыталась отвлечь Ингу от грустных мыслей.
Когда Инга собиралась уходить, подруга сказала:
— Знаешь, я тебя понимаю. Мой Серёжа тоже иногда начинает про деньги говорить. Но я сразу обрываю. Говорю — у нас общий бюджет, общие траты. Нет такого, что ты зарабатываешь, а я трачу. Вместе зарабатываем, вместе тратим.
— Вот бы Игорь так понимал, — вздохнула Инга.
— Поздно. Он своё упустил.
Дома Инга купала Пашу, укладывала спать. Отец смотрел телевизор в зале. Когда она вышла из детской, он спросил:
— Игорь звонил?
— Нет.
— И не позвонит, наверное. Гордость не позволит.
— Пусть.
Виктор Семёнович кивнул.
— А ты не жалеешь?
Инга задумалась.
— Нет. Жалею, что не ушла раньше. Что терпела так долго.
— Главное, что сейчас ушла. Не поздно.
Она легла спать рядом с Пашей. Малыш сопел во сне. Инга смотрела на него и думала о будущем. Оно пугало. Но не так сильно, как жизнь с Игорем.
Она устроится на работу. Найдёт хорошие ясли для Паши. Начнёт жизнь заново. Без упрёков. Без унижения. Без ежедневных проверок чеков.
Свободную жизнь. Свою жизнь.
И это было правильное решение. Она знала. Чувствовала.
Впервые за долгое время Инга уснула спокойно. Без тревоги. Без страха, что завтра опять будет скандал.
Просто уснула. В доме, где её любили и уважали. В доме, где она была не иждивенкой, а просто дочерью и матерью.
И этого было достаточно.