После того как Антон ушёл в сторону деревни, Ольга с Варей решили продолжить поиски Стаса. Таня и Андрей остались у озера — на случай, если пропавший друг или отправившийся за помощью Антон вдруг вернутся.
Лес окутал их тишиной, нарушаемой лишь редким скрипом веток и шорохом листвы под ногами. Воздух был насыщен запахами прелой хвои, влажной земли и отдалённой сырости болота. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую крону, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Ни единой тропы, ни малейшего следа присутствия человека — только первозданная глушь, будто сама природа не желала, чтобы сюда ступали чужие.
Деревья постепенно расступились, и перед ними возникло болото — мрачное, неподвижное, затянутое сероватой дымкой. Поверхность воды казалась застывшей, лишь изредка по ней пробегала лёгкая рябь, будто что‑то шевелилось в глубине. Вокруг царила странная, гнетущая тишина — даже птицы не пели, будто боялись нарушить покой этого места.
— Смотри! — вдруг воскликнула Ольга, указывая куда‑то на другой берег болота. Её голос дрогнул.
— Что? — настороженно спросила Варя, вглядываясь в туманную пелену.
— Кажется, это Стас! — Ольга сделала шаг вперёд, сжимая в руке крепкую палку, которую подобрала по пути.
Варя замерла. Она всматривалась в ту же точку, но не видела ничего, кроме поросшего мхом берега и тёмной воды. Её словно пригвоздили к месту — ноги отказывались идти, а в груди нарастала ледяная тревога.
— Оля, нет! Здесь что‑то не так! Вернись! — крикнула она, но голос прозвучал слабо, будто утонул в вязком воздухе.
— Там Стас! — упрямо повторила Ольга и продолжила осторожно ступать по кочкам, обходя топкие места. Палка то и дело проваливалась в мягкую почву, но она упрямо продвигалась вперёд.
Когда Ольга подошла ближе, её сердце сжалось от ужаса. Это действительно был Стас — но какой‑то неправильный. Он сидел на краю болота, опустив ноги в воду, совершенно неподвижный. Его поза была неестественно ровной, словно его поставили сюда, как куклу. Голова слегка наклонена, взгляд устремлён в одну точку — пустой, безжизненный.
Ольга остановилась в паре шагов от него, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Она медленно протянула руку и тронула друга за плечо.
— Стас! — её голос звучал напряжённо и испуганно.
Он не отреагировал. Только веки дрогнули, будто пытались сфокусироваться, но безуспешно. Ольга наклонилась ближе, всматриваясь в его лицо. Кожа была бледной, почти серой, с синеватым отливом, а на шее проступали странные тёмные разводы, похожие на водоросли.
— Стас, ты меня слышишь? — она схватила его за руку. Пальцы были ледяными, но ещё податливыми — он точно не был мёртв. Но что‑то в нём было не так.
Внезапно он медленно повернул голову. Движение было плавным, будто суставы не сопротивлялись, а скользили. Губы шевельнулись, но вместо слов вырвался лишь тихий, булькающий звук — будто вода переливалась в горле.
— О‑ольга… — наконец прошептал он, с трудом выталкивая слова. — Беги…
И тут же его взгляд снова потух. Голова безвольно склонилась набок, а из приоткрытого рта потекла тонкая струйка мутной воды.
Ольга вскрикнула и отшатнулась. В этот момент болото зашевелилось. Поверхность воды покрылась рябью, будто под ней скользили десятки невидимых тел. Из глубины донёсся низкий, протяжный гул — не то стон, не то зов.
— Оля! — Варя бросилась вперёд, забыв о страхе. Она прыгала по кочкам, рискуя провалиться, но не могла оставить подругу.
Когда Варя наконец добралась до Ольги, та стояла, словно окаменевшая, глядя на Стаса. Он снова сидел неподвижно, будто кукла, брошенная ребёнком.
— Надо уводить его отсюда! — Варя схватила Ольгу за руку, пытаясь оторвать от этого жуткого зрелища.
— Он… он уже не с нами, — прошептала Ольга, голос её звучал глухо, будто издалека. — Ты видела, что из него вылилось? Это не слюна… это вода из болота.
Варя сглотнула. Она понимала: если они останутся здесь ещё хоть на минуту, то рискуют стать такими же — пустыми оболочками, покорно ждущими своей участи.
— Пошли! — она резко потянула Ольгу назад. — Мы не сможем ему помочь, пока не поймём, что с ним случилось.
Они отступали, не отрывая взгляда от Стаса, пока тот не растворился в тумане, окутавшем болото. Только тогда Варя позволила себе обернуться.
— Что это было? — голос Ольги дрожал. — Он же говорил со мной! Он просил бежать!
— Это было не он, — твёрдо сