— Подписывай! — Марина швырнула мне в лицо кредитный договор. — Твоя сестричка опять приперлась клянчить деньги? Так вот тебе мой ответ — хочешь помогать этим нищебродам, влезай в долги сам!
— Ты с ума сошла? — я отшвырнул бумаги. — Это моя семья!
— А я тебе кто? Соседка? — глаза жены полыхнули злостью. — Десять лет замужем, а для тебя первая скрипка — эта твоя родня!
— Марин, ну что ты несешь...
— Заткнись! Я всё сказала. Либо кредит на себя оформляешь, либо пусть твоя драгоценная сестрица катится ко всем чертям!
Вот так началось утро понедельника. А ведь еще вчера мы с Мариной планировали отпуск в Турции. Копили полгода, откладывали с каждой зарплаты. И тут — как снег на голову — звонок от Ленки.
Сестра рыдала в трубку так, что слова разобрать было невозможно. Потом выяснилось: муж ее бросил, оставив с двумя детьми и ипотекой. Работу она потеряла еще месяц назад — сокращение. А теперь банк грозится квартиру отобрать.
— Сереж, я только на два месяца прошу, — всхлипывала Ленка. — Устроюсь на работу и всё верну, честное слово!
Сумма была как раз наши отпускные — восемьдесят тысяч. Я молчал, прикидывая варианты. Ленка — единственная родная душа, что осталась после смерти родителей. Как ей отказать?
— Давай завтра встретимся, обсудим, — выдавил я.
Марина сидела рядом на диване, и по ее каменному лицу я понял — быть грозе.
— Даже не думай! — отрезала она, едва я положил трубку. — Мы полгода горбатились ради этого отпуска!
— Марин, но она же...
— Она — взрослая баба! Где была ее голова, когда замуж выходила за этого алкаша? Где были мозги, когда в ипотеку влезала?
Спорить было бесполезно. Марина происходила из семьи, где каждый сам за себя. Ее родители развелись, когда ей было пятнадцать, и с тех пор она не общалась ни с отцом, ни с его новой семьей. Мать ее умерла три года назад, оставив дочери только долги по коммуналке.
— У меня принцип, — жестко произнесла жена. — Каждый расхлебывает свои проблемы сам. Я из-за чужой глупости страдать не намерена.
Утром Марина проснулась раньше меня. Когда я вышел на кухню, на столе лежал тот самый кредитный договор. Восемьдесят тысяч на три года под двадцать процентов годовых.
— Это что за херня? — я ткнул пальцем в бумаги.
— Твой выбор, дорогой, — Марина спокойно пила кофе. — Хочешь помочь сестре — пожалуйста. Но из наших общих денег — ни копейки. Оформляй кредит на себя, плати из своей зарплаты.
— Ты издеваешься? У меня зарплата сорок тысяч! Как я буду платить по пятнадцать тысяч в месяц?
— А это твои проблемы. Подрабатывай, экономь. Или скажи сестричке, чтобы сама выкручивалась.
Я взбесился. Схватил договор и порвал его на мелкие кусочки прямо у нее перед носом.
— Знаешь что? Это наши общие деньги! Я имею право ими распоряжаться!
Марина медленно поставила чашку и встала из-за стола. В ее глазах плясали черти.
— Попробуй только взять хоть рубль — подам на развод в тот же день. И квартира, между прочим, на мне записана. Подарок от мамы, если забыл.
Это был удар ниже пояса. Квартиру действительно оставила ее мать, но ремонт мы делали вместе, вложили туда все мои накопления.
— Ах ты стерва...
— Я стерва? — Марина саркастически усмехнулась. — Я десять лет терплю твою родню! Твой брат занимал на машину — где деньги? Твоя тетка просила на операцию — вернула хоть копейку? А теперь сестричка нарисовалась!
— Это другое!
— Ничего это не другое! Они видят в тебе дойную корову! А ты, дурак, ведешься!
Хлопнула дверь спальни. Я остался один на кухне, глядя на обрывки кредитного договора. В груди всё кипело от злости и обиды. Но где-то в глубине души я понимал — Марина по-своему права. Брат действительно не вернул тридцать тысяч, тетка — пятьдесят. Но разве можно ставить деньги выше родной крови?
Вечером я встретился с Ленкой в кафе. Она выглядела ужасно — опухшее от слез лицо, потухший взгляд.
— Сереж, я понимаю, если ты не можешь... — начала она.
— Могу, — перебил я. — Но есть условие. Это будет кредит на мое имя. Будешь платить мне каждый месяц.
Ленка закивала так энергично, что чуть не расплескала кофе.
— Конечно! Я всё верну, с процентами! Устроюсь хоть уборщицей, но верну!
Домой я вернулся поздно. Марина сидела в гостиной, смотрела какой-то сериал.
— Оформил кредит, — бросил я, проходя мимо.
Она даже не повернула головы.
— Твое право. Только предупреждаю — ни копейки из семейного бюджета на погашение. И отпуск отменяется — денег нет.
— Да пошла ты! — я хлопнул дверью спальни.
Первые два месяца Ленка исправно переводила деньги. Устроилась продавцом, работала по двенадцать часов. А потом младший сын попал в больницу — аппендицит. Операция, лекарства, уход...
— Сереж, я в следующем месяце двойную сумму переведу, — оправдывалась сестра.
Следующий месяц — старшая дочь сломала ногу. Потом — задержка зарплаты. Потом — увольнение с работы, потому что не могла выйти в ночные смены.
Я выкручивался как мог. Подрабатывал таксистом по ночам, брал заказы на фриланс. Марина демонстративно покупала себе новые вещи, ходила с подругами в рестораны. На наши общие отпускные.
— Как там твой кредит? — ехидно интересовалась она. — Сестричка платит исправно?
Через полгода я не выдержал. Задержка по кредиту составила уже два месяца, банк начал названивать по десять раз в день.
— Лена, так больше не может продолжаться! — рявкнул я в трубку.
— Сереж, ну потерпи еще немного! Я вот-вот устроюсь!
— Ты полгода вот-вот устраиваешься!
— А что мне делать? Детей на улицу выкинуть? Ты же сам говорил — мы семья!
Семья. Это слово преследовало меня повсюду. Марина права — они видят во мне дойную корову. Но ведь если не я, то кто им поможет?
В тот вечер я вернулся домой совершенно разбитый. Марина сидела на кухне, раскладывала какие-то бумаги.
— Что это? — устало спросил я.
— Билеты в Турцию. На одного. Улетаю послезавтра.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Я год работала ради этого отпуска. И не собираюсь от него отказываться из-за твоей блажи.
— Марина, ну нельзя же так...
Она резко встала, глаза полыхнули яростью.
— А как можно? Смотреть, как ты убиваешься ради неблагодарных родственников? Как превращаешься в загнанную лошадь? Я предупреждала — это твой выбор!
— Но мы же муж и жена!
— Вот именно! Муж и жена! А ведешь себя так, будто женат на своей сестре! Знаешь что? Я устала. Возвращусь через две недели. Если к тому времени ничего не изменится — подам на развод.
Она ушла в спальню, оставив меня одного. Я сидел на кухне до утра, глядя на билеты. В голове крутилась одна мысль: как всё запуталось?
Марина улетела, не попрощавшись. Две недели я жил как робот: работа, подработка, сон урывками. Ленка названивала каждый день с новыми проблемами. Банк грозился подать в суд.
На десятый день одиночества я не выдержал. Набрал номер сестры.
— Лена, всё. Я больше не могу. Продавай квартиру, рассчитывайся с долгами.
— Сереж, ты чего? Это же единственное жилье!
— И что? Снимай комнату. Или возвращайся к мужу. Это не мои проблемы.
— Как ты можешь так говорить? Мы же родная кровь!
— Родная кровь не должна высасывать все соки. Я закрываю кредит из последних сил. Ты не вернула ни копейки. Хватит.
Я отключил телефон. В груди была странная пустота. Но и облегчение тоже.
Марина вернулась загорелая и посвежевшая. Я встретил ее в аэропорту с букетом роз.
— Прости меня, — выдохнул я. — Ты была права.
Она долго смотрела мне в глаза, потом обняла.
— Я не против помогать родным, Сереж. Но не в ущерб нашей семье. Мы с тобой — это главное.
Ленка не разговаривает со мной уже три месяца. Квартиру она продала, долги закрыла. Живет с детьми у подруги. Иногда мне становится стыдно. Но потом я смотрю на Марину, на нашу новую машину, на билеты в Таиланд на новогодние праздники, и думаю — а может, так правильно?
Вчера встретил Ленку в супермаркете. Она сразу отвернулась, сделала вид, что не заметила. Но я успел разглядеть — похудела еще больше, под глазами черные круги, на руках сумки из дешевого магазина.
— Лена! — окликнул я.
Она остановилась, медленно повернулась. В глазах — пустота.
— Чего тебе?
— Как вы? Как дети?
— Живем. Тебе-то что?
— Лен, ну не держи зла...
— Я не держу, — она криво усмехнулась. — Ты сделал свой выбор. Правильный, наверное. Для себя.
— Послушай, может, тебе помочь чем? Немного, но...
— Не надо, Сергей. Мы справимся. Без тебя. Как ты и хотел.
Она развернулась и пошла к кассам. А я остался стоять посреди магазина с дурацкой корзиной элитных сыров, которые выбирала Марина для вечеринки.
Вечером рассказал жене о встрече. Она отмахнулась:
— И правильно сделала, что отказалась. Гордость у них появилась, это хорошо. Может, наконец работать начнут, а не ждать подачек.
Ночью не спал. Вспоминал, как в детстве мы с Ленкой делили последнюю шоколадку пополам. Как она приносила мне в больницу домашние котлеты, когда я с аппендицитом лежал. Как радовалась моей свадьбе, дарила нам с Мариной постельное белье — копила на него три месяца.
Утром позвонил ей. Длинные гудки, потом механический голос: "Абонент недоступен". Написал СМС: "Прости меня". Не доставлено. Видимо, номер сменила. Или просто заблокировала.
Марина готовит завтрак, напевает что-то. Счастливая. Вчера купила новое платье за двадцать тысяч.
— Сереж, помнишь, мы хотели дачу присмотреть? Давай съездим на выходных, посмотрим варианты?
— Давай, — отвечаю машинально.
А в голове — Ленкин голос: "Мы справимся. Без тебя".
И понимаю — что-то важное сломалось. Безвозвратно. Да, у меня теперь есть деньги, спокойствие, планы на будущее. Но нет сестры. Нет племянников, которые радостно кричали "Дядя Сережа приехал!" и виснули на шее.
Есть только пустота. И роскошная квартира, в которой эта пустота эхом отдается от стен.
Марина права — каждый сам за себя. Только вот когда я буду сам по себе, кто протянет мне руку? Уж точно не она — у нее принципы. А Ленка... Ленки больше нет в моей жизни.
Я сделал правильный выбор. Рациональный. Взрослый.
Так почему же так паршиво на душе?