У любителей живописи Нью-Йорк ассоциируется, наверное, прежде всего с великим музеем Метрополитен, где мировое искусство представлено очень широко и почти сплошь шедеврами. Кто более подкован, вспомнит, быть может, Музей современного искусства и музей Гуггенхейма. Но нечасто вспоминают об относительно небольшом здании на Пятой авеню в Манхэттене. А оно по высочайшему уровню хранящегося здесь собрания может соперничать с лучшими картинными галереями мира. Хоть и не отличается исчерпывающей полнотой.
Это – коллекция Фрика. Собрал ее Генри Клэй Фрик, американский промышленник (1849 – 1919). При жизни Фрика коллекция оставалась частной, но в своем завещании он передал дом и все, что находится в нем, общественному музею. Это одно из немногих дел, за что этого человека с забавной фамилией можно вспомнить добрым словом. Если Фрик чем и отличался от других магнатов, то совсем не чудачествами. Своим бизнесом промышленник руководил крайне жестко, ненавидели его и рабочие, и профсоюз. Впрочем, строил он и больницы для бедных, не афишируя это, и все же в историю вошел как «худший американский управляющий всех времен».
С коллекционированием искусства дело обстояло куда лучше. Фрик собрал чуть ли не всех великих мастеров от ван Эйка до Моне и тратил на это огромные суммы. Вот лишь некоторые шедевры музея. Будете в Нью-Йорке, не премините заглянуть.
- Ян ван Эйк, «Мадонна Яна Воса». Холст, масло, 47х61 см
Возможно, последний шедевр великого нидерландского мастера. Считается, что работа была начата около 1441-го (год смерти ван Эйка) и закончена другим художников, как полагают многие исследователи, Петрусом Кристусом.
По обе стороны от Мадонны с младенцем – фигуры святых. Из-за плеча святой Варвары виднеется башня, ставшая местом ее заточения, а Изабелла Венгерская держит в руках корону, от которой отказалась, чтобы постричься в монахини. Коленопреклоненный монах-картезианец на переднем плане – Ян Вос, заказчик картины и настоятель монастыряв Генадедале неподалеку от Брюгге – города, где ван Эйк создал большинство своих работ.
2. Джованни Беллини, «Экстаз святого Франциска». Картон, темпера, масло, 124х141 см
Легенда о создателе ордена францисканцев гласит, что святой удалился на сорок дней в пустыню, где ему явился шестикрылый серафим, а звезды выплеснули все свое сияние. От впечатляющих эффектов Беллини решительно отказывается. Его Франциск словно собирается благословить мир со всеми красотами под солнцем. Прекрасно все – скалы, облака, деревья, трогательный ослик.
Каждая деталь тщательно прорисована, и это говорит не только о влиянии Мантеньи, но и о знакомстве с творчеством великих нидерландцев - ван Эйка, ван дер Гуса, ван дер Вейдена, Кампена. Те пытались «сфотографировать» мир, не пропустить ничего – ни листа на дереве, ни отделки чаши в руках волхва, ни пуговиц на костюме богатого заказчика. Беллини интересует и человек, и его внешняя «оболочка», его костюм, который он отделывает со всем старанием.
3. Ганс Гольбейн, «Портрет сэра Томаса Мора». Масло на дубе, 74,2X59 см
Этот портрет – одна из вершин в творчестве Гольбейна. Искусно выписанное лицо великого гуманиста показывает мастерство художника в изображении мельчайших деталей, вплоть до морщин в уголках глаз и пробивающейся на щеках щетины, а богатый красный бархат сымитирован столь реалистически, что первые зрители старались тайком прикоснуться к холсту, подозревая, что перед ними настоящая ткань, а не краски на поверхности картины.
4. Тициан Вечеллио, «Портрет мужчины в красном берете». Холст, масло, 82х71 см
Одно из поздних приобретений Фрика (он купил картину в 1915 году) и одна из бесспорных жемчужин его коллекции. Личность модели не установлена, но роскошные одежды и меховая мантия указывают на высокое положение мужчины в обществе. Красный цвет шапки традиционно ассоциируется с благородством, властью и страстью. В созерцательной задумчивости портретируемого, в трактовке света чувствуется близость к манере Джорджоне, друга, учителя и в какой-то степени соперника молодого Тициана. Когда-то портрет даже приписывали его кисти.
5. Эль Греко, «Святой Иероним». Холст, масло, 110х95 см
Святой Иероним (324 – 420), один из четырех Отцов церкви, был почитаем не только за аскетическую твердость в вере, но и за перевод Библии на латинский язык. Следуя традиции, Эль Греко изобразил его в кардинальской мантии с раскрытой Библией. Картина имела такой успех, что художник сделал с нее не менее четырех копий. Обычная история для Эль Греко, который часто повторял свои шедевры.
6. Диего Веласкес, «Портрет Филиппа IV в военном костюме» («Ла Фрага»). Холст, масло, 129х95 см
Портреты испанского монарха кисти Веласкеса – одна из самых впечатляющих серий в живописи, изображающая сильных мира сего. Современники писали, что портреты были невероятно похожи на короля, но мы, веря на слово в удивительное сходство, видим в них нечто большее. Филипп, этот умный, утонченный, смелый человек, словно полон затаенной тревоги и страха.
Не исключение и этот портрет, написанный в 1644 году, когда живописец сопровождал его в поездке во Фрагу, небольшое селение, где испанцы одержали победу над французами. Там же в полуразрушенной мастерской король и позировал Веласкесу в костюме, который носил во время этой кампании. Портрет будто меняется у нас на глазах. Если смотреть на него с небольшого расстояния, виден уверенный в себе монарх, но если рассматривать его лицо вблизи, то он странным образом начинает казаться неуверенным и растерянным.
7. Рембрандт Харменс ван Рейн, «Автопортрет». Холст, масло, 133х103 см
Автопортреты Рембрандт писал всю жизнь, и каждый раз по-новому. В этой работе 1658 года он выглядит настоящим императором живописи, восседающим на троне. Даже трость в руке напоминает скипетр. Казалось бы, жизнь гения в тот период была далека от того, чтобы чувствовать такую царственную уверенность: в 1656 году Рембрандт заявил о своем банкротстве, а в 1657-58-м, после распродажи дома и имущества, перебрался на окраину Амстердама в еврейский квартал. Но в живописи так и остался императором и таким себя и изобразил.
8. Ян Вермеер Делфтский, «Офицер и смеющаяся девушка». Холст, масло, 50х46 см
Вермеер написал совсем немного картин, и немногие музеи могут похвастаться, что у них хранится несколько его работ. Фрик приобрел трех Вермееров, лучший – это тончайшее полотно, относящееся к раннему периоду творчества «делфтского сфинкса». Совсем не сентиментальная Ирина Антонова, более полувека возглавлявшая ГМИИ имени Пушкина, призналась, что плакала перед этой картиной:
«Комната, две фигуры за столом. На офицере артистично надета большая шляпа, лица его не видно. Напротив сидит девушка с заискивающе робким выражением лица, а за ней настенная карта, по которой льется свет. Он и карта раздвигают пространство комнаты до ощущения всего мира. Хотя, как ни странно, это сцена в борделе. Девушка выполняет свою работу, улыбаясь посетителю. Мы понимаем, что каждый из героев пришел за своей долей счастья, и это возможно даже в этом мире. От этой пронзительной ноты жизни у меня полились слезы».
9. Франсиско Гойя, «Кузница». Холст, масло 181х125 см
Судя по всему, эту картину старый Гойя написал для себя. Нам неизвестно, что она была кем-то заказана и вряд ли при жизни художника ее видели многие. Впечатляющие размеры холста навели некоторых искусствоведов на мысль, что перед нами мифологическое полотно, изображение Гефеста за работой. Но даже если и так, ничего не указывает на это в самой живописи. Просто виртуозное и совершенно неприкрашенное изображение людей, занятых тяжелой работой.
10. Джон Констебл, «Белая лошадь». Холст, масло, 131х188 см
Перед нами – местность неподалеку от Дедхэма у реки Стур, на переднем плане – баркас с белым першероном. Сам Констебл сначала называл этот великолепный пейзаж «непритязательным изображением хмурого летнего утра», но впоследствии заметил:
«Обычно в течение жизни художнику удается создать всего два-три значительных полотна, и это как раз одно из таких».
Слишком строгая самооценка, шедевров у английского мастера немало, но «Белая лошадь» - действительно одна из лучших его работ.