Адвокат для потерпевшего, или, если говорить языком УПК (Уголовно-процессуального кодекса), представитель потерпевшего — не слишком частый участник в уголовных делах, особенно если потерпевшее лицо является физическим. С потерпевшими — юридическими лицами ситуация иная: там своя специфика, и само юридическое лицо не может участвовать в деле напрямую.
Обычно адвокаты появляются в уголовных делах со стороны потерпевшего тогда, когда те стремятся получить максимальную компенсацию за причинённый ущерб. Иногда это происходит, когда вынесенный приговор кажется потерпевшему несправедливым: слишком мягкое наказание, заниженная оценка ущерба — и он хочет оспорить приговор в апелляции. Нередки случаи, когда обвиняемый имеет определённый административный ресурс, и потерпевшие опасаются, что виновный уйдёт от ответственности.
По моим наблюдениям, наиболее известными случаями участия представителей потерпевших были уголовные дела, получившие широкий общественный резонанс, а также дела о ДТП, убийствах или причинении тяжкого вреда здоровью. Сам я неоднократно работал представителем потерпевшего именно по таким категориям дел.
Часто работа представителя потерпевшего на этапе следствия сводится к участию в допросах, ознакомлению с материалами дела и подготовке иска о компенсации морального и материального вреда. На следствии представитель обычно поддерживает позицию следствия, а в суде действует совместно с прокурором — государственным обвинителем. Безусловно, важна и моральная поддержка людей, которые сами пострадали или потеряли близких. Часто именно она ценится потерпевшими даже выше, чем достигнутый результат в виде суммы, указанной в приговоре как компенсация морального вреда.
Существуют категории дел, например, о причинении побоев или лёгкого вреда здоровью, где обвинителем выступает сам потерпевший, и на помощь прокурора рассчитывать нельзя.
Однако порой работа представителя потерпевшего превращается в борьбу со следователем. Так, в одном из дел об обвинении в убийстве брата моей доверительницы мне пришлось бороться за то, чтобы следователь наложил арест на имущество обвиняемого — чего тот делать не хотел, создавая видимость невозможности получить сведения о наличии такого имущества. Затем я подталкивал следствие и ускорял его работу, поскольку несколько месяцев по делу вообще ничего не происходило. В суде пришлось активно доказывать вину обвиняемого, поскольку прокурор не проявлял должной активности, а защита обвиняемого старалась использовать неочевидность его причастности к преступлению. А в апелляции мне даже пришлось спорить с прокуратурой, которая по непонятной причине отозвала своё представление, посчитав выплаченную компенсацию морального вреда моим доверителям более чем достаточной.
Но все эти трудности оказались мелкими невзгодами после того, как суд полностью возместил моим доверителям расходы на мои услуги — и даже за счёт казны. То есть люди получили деньги не дожидаясь, пока судебные приставы взыщут их с осуждённого, а почти сразу после вступления приговора в законную силу. По моей практике, такая практика — не исключение, а скорее норма.
Ответ на вопрос почему так происходит кроется в позициях Конституционного Суда РФ от 2007 и 2009 годов, а также в Постановлении Правительства РФ от 01.12.2012 № 1240 (ред. от 11.08.2025) «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с уголовным судопроизводством…», которое закрепляет намерение государства содействовать развитию институтов квалифицированной юридической помощи гражданам.
Поэтому надеюсь на вашу поддержку, уважаемый читатель, в распространении этой информации среди окружающих вас людей.
_____________________________________
P/s. Я искренне рад, когда мои публикации награждают лайками, еще больше, когда их комментируют и задают вопросы.
Потому, прошу не ограничивать себя в эмоциях, лайкать, комментировать, задавать вопросы!
Можете даже поспорить со мной!
С уважением, адвокат Павел Козюков.