Старый Афанасий бегал по двору, наспех поправляя сбрую на лошади:
- Кирюха-непокорный, сбегай от сэда! - хватая за шкирку молодого парня среднего роста, кричал дед. - Отваливай со двора!.. Всё тебе свобода понадобилась! Вот она и свобода пришла, не знамо когда башку свернут!
Парень в синей косоворотке и широких штанах с красными лампасами, тёмно русый, коротко постриженный с азартным огоньком в зелёных с карим высверком глазах, лихо заскочил в седло.
- Деда, а тебя они не тронут? Ты бы со мной ехал, а? А то дюже у Корнилова строги генералы... Наступают через Дон, грят на Кубань подались, - склонившись к деду, спросил Кирилл.
- Езжай, езжай!!! Не замай, не тронуть... Что Корнилов?! Туточки сам капитан Еремеев будет вскорости, тикать тебе надобно, а то неровён час!.. Ну, с Богом!
Афанасий перекрестил внука, вывел коня под уздцы со двора через заднюю калитку, хлопнул его по крупу, перекрестил дорогу впереди:
- Езжай покудова околицей, отряд капитанский через брод пойдёт, не встренитесь покудова!.. И, слышь-ка, ничего не бойси!.. Как я тебя учил, Кирька, помнишь поди?! Ох, и лютая година тебе досталась, казачок!.. Езжай с Богом!
Рассвет занимался над станицей багровым заревом. Сквозь туманную пелену поднимались первые лучи жаркого июльского солнца в сиреневой мягкой поволоке. Кирилл гнал коня вдоль берега Дона, углубляясь в плавни по скользкому илу. Вскоре он был уже далеко от брода, по которому отряд капитана Еремеева входил в его родную станицу, так неожиданно прорвавшись сквозь боевое охранение и выйдя в тыл красным кавалеристам Озерова. Никто не мог ожидать такого внезапного нашествия целой огромно массы войск белогвардейцев. На станции Каменецкая стоял под парами бронепоезд, отправлявшийся в красный тыл за боеприпасами, которые были на исходе. Кириллу непременно надо было попасть на эту станцию, он сделал всё для того чтобы проскочить и не угодить в логово врага.
Когда добрался туда под вечер, тут же ринулся искать начальника станции:
- Погрузились уже, отчалили, - был ему ответ. - А вона ещё на путях товарняк стоит, что на Ростов идёт... Там конники Сидорова, ты к ним поступай!
Кирилл направил коня на пути погрузки товарняка.
- Товарищ Сидоров, станицу Зеленодольскую заняли Еремеевцы, а я с вами, можно? Никак мне нельзя было остаться-то... Тут же донесут! За деда душа вся изболелась, но он старый казак, не пожелал поехать, - гарцуя на коне, выкрикивал Кирилл, подъехав к Сидорову вплотную.
- Ты кто, откуда будешь, чей?! - посыпались вопросы.
- Сергея Антонова сын, станичного кузнеца... Сам я уполномоченный ревкома, оставленный на должности посыльного при комиссаре, товарище Веденееве. Он сбор отряда сразу объявил, когда стало известно о мятеже... они ещё два дня назад выехали на Механошино и в Погорелки. Но ничего не слыхать от них, а Еремеевцы лютуют... Вот дед меня и спровадил, тем более, что войск в станице наших не осталось.
- Правильно сделал, что сбежал, так хоть уцелеешь!.. Присоединяйся, ты я вижу, хлопец боевой! - оглядев его, сидящего верхами, сказал Сидоров. - Мы сейчас грузимся и под Курск. Там мои конники соединяться с частями Смородина и с местным отрядом Жукова, а для тебя тоже дело найдём, дорогой многое чего может измениться в обстановке. Нам приказано прибыть на место не позднее чем через двое суток, едем через Москву!.. Везде по всему фронту наступают, в центре тоже не сладко приходится. Решение по нашему полку будет приниматься в пути!.. Ну, присоединяйся, Сергеевич! - Сидоров подал руку Кириллу, помог ему спрыгнуть с седла, показал куда можно поставить коня, в какой вагон, а сам побежал вдоль путей отдавать нужные в дороге приказы.
