Я не поехала в полицию сразу. Я свернула к дому. Во мне клокотала такая ледяная ярость, что, казалось, я могу заморозить этой ненавистью весь квартал. Я хотела посмотреть им в глаза. Я хотела увидеть, как их наглые ухмылки сползут, когда я ткну им в лицо доказательствами.
Я поднялась на этаж. Дверь была не заперта - видимо, они ждали Олега с продуктами (которых он так и не купил).
В квартире было подозрительно тихо. В прихожей пахло дешевыми духами Иры - сладкими до тошноты, как переспелая дыня.
Я вошла в гостиную. Вся троица была в сборе. Словно на военном совете.
Зоя Павловна сидела на диване, уже забыв, что час назад «умирала от инфаркта». Вид у нее был боевой. Ира нервно теребила мочку уха (серёжек на ней уже не было, успела снять, дрянь!). Олег стоял у окна, спиной ко всем, втянув голову в плечи.
- Явилась, - процедила свекровь вместо приветствия. - Чего приперлась? Нервы нам мотать? Олежа сказал, ты там какие-то картинки ему шлешь, угрожаешь...
Я молча достала телефон, открыла тот самый скриншот из Инстаграма и сунула его под нос Ире.
- Где они? - спросила я тихо.
Ира покраснела, потом побелела.
- Чё ты мне суешь? Это бижутерия! Китайская! Купила в переходе за триста рублей!
- Бижутерия? - я усмехнулась. - С рубинами огранки прошлого века и клеймом мастера на дужке? Ира, я только что от оценщика. Я показала фото. Ты знаешь, сколько они стоят? На эти «стекляшки», как выразилась твоя мать, можно купить подержанную иномарку. Это статья, Ира. Кража в особо крупном размере.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как на кухне капает вода из крана (кто-то опять не закрыл!).
Ира затравленно посмотрела на мать.
- Мам, скажи ей! Она всё врет!
Зоя Павловна медленно поднялась. Она была похожа на танк, разворачивающий башню.
- Значит так, - ее голос стал твердым, как бетон. - Хватит этот цирк устраивать. Никакой полиции не будет. Ты не посмеешь опозорить семью.
- Семью? - я рассмеялась, и это был страшный смех. - Это не семья, Зоя Павловна. Это ОПГ. Организованная преступная группировка. Вы воруете мои вещи, живете за мой счет, уничтожаете мой дом...
- ТВОЙ дом?! - она перебила меня криком. - А ну закрой рот, сопля! С чего ты взяла, что он ТВОЙ?
Она подошла ко мне вплотную. От нее пахло корвалолом и старой злобой.
- Ипотека на ком записана? На Олеге. Основной заемщик - он. Значит, квартира ЕГО. А ты тут - никто. Приживалка. Пока ты его жена, ты тут живешь. А разведетесь - пойдешь на улицу с голой задницей, откуда пришла.
Я посмотрела на Олега. Он всё так же стоял спиной, ссутулившись.
- Олег, ты ей это сказал? Что я здесь никто?
Он молчал.
- Отвечай жене! - рявкнула свекровь. - Скажи ей, кто в доме хозяин!
Олег медленно повернулся. Глаза бегали.
- Марин, ну правда... Формально квартира на мне. Мама права. Ты не имеешь права их выгонять. Это мои родственники, я имею право их прописать и поселить.
У меня земля ушла из-под ног.
- Прописать? Ты их... прописал? Без моего согласия?
- Временная регистрация, Марин, - быстро сказал он, не глядя на меня. - Им для садика надо, для поликлиники... Мама попросила...
Вот оно. Финальный аккорд. Пока я работала, пока я пряталась по подругам, они за моей спиной оформляли документы.
- А ты думала, мы шутки шутим? - торжествующе улыбнулась Зоя Павловна. - Теперь мы тут на законных основаниях. И Ирочка, и детки. Попробуй выгони мать с малолетними детьми! Ни один суд не выселит! Так что собирай свои манатки, Мариночка, и вали, пока цела. А серьги... считай, что это компенсация за моральный ущерб, который ты нам нанесла своими истериками.
Я смотрела на них. Три торжествующих лица. Они думали, что победили. Они думали, что раздавили меня этой "юридической" чушью.
Они не знали одного.
Когда мы брали ипотеку, я настояла на брачном договоре. Олег тогда ныл, что это "не по любви", но я была непреклонна, памятуя о его мамочке. В договоре было четко прописано: первый взнос - это МОИ ЛИЧНЫЕ средства (наследство). И в случае развода квартира делится не пополам, а пропорционально вложенным средствам. Моих там было 70%.
А еще они не знали, что все разговоры последних десяти минут я записывала на диктофон.
- Хорошо, - сказала я очень спокойно. - Значит, я здесь никто. Значит, квартира Олега. Отлично.
Я подошла к Ире вплотную.
- Верни серьги. Сейчас же. Или я клянусь, через десять минут здесь будет наряд. И тебя выведут отсюда в наручниках при твоих же детях. Временная прописка не дает права воровать.
Ира затряслась. Она поняла, что я не блефую. Она сунула руку в карман джинсов и вытащила их. Мои рубины. Швырнула их на диван.
- Подавись!
Я забрала серьги. Сжала их в кулаке так, что металл впился в кожу.
- А теперь слушайте внимательно, - я посмотрела на свекровь, потом на мужа. - Вы правы. Жить в этом гадюшнике я не буду. Оставайтесь.
Лицо Зои Павловны расплылось в победной улыбке.
- Но есть один нюанс, - продолжила я, направляясь к двери. - Раз квартира твоя, Олег, то и платить за неё тебе. Завтра платеж. 42 500 рублей. Моих денег ты больше не увидишь. А еще я подаю на развод и раздел имущества. И поверьте, Зоя Павловна, когда суд закончится, от этой квартиры вам достанется только коврик у двери. Тот самый, который вы загадили.
Я вышла и захлопнула дверь. Громко. Навсегда.
Война перестала быть холодной. Началась горячая фаза.