- Присоединяйся к своим", - соблазняли зека зазывные голоса. Ласковые, но чужие.
- У меня и здесь, гражданин начальник, хватает путёвых [1], которые мои свои, а не ваши. Их здесь как собак нерезаных.
Не обойтись правильному вору чтобы не ответить распевшимся боталам [2] чем-то наподобие этого. Воровская честь не выдумка. Но, с другой стороны, нары не сахар, и вся эта музыка кончается тем, что наш заключенный, чалящийся за личное преступление, всё же подписывается на затеянное паханами [3] государственное.
"Свобода, лять, свобода, лять, свобода"... Пусть не самая завидная, пусть она с присмотром, но следить за его поведением будет уже не пастух [4] , а военный бугор [5], здешний Гражданин Товарищ Командир. Авось не прищемит. Какой-нибудь шальной пуле ничуть не труднее проделать дырку в шкуре будущего начальника, чем в кожуре нашего зека - откуда бы эта пуля ни вылетела. Так что с этой стороны наш будущий спаситель отечества окажется с ним почти на равных. Правда, одновременно он сравняется со всеми многочисленными лохами, рассеянными по украинским километрам,. А подобной шушере он привык отводить место куда как ниже себя.
И вот спустя пару недель, отведенных на подготовку, привезли его туда, куда так фаловали [6] те краснобаи, те самые, которые не из "своих", Нарисовалась известная картина: "парня встретила дружная боевая семья". Ещё больше, чем "семья", "встретил" его неугомонный семейный папа [7], суровый командир. Семья [8] ли это или чмошная кодла [9] - жизненно важно для парня точно определиться за время, пока он обтирается, обвыкается, чему-то учится - он это понял. Не менее важно почувствовать, как себя с ними вести. Хорошо ещё, что привезли его, правильного, не в единственном числе, а со многими другими такими же, как он. Но всё же та семья, которую он оставил на зоне, ему сейчас с ходу и очень живо вспомнилась. Хорошо вспомнилась.
Вроде ладом он жил с теми своими корешами, душа в душу, однако восстали они, не подписались. Заявили, что им западло в таком участвовать. Или, может, не поверили, что хоть что-то за это дело будет заплачено. Ещё меньше друзьям верилось, что рассчитаются с их родственниками, когда их, бывших зеков, доставят в родные белы руки в качестве двухсотых [10]. Да и привезут ли?
- Даже трехсотым [11], - перетирали друзья между собой, - не больно сподручно будет бегать, выбивая невыбиваемое.
И чего это его нынешний бугор, его воинский начальник, так заколбасился, что вбаклашилось [12] в его лысую голову совсем уж непутёвое. И то: ни пить ему, ни кушать не хочется, а поперед этого гуляй-ка ты раз за разом, честный вор, на тошнотные для тебя мокрые дела. И никуда не денешься - отсюдова, не свихришь, на лыжи не встанешь, не распишется на заборе [13]. Нет здесь забора.
А есть этот бугор. И вот наш клёвый парень один раз сходил на дело, два сходил... Бог не фрайер [14] - на третьем обломилось.
Так его и привезли тихоньким да мертвеньким к родной матери – но всё же привезли. Воспухшее семейное горе не совсем дотягивало до масштабов, обычных в полных семьях. Малого не хватало до достойного ништяка. Не было у парня отца. Никогда не было.
Сельские начальники захотели порадовать его маму, поместили фотографию сына на доску погибших выпускников местной школы. Разыскали бывшую парту славного сына села и сейчас за неё сажают отличников. Найти уникальный памятник оказалось нетрудно, потому что на ней собственной Женькиной рукой (Женькой нашего героя звали; это только среди блатных он носил негромкое погоняло Делянка) были вырезаны его имя и фамилия. А сам Женька никогда не ходил в отличниках. Больше был троечником, а иногда и двоечником. При этом оказаться двоечником было предпочтительнее. В таких случаях на целую четверть его брала «на буксир» умная и симпатичная отличница Лида, в которую за её веселый нрав и природную живость были тайно влюблены все мальчики класса.
Скольким ученикам уже успела послужить та парта после школьных лет Женьки и скольким ещё послужит! А сАмого знаменитого её «сидельца» уже нет в живых. Что им, бездушным партам, площадям и городам, до имен зачем-то пристегнутых к ним знаменитостей! Не ведают, неживые, и не интересуются, как и почему их назвали этими именами. Да и живые, которые на них сидят и по ним ходят, не все и не всегда это знают. Не безразличны имена одним лишь родственникам да еще наиболее заинтересованным в сохранении исторической памяти людям из числа прочих.
Ещё тогда, по дороге на фронт, Женька вспоминал песню, которую не раз прежде слышал – и всегда она звучала без конкретного повода: «Все срока уже закончены…». Да нет, не думал он при этом о закрытии своего ИТУ. Не те времена, не та война, не гребут сейчас подчистую.
Будут, точно будут всегда тянуть своё обычное мочало такие учреждения, как то же ИТУ его крайней ходки,. Вот взять хотя бы его собственный опыт. Знаменитые Кресты наш вор хорошо знал по своим прежним отсидкам. И был горд этим своим знакомством: одной из главных легенд блатного мира слывут эти питерские Кресты! И вот проходит время, ты живешь в сегодняшнем мире, а Крестов в нём нет.
Построено фараонами [15] за Ленинградом новое пристанище для отсидки братвы. В будущих поколениях оно обязательно станет памятником людям из воровских легенд, удостоивших его своим присутствием. Обнадеживающе только то, что построили централ чуть не в три раза просторнее прежнего. Хотя как – «обнадеживающе»? Никогда никому из своих не желал Женька попасть на кичу [16]. Нет, не поэтому он такое раскумекивал в своих мыслях, а из-за того, что новая тюрьма в его понимании – это знак. Знак будущего, от которого никогда не отсекут то дело, которому он отдал лучшие годы своей жизни. «Жаль только», - думал он, - «что дорогая мне свобода достается совсем не по самым строгим воровским наказам».
Такая вот она индейка, эта судьба. Новое место заключения устремлено в будущее, а потенциальный, способный оценить его по достоинству профессионал навсегда остался в прошлом. Кто в этом виноват?
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 1451 ДЕНЬ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"
[1] Путевый – на фене «хороший человек» [2] Ботало – на фене «болтун» [3] Пахан – на фене «руководитель преступной группы» [4] Пастух – на фене «начальник отряда в ИТУ» [5] Бугор – на фене «бригадир, лицо, верховодящее заключенными на зоне» [6] Фаловать – на фене «уговаривать,заманивать» [7] Папа – на фене «начальник отряда в ИТУ»; не путать с омонимом «папа», означающим «неформальный лидер в касте опущенных» [8] Семья – на фене «группа из 3-5 заключенных (иногда больше), связанных между собой доверительными отношениями» [9] Кодла – на фене «сборище преступников» [10] Двухсотые - военный жарг. «безвозвратные потери, убитые» [11] Трехсотые – военный жарг. «раненые» [12] Вбаклашиться – на фене «втемяшиться, засесть в голове» [13] Свихрить, встать на лыжи, расписаться на заборе – на фене «сбежать из заключения» [14] Бог не фрайер – известная среди блатных поговорка [15] Фараоны – на фене «полицейские, менты» [16] Кича – на фене «тюрьма»