Лето 1918 года. В ночь на 9 июля в городе Муроме вспыхнул антисоветский мятеж. Красноармейцев, застигнутых врасплох, белогвардейцы рубили шашками, расстреливали в упор. В неравной схватке мятежники тоже понесли потери и, чтобы восполнить их, был объявлен набор в Белую гвардию. На созванном митинге представитель генерала Алексеева и соратник Бориса Савинкова, лидера северной Добровольческой армии, заявил:
- Большевики - наши лютые враги, но мы их сметём! И сделает это Белая гвардия! Она наша сила и наша надежда, и тот, кто вступит в её ряды, поможет нам в зародыше уничтожить новую власть! В этой кровавой схватке мы, господа, не одиноки, ибо по всей России поднялись антисоветские восстания, - запальчиво продолжал оратор. - На Дону уже создана Добровольческая армия генерала Корнилова, она двинулась на Кубань...
Однако, рано ликовали мятежники - им не удалось установить свой контроль в Муроме. Большевики, не попавшие в их лапы, бросили клич: "Все на борьбу с мятежниками!" Уже на другой день к городу двинулись отряды красных бойцов из Владимира, Коврова, Москвы. Вскоре Муром был взят в полукольцо и мятежники были разбиты. А в это время белогвардейцы в упорных боях потеснили красные войска и ворвались в город Казань. Их "народная армия" развернула в городе кровавый террор против большевиков, революционно настроенных рабочих и матросов...
Владимирский отряд из трёхсот красноармейцев, сыгравший основную роль в подавлении мятежа в Муроме, в ночь на 15 июля расположился на отдых в небольшой деревне. Расседлав лошадей, бойцы, наскоро поужинав, стали укладываться на ночлег. Но командиру отряда Кириллу Мерецкову не спалось. Поправив на боку маузер, он сел на пенёк и закурил. Тишина окутала всё окрест, слышался лишь храп лошадей, казалось, что днём боя не было, не рвались снаряды, бойцы не ходили в штыковую. В небе ярко горели звёзды, они мигали, словно перешёптывались меж собой.
"На рассвете, наверное, двинемся на Казань, - вздохнул Мерецков, довольный тем, что за неделю упорных боёв его не задела пуля. - Хватит ли у нас сил?.." Недавно полк, куда входил их отряд, был переброшен к Свияжску. Там он вошёл в состав Левобережной группы 5-й армии, которая получила задачу очистить местность от врага вплоть до реки Казанки. Удастся ли теперь опрокинуть белых и освободить Казань?.. Мерецков уже успел почувствовать запах боя, и, даже когда в рукопашной схватке белогвардеец занёс над ним шашку, он вмиг вскинул маузер и в упор выстрелил в казака. Тот кулем свалился с лошади, а комиссар сразил усатого белогвардейца, но не убил его, а ранил в руку. Мерецков слез с коня и перевязал его. Усмехнувшись, молвил:
- Будь ты на моём месте, казак, а я на твоём, ты бы наверняка добил меня, не так ли? А я отнёсся к тебе по-братски, даже руку перевязал. Какой же я тебе враг, а?
Раненый дёрнулся, у него перехватило дыхание:
- Не враги вы мне, красные... Я в Бога верю, а посему нет у меня врагов, кроме самого лютого демона, а вы с ним в одной связке состоите. Как быть?! - прохрипел он. - Но ты сейчас меня пожалел, а посему, не пойду я против твоего отряда... Вера мне не позволит стрелять в человека, спасшего мне жизнь.
- Очень разумно рассудил, казак, - одобрительно произнёс Мерецков. Он подозвал к себе адъютанта и приказал отправить раненого в лазарет.
- Слушаюсь, товарищ комиссар! - бодро ответил адъютант и поспешил к санитарам, перевязывающим раненых бойцов неподалёку.
Поезд прокатился по рельсам, стал, отдуваясь и выпуская клубы белого пара из-под колёс. Сидоров с адъютантом первые спрыгнули на землю и побежали вдоль вагонов.
- Быстрее, быстрее! - кричал он на бегу своим бойцам. - Что вы как варёные куры? Выкатывайся и строиться!.. Громов и Калитин поедут дальше со мной на Курск. Ваши сборные отряды сейчас на станции примут пополнение людьми и фуражом, а Говорков с Антоновым пойдут на помощь муромчанам. Там под Муромом дела плохи, а у вас сильное подкрепление в этот раз. Говорков, ко мне подойдите!.. Антонов, собрать своих людей и выводите лошадей из вагонов!..
К ночи отряд Говоркова был под Владимиром. Шли открытым полем, впереди пылало зарево, горела деревня Ясная. Мелкую речушку, приток Клязьмы, проскочили быстро в брод, конники поднялись на пологий склон над рекой, вышли на окраину деревни. Погорельцы их встретили настороженно, в глазах был испуг, растерянность. Банда Сокольского, пользуясь неразберихой последних дней, буквально разорила деревню, а перед побегом в местные леса и на болота, подожгла дома на центральной усадьбе. Пламя занялось быстро, от ветра распространилось по всей деревне, уцелело мало домов. На постой с ночлегом отряд Говоркова расположился на окраине у озимой пашни возле уцелевшего дома вдовы Камариной.
Лошади храпели во дворе, бряцали сбруей, тянули жадные губы к желобу с прохладной водой. Люди в повалку теснились под навесом и под открытым небом возле низенькой избы, самому Говоркову было не до сна:
- Кирилл, что там на Радужной, высылали разведку? - спрашивал он у Антонова, сидевшего рядом и чинившего свою одежду.
- Да, ещё по ходу... Пусто там, болота одни, топи... Но, думается, что именно туда и рванут бандиты, когда кольцо замкнём у Судогды. Усадьба там давно опустела, кордон бывший на пригорке стоит, дом лесника цел остался. Как убежище может кому-то сгодится. Я оставил там людей на всякий случай.
- Правильно, посыльного надо пустить к владимирскому полку, подготовь человека... Возможно, мы в этот полк вскорости вольёмся!
Кирилл Антонов поднялся, поправил на себе гимнастёрку и пошёл искать человека для посыльной миссии.
После установления советской власти в Судогде, уездном городке Владимирской губернии, где жил и работал другой Кирилл по фамилии Мерецков, его назначили председателем военного отдела местного совета и ответственным по вопросам демобилизации старой армии. Весь день перед прибытием отряда Говоркова, который задерживался по объективным причинам, Кирилл провёл в соседней деревне, где красноармейцы разгромили банду, а её главаря взяли в плен. Поздравив их с победой, Мерецков заявил:
- У нас много врагов! Кулаки и бандиты, ведомые белыми, нападают на наши города и сёла, зверски убивают большевиков и тех, кто сочувствует советской власти, борется за неё. Никакой пощады врагам! Дадим же клятву, что оружие в наших руках не дрогнет!
- Клянёмся! - раздались дружные голоса.
Под вечер Кирилл Мерецков прискакал домой. Соскочив с коня по кличке Орёл, он привязал его у калитки, дал ему охапку свежего сена. Из дома вышла мать.
- Слава Богу, живой! - воскликнула Анна Ивановна, обнимая сына. - А я-то вся горем изошла, когда ты на рассвете ускакал в поле. Сосед мне сказывал, что в ближайшей деревне беляки да их пособники бандиты всех сельчан согнали в сельсовет и подожгли дом, там заживо сгорело со своими родителями немало детей. Кто их остановит этих зверей?
- Я их остановлю, мама! У меня теперь тоже есть власть!
Мать заглянула ему в глаза:
- Кем тебя назначили, сынок?
- Я председатель военного отдела, буду создавать отряды красногвардейцев, и мы этих беляков заставим сложить оружие, а станут противиться - изрубим шашками!
- А ты говорил мне, что желаешь стать учителем в сельской школе.
- Раздумал я, мать, - усмехнулся Кирилл. - Первое боевое крещение решило мою судьбу. Моё место - армия!
- Правильно, сынок! - рявкнул подошедший отец. - Быть командиром не каждому дано. А у тебя по этой линии есть талант, так что плети свою судьбу по военной части, может, и станешь генералом!
Всю неделю преследовали бандитов, но они ушли далеко в лес, в болота, где их трудно было атаковать. Тогда отряд Мерецкова вернулся в Судогду и, как оказалось, вовремя. Секретарь исполкома Григорий Журавлёв получил приказ от губернского военкома срочно сформировать группу бойцов и включить их в состав Владимирского отряда, который на днях уедет на Восточный фронт. Он вызвал к себе Мерецкова:
- У тебя с собой карта? - спросил Журавлёв. - Давай её на стол! Видишь эту деревню, что расположена у самой речки? Так вот разведка донесла, что в ней засела группа генерала Пепеляева, а её костяк - офицерский батальон. Твой отряд, Кирилл, их не осилит, поэтому начальство решило объединить отряды. Те, что нам были посланы в помощь от Сидорова, до сих пор гоняют банды по лесам у Радужного кордона, там разогнали беляков по самое "не могу"! Мощные ребята, надо их дождаться...
Всё сделали за три дня, и объединённый отряд возглавил бывший офицер царской армии капитан Говорков, а Мерецкова назначили комиссаром. Утром Кирилл прибыл в отряд, но Говоркова ещё не было. Бойцы меж собой стали обсуждать, кто такой товарищ Говорков и умеет ли он рубить шашкой. Высокий, плечистый и бородатый боец неприятно хохотнул:
- Золотопогонники нам не друзья, да ещё с казацкого Дона шушеру всю собрал. Вчера они служили царю-батюшке, а сегодня заверяют большевиков, что будут отчаянно сражаться с белыми. Я им не верю! - В его левом ухе качалась золотая серьга, она ярко блестела на солнце и слепила глаза, по всему было видно, что он тоже казак, и как раз - с Дона!
- Кто ты такой? - спросил его Мерецков.
- Яков Орёл! - заулыбался громила, его чёрная, как дёготь борода качнулась. Он похлопал Мерецкова по плечу. - Вы мне, товарищ комиссар, по душе. А вот командира мы проверим, кто он такой и чего стоит!
Мерецков метнул на красногвардейца сурово-осуждающий взгляд:
- Боец Орёл, кто вам дал право плохо отзываться о командире?
Бородач смутился, скулы у него покраснели.
- Виноват! - хмуро бросил он.
- Вот так-то лучше! - Мерецков уняв волнение, спросил: - А зачем на ухо нацепили серьгу? - и строго приказал: - Снять! Это бандиты да конокрады носят серьги, а вы боец революционной армии, надежда и меч трудового народа!..
В это время на полном скаку во двор через забор влетел всадник. Бойцы в испуге отскочили в сторону, а всадник осадил лошадь и ловко словно циркач, выскочил из седла. Привязал коня к дереву стал отряхивать френч. Мерецков подошёл к нему:
- Лихо вы въезжаете во двор! - усмехнулся он. - Зачем же прыгать, если можно легко открыть ворота?
- Кто вы такой? - насупил брови всадник. На его кожаной фуражке поблёскивала красная звёздочка.
- Комиссар отряда Мерецков! - представился Кирилл. - А вы кто?
- Командир объединённого отряда бойцов капитан Говорков!
- Я же говорил вам, товарищ комиссар, что наш командир из бывших царских офицеров, - подал голос Яков Орёл. - А на бывших надежды мало...
Кажется эти слова больно кольнули Говоркова, но он не подал виду и приказал комиссару построить отряд.
- Я буду держать речь!..
Триста красногвардейцев выстроились во дворе штаба. Они с интересом смотрели на Говоркова. В его круглых, как медные пятаки, глазах горели искорки.
- Товарищи бойцы, я назначен командиром отряда, - просто сказал он. - Дня через два-три мы вольёмся в 227-й Владимирский полк. Такая штука получается. Царь по душе господам капиталистам, а мы отдали свои сердца трудовому народу, - Говорков прошёлся вдоль строя. - Сам я бывший царский офицер в чине капитана. В прошлом году во время революции перешёл на сторону советской власти. Если у кого-либо из вас возникли сомнения насчёт моей персоны, то заявляю, что сражаться с врагами буду до последнего вздоха! И если в бою дрогну или попытаюсь уклониться от вражеского огня, можете меня расстрелять! Это я изволил сказать о себе. Теперь скажу о том, что требую от вас. Строжайше соблюдать воинскую дисциплину, смело и дерзко идти на беляков! - он с минуту помолчал. - Есть вопросы?
- Почему вчера вы не прибыли к нам? Мы ждали, - спросил Яков Орёл.
- Я просился на фронт сражаться с белочехами, но меня направили к вам.
По рядам бойцов прошёл шумок. Мерецков поднял руку и вмиг все стихли.
- Я полностью доверяю капитану Говоркову, так что любой его приказ надлежит исполнять в точности!
Распустив строй, Говорков пригласил Мерецкова к себе. Он поблагодарил комиссара за добрые о нём слова, заявив, что тоже ему доверяет.
- Мне о вас говорил председатель Судогдского исполкома в том смысле, что на вас я могу полностью положиться. По его словам, есть у вас большевистская закалка, а сами вы из бедной крестьянской семьи. Словом, мы оба верой и правдой служим делу революции. А теперь, - продолжал Говорков, - хочу поведать вам, куда мы пойдём и что будем делать...
Отряд Говоркова влился во Владимирский полк, которым командовал бывший офицер Кузнецов. С виду он казался скромным и тихим, однако в военном деле был дока, не раз участвовал в боях, получил тяжёлое ранение, но, когда выздоровел, снова ушёл на фронт, а затем сразу же перешёл на сторону большевиков.
Весь следующий день Мерецков провёл в отряде, забот у него хватало: получали оружие и боеприпасы, продукты питания. Кажется, всё сделал как надо. Вернувшись к себе, сел ужинать. Вдруг без стука к нему в кабинет вошла девушка лет двадцати пяти с улыбкой на худощавом лице.
- Добрый вечер, комиссар... - звонко начала она с порога, но Мерецков прервал её вопросом:
- Позвольте, кто вы?
- Вот так встреча! - ехидно усмехнулась девушка. Она была худенькая, невысокого роста, но крепкая, с серёжками в маленьких ушах. - Кто я? - она хитро прищурилась. - А разве вам командир полка не сказал? Я заместитель комиссара, то есть - ваш!
Мерецков смутился, заметно покраснел. Выручил его вошедший секретарь партийного комитета полка Наумов. Он взглянул на девушку.
- Ты, Настя, раньше времени вошла сюда, - Наумов перевёл взгляд на Мерецкова. - Это ковровская работница Настя Корунова, ваш боевой заместитель, так что прошу жаловать, но не любить, - пошутил он. - Искали для вас толкового парня, но увы! - Наумов развёл руками. - Теперь вот её назначили. Прошу ввести её в курс дела. Должно быть, завтра на рассвете полк выступит на фронт.
- Хорошо, я всё сделаю, что надо, - отозвался Мерецков. - А вы сейчас куда торопитесь?
- К командиру полка, нам надо обсудить некоторые вопросы. В местах, которыми нам надлежит пройти, полно белочехов. Наверняка придётся вступать с ними в бой...
Голову в комнату комиссара просунул стремительный и ловкий парень, лет двадцати, только что вернувшийся со своим отрядом из разведки. Он по свойски кивнув головой Мерецкову, что тому очень не понравилось, протянул руку и ухватил Настю за подол узкой юбки. Она со смехом тут же юркнула за ним в тёмный коридор. Наумов поправил на носу очки, с краской на лице повернулся к комиссару, откашлялся, и улыбнувшись произнёс:
- Парень её, уж очень нетерпеливый и быстрый, одним словом, лихой казак. Его ценит командир, как отличного разведчика... Тёзка ваш, Кирилл Антонов!
(Из первой части трилогии "Непобеждённые").
Автор трилогии - Ольга Азарова.