«Мы линию тоже чувствуем. По обстоятельствам…»

Эти слова героя Георгия Буркова (тесть Себейкина) из замечательной комедии «Старый Новый год» на мой взгляд как нельзя лучше характеризуют колебания вместе с генеральной линией нашего главного «маршала Победы» - Г.К. Жукова.

«Я не знаю, когда это сможет получить освещение, но я пишу все как было, я никого не щажу.» (Г.К. Жуков, 27 мая 1963 г., из доклада М.Е. Семичастного Н.С. Хрущеву)

Жуков о Сталине:

27 февраля 1947 г.

«Вы, товарищ Сталин, знаете, что я, не щадя своей жизни, без колебаний лез в самую опасную обстановку и всегда старался как можно лучше выполнить Ваше указание.»

12 января 1948 г.

«Обвинение меня в том, что я был враждебно настроен к т. Сталину и в ряде случаев принижал и умалчивал о роли т. Сталина в Великой Отечественной войне, не соответствует действительности и является вымыслом…

Прошу Центральный Комитет партии учесть то, что некоторые ошибки во время войны я наделал без злого умысла, и я на деле никогда не был плохим слугою партии, Родине и великому Сталину.

Я всегда честно и добросовестно выполнял все поручения тов. Сталина.

Я даю крепкую клятву большевика не допускать подобных ошибок и глупостей.

Я уверен, что я еще нужен буду Родине, великому вождю тов. Сталину и партии.»

Обращаю ваше внимание на употребление применительно к Сталину эпитетов "ВЕЛИКИЙ" и "ВЕЛИКИЙ ВОЖДЬ"

7 января 1964 г.

«СТАЛИН ко мне относился очень хорошо и часто советовался со мной по принципиальным вопросам. Мне казалось, что СТАЛИН хотел искренне загладить свою вину несправедливого ко мне отношения и свою грубость, которую он позволял себе в отношении ко мне в начале войны…

Надо Вам сказать, что СТАЛИН по своему характеру был активный человек, при этом весьма торопливый и был постоянным сторонником наступательных действий…»

2 марта 1964 г.

«… В начале войны со СТАЛИНЫМ было очень и очень трудно работать. Он, прежде всего, тогда плохо разбирался в способах, методах и формах ведения современной войны, тем более с таким опытным и сильным врагом, как германская армия.

Все его познания были сугубо дилетантские и нам нужна была большая выдержка и способность коротко и наглядно доложить обстановку и свои предложения. Надо отдать должное СТАЛИНУ, он упорно работал над собой, чтобы освоить военное дело. Чтобы глубже изучать обстановку на фронтах, СТАЛИН часто практиковал вызов к себе направленцев Генштаба, которые во всех деталях докладывали ему развитие и ход событий.»

Сравним этот пассаж со сказанным Г.К. в 1948 г, где он на голубом глазу заявляет, что обвинения его в том, что он

«в ряде случаев принижал и умалчивал о роли т. Сталина в Великой Отечественной воине не соответствует действительности и является вымыслом».

Хотя, мне могут возразить, что по прошествии времени Георгий Константинович «пересмотрел свою точку зрения». И теперь считает, что:

«Должен сказать, что СТАЛИН недооценивал значение и роль Генерального штаба в современной войне, этого единственного и важнейшего рабочего органа Наркомата обороны и Ставки Верховного ГК.

… Заключив с гитлеровским правительством пакт о ненападении, СТАЛИН, МОЛОТОВ и другие члены Политбюро не сумели глубоко разобраться в классовой сущности германского фашизма, его иезуитской политике для достижения своих целей, ради которых ГИТЛЕР шел на коварство, ложь и любую подлость, лишь бы пробить себе дорогу к мировому господству.

СТАЛИН и МОЛОТОВ были ловко обмануты ГИТЛЕРОМ. Он сумел внушить СТАЛИНУ версию о том, что Германия будет верна пакту о ненападении и что Германия не собирается воевать с Советским Союзом. Наоборот — жить в дружбе и собирается резко повысить у нас закупки нефти, угля, хлеба и прочих товаров.

Эта версия импонировала СТАЛИНУ и он хотел верить ГИТЛЕРУ, но оказалось, что он был жестоко обманут…

Особо отрицательной стороной СТАЛИНА на протяжении всей войны было то, что, плохо зная практическую сторону подготовки операции фронта, армии войск, он ставил совершенно нереальные сроки начала операции, вследствие чего многие операции начинались плохо подготовленными, войска несли неоправданные потери, а операции, не достигнув цели, «затухали».

Мне и ВАСИЛЕВСКОМУ часто приходилось докладывать о нереальных требованиях Верховного, выслушивать оскорбительные слова от СТАЛИНА, но все же нам обычно удавалось настоять на реальных сроках и это, как правило, оправдывалось успехом наших войск.»

Мне и ВАСИЛЕВСКОМУ.

Хрущев верно, еще в 1957 г., подметил, что у Жукова явно прослеживается тенденция:

«Получается так: где победа — там я и мой сват Василевский, а где поражение — там были другие генералы и маршалы».

3 марта 1965 г.

«…На Зееловских высотах у противника была заранее подготовленная 2-я полоса обороны. Отошедшие части усилили ее.

…Темп наступления несколько затормозился. И это вполне естественно. Надо было перемолоть и перебить подошедшие немецкие войска из Берлина.

СТАЛИН, как всегда в таких случаях, начал нервничать, опасаясь серьезной задержки наступления наших войск.»

Жуков о Хрущеве:

30 июля 1956 г. товарищу ХРУЩЕВУ Н.С.

«По Вашему указанию я лично разобрался в вопросе об издании краткого очерка «Битва под Сталинградом».

…При написании очерка авторы и лица, просматривавшие рукопись, не подчеркнули роль руководящего состава в достижении победы под Сталинградом и при названии фронтов ограничились упоминанием в очерке только фамилий командующих фронтами, представителей Ставки Верховного Главнокомандования и члена Государственного Комитета Обороны.

Вследствие этого оказалась неотмеченной в очерке Ваша большая работа на фронте, направленная на достижение победы в Сталинградской битве...

Полагал бы целесообразным изданный очерк исправить и, если с Вашей стороны не будет возражений, во втором издании очерка отметить Вашу большую организаторскую, политическую, военную и хозяйственную работу, направленную на истощение и разгром врага под Сталинградом.

...В новой редакции очерк отпечатать тиражом 20-25 тысяч экземпляров и распространить путем открытой продажи через книготорговую сеть.»

27 мая 1963 г.

«А самое главное умалчивается. Он же был членом Военного совета Юго-Западного направления. Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год — это же не начальный период войны. Начиная от Барвенкова, Харькова, до самой Волги докатился. И никто ничего не пишет. А они вместе с Тимошенко драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую на Кавказ.»

17 июня 1963 г. Товарищу Хрущеву Н. С. (Семичастный):

«Докладываю Вам, что после беседы товарищей Брежнева Л.И. и Сердюка З.Т. с Жуковым он рассказал своей жене следующее:

Относительно истории Отечественной войны. Это, говорю, разговор в пользу бедных, я по этому вопросу ни с кем не разговаривал. Может быть, в какой-то степени разговор был, но его переиначили. И преподнесли именно так, как говорится здесь. Относительно того, кто привел немцев на Волгу. Персонально никто не может привести, вы же сами понимаете»

Ну да, ну да. Смотрим высказывание от 27 мая того же года.

29 апреля 1965 г. (из письма Рокоссовскому):

«Константин Константинович!

Описывая подготовку войск Центрального фронта к Курской битве. Вы писали о выдающейся роли Хрущева Н.С. в этой величайшей операции. Вы писали, что он приезжал к Вам на фронт и якобы давал мудрые советы, «далеко выходящие за рамки фронтов». Вы представили в печати его персону в таком виде, что Хрущев вроде играл какую-то особо выдающуюся роль в войне. А этого-то, как известно, не было, и Вы это знали.»

И Я (Жуков) это знаю, хотя в 1956 г. писал о Хрущеве иначе. Но это – другое.

Жуков о Пленуме ЦК 1957 г.:

На самом пленуме:

«Настоящий Пленум для меня был большой партийной школой. К моему глубокому сожалению, я только здесь по-настоящему осознал значение тех ошибок, которые были допущены мною в руководстве Вооруженными Силами, особенно за последнее время, тех политических ошибок, которые мною были допущены как членом ЦК, членом Президиума ЦК КПСС, о которых здесь говорилось на Пленуме.

Критику по моему адресу, сделанную здесь, на Пленуме, я признаю в основном правильной и рассматриваю ее, как товарищескую, партийную помощь лично мне и другим военным работникам правильно понять требования и линию партии в вопросе правильного руководства Армией и Флотом, в вопросе правильного партийно-политического воспитания личного состава Вооруженных Сил.

Предлагая меру взыскания, некоторые товарищи говорили, что я уже был один раз выведен из ЦК при жизни Сталина в 1946 году и что я не понял необходимости исправить те ошибки, за которые был выведен. Тогда, товарищи, я не мог признать и не признал правильным вывод меня из Центрального Комитета, не признал правильными те обвинения, которые мне были предъявлены. Сейчас другое дело. Я признаю свои ошибки, я их в процессе Пленума глубоко осознал и даю слово Центральному Комитету партии полностью устранить имеющиеся у меня недостатки».

17 июня 1963 г.

«Я сказал, что постановление 1957 года я принял как коммунист и считал для себя законом это решение. И не было случая, чтобы я его где-то в какой-то степени критиковал.»

Между тем, 27 мая 1963 г., маршал говорил совсем иное:

«Все это дело можно было по-другому отрегулировать, — говорил Жуков, — если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться? Я ни в чем не чувствую вины, чтобы кланяться. Все это приписано было, конечно, с известной целью...»

27 февраля 1964 г.

Секретно

Первому секретарю Дентального Комитета КПСС товарищу Н.С. ХРУЩЕВУ

Члену Президиума ЦК КПСС товарищу А.И. МИКОЯН

«Я обращаюсь к Вам по поводу систематических клеветнических выпадов против меня и умышленного извращения фактов моей деятельности.

…сейчас на меня вновь клеветники наговаривают всякие небылицы. И, как мне известно, докладывают Вам всякие вымыслы о нелояльном моем отношении к Вам и к другим членам Президиума ЦК. Как только поворачивается язык у этих людей, есть-ли у них простая человеческая совесть.»

Чую, прилетело маршалу за «клевету» на САМОГО, о которой Семичастный доложил Хрущеву 27 мая 1963 г. Ну а лучшая защита, как известно, нападение. Поэтому почему бы не выставить клеветником Семичастного? А также и других, «бессовестных» людей, вроде Р.Я. Малиновского, которые сочиняют «небылицы» о нелояльном властям Жукове.

ПИСЬМО Г.К. ЖУКОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС

16 марта 1965 г.

Прошло более семи лет после октябрьского пленума ЦК КПСС 1957 года, на котором я был исключен из состава Президиума ЦК и членов ЦК КПСС.

А за что? Ясно было тогда, а теперь тем более, что я оказался нежелательным человеком для Хрущева, который уже тогда держал курс на личную диктатуру в руководстве партии и государством, в чем он не мог рассчитывать на мою поддержку.

Стоило скинуть Никиту Сергеевича с Олимпа - и сразу же наступает "прозрение" - дело все в том, оказывается, что Хрущев - неудавшийся диктатор, а Жуков - известный борец с диктатурами.

Для того, чтобы убрать меня со своего пути, нужен был повод, и он был найден в некоторых моих ошибках по руководству Вооруженными Силами, которые (эти ошибки) при нормальном подходе могли быть устранены в текущем порядке.»

Ну вот. А ведь еще недавно утверждал, что и решения Пленума признает, и что его «мнимая» нелояльность к Хрущеву – выдумки и наветы «клеветников», и…

В принципе можно продолжить и дальше, но, думается, и этого вполне достаточно, чтобы составить определенное мнение о нашем "герое".