Мама жаловалась, что пенсии не хватает. Странно — раньше хватало с запасом. Решила проверить выписку и обомлела: каждый месяц кто-то снимал по тридцать тысяч. Этот кто-то оказался моей сестрой.
Наша мама — пенсионерка, семьдесят два года. Живёт одна в трёхкомнатной квартире, получает хорошую пенсию — муж был военным, надбавки приличные. Всегда хватало и на жизнь, и на подарки внукам.
Нас с Кариной разделяют три года. Я старшая — работаю бухгалтером, замужем, двое детей. Карина — младшая, разведена, сын-подросток. Работает продавцом в магазине, зарплата маленькая.
Отношения у нас всегда были ровные. Не подруги, но и не враги. Созванивались раз в неделю, виделись по праздникам.
Полгода назад мама начала жаловаться.
— Танюша, не понимаю, куда деньги уходят. Раньше до пенсии доживала спокойно, а теперь — к двадцатому числу пусто.
— Может, цены выросли?
— Выросли, но не настолько же!
Я списывала на возраст. Думала — путается, забывает траты. Предложила вести тетрадку расходов.
— Какую тетрадку? Я не дура ещё!
Обиделась. Перестали обсуждать.
А потом случился тот разговор.
Мы сидели у мамы на кухне — я, она и Карина. Чай, пироги, болтовня о внуках. Мама вздохнула.
— Опять пенсия кончилась. Не знаю, как до следующей дотяну.
— Давай я переведу, — предложила я.
— Не надо, справлюсь.
— Мам, это нормально. Дети должны помогать.
Карина молчала. Странно молчала — опустила глаза, вертела чашку в руках.
— Кариш, ты чего? — спросила я.
— Ничего. Устала просто.
Мама ушла в комнату за альбомом с фотографиями. Карина наклонилась ко мне.
— Тань, не переводи ей деньги.
— Почему?
— Ну... она транжирит. На ерунду всякую.
— На какую ерунду?
— Не знаю. Но транжирит.
Странный разговор. Я запомнила.
Через неделю приехала к маме помочь с компьютером. Она хотела научиться оплачивать коммуналку онлайн.
— Давай посмотрим твой банк, — предложила я. — Покажу, как переводить.
Открыла приложение. И увидела выписку.
Каждый месяц — снятие наличных. Тридцать тысяч. Иногда — тридцать пять. Через банкомат в торговом центре.
— Мам, ты снимала тридцать тысяч?
— Когда?
— Вот, смотри. В прошлом месяце. И до этого. И до этого.
Мама нахмурилась.
— Не снимала. Я наличными почти не пользуюсь.
— А кто тогда?
Мы переглянулись. И обе поняли.
— Карина, — прошептала мама.
— Мам, не может быть...
— У неё есть карта. Я дала на всякий случай. Когда болела год назад.
Дубликат карты. Для экстренных ситуаций. А экстренная ситуация, оказывается, была каждый месяц.
Я позвонила Карине.
— Кариш, можешь приехать к маме?
— Зачем?
— Поговорить надо.
— О чём?
— Приезжай. Узнаешь.
Она приехала через час. Напряжённая, с бегающим взглядом. Знала, зачем вызвали.
Мама положила перед ней выписку.
— Объясни.
Карина посмотрела на бумагу. Побледнела.
— Мам, я собиралась вернуть...
— Сколько ты взяла?
— Не помню точно...
— Сто восемьдесят тысяч за полгода, — сказала я. — Вот выписка.
Мама охнула.
— Сто восемьдесят?!
— Мам, ты не понимаешь! У меня ситуация! Костику репетиторы нужны, кредит за холодильник, за телефон...
— За телефон?! Ты украла у меня сто восемьдесят тысяч на телефон?!
— Не украла! Взяла! Собиралась вернуть!
— Когда?! Ты полгода брала и молчала!
Карина заплакала. Громко, некрасиво. Размазывала слёзы по щекам и причитала.
— Вы не понимаете, как мне тяжело! Одна с ребёнком! Зарплата копеечная! А вам хорошо — у Тани муж богатый, у мамы пенсия большая! А я?!
— Ты могла попросить, — сказала я тихо.
— Просила! Мама отказывала!
— Неправда! — мама вспыхнула. — Я всегда давала, когда просила!
— Мало давала! А мне много надо!
Много. Тридцать тысяч в месяц — много. Тайком, без спроса.
— Карина, — я старалась говорить спокойно, — ты воровала у мамы. Полгода. Это называется кража.
— Я не воровала! Это семейные деньги!
— Это мамины деньги. Её пенсия.
— Вы меня обвиняете?! Собственную дочь и сестру?!
— Мы констатируем факт.
Карина вскочила.
— Знаете что? Идите вы! Обе! Я вам не нужна — и вы мне не нужны!
И ушла. Хлопнула дверью так, что посыпалась штукатурка.
Мама сидела бледная, с трясущимися руками.
— Как она могла? Родная дочь...
— Мам, люди разные.
— Но я же давала ей деньги! Когда просила — всегда давала!
— Видимо, ей было мало. Или стыдно просить.
— Стыдно просить — но не стыдно воровать?!
Ответа у меня не было.
На следующий день я поменяла маме карту. Новый номер, новый пин-код. Дубликат — никому.
Карина не звонила две недели. Потом прислала сообщение:
«Когда вернёте карту?»
Я не ответила.
Ещё через неделю позвонила маме:
— Мам, прости. Я была неправа.
— Вернёшь деньги?
— Не могу сейчас. Но постепенно верну.
— Постепенно — это сколько?
— Не знаю. По возможности.
Мама положила трубку.
Прошло четыре месяца. Карина вернула двадцать тысяч. Осталось сто шестьдесят. По её «возможностям» — лет на восемь.
Мы не общаемся. Мама — тоже. Звонит иногда узнать про внука, но разговоры короткие, сухие.
— Как Костя?
— Нормально.
— Передай привет.
И всё.
Родные люди. Была сестра — стала чужая. Из-за денег? Нет. Из-за лжи. Из-за предательства.
Мама до сих пор плачет иногда. Не из-за денег — из-за того, что дочь обманывала полгода. Смотрела в глаза и врала.
А я думаю: как это — красть у собственной матери? Как можно?
Ответа нет. И не будет.
---
А у вас были случаи, когда родные брали деньги без спроса? Как справлялись? Делитесь — может, кому-то поможет.
---
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы из жизни, подписывайтесь на мой канал, также буду благодарны за Ваше мнение в комментариях и Ваши 👍!
Ваша Милена Край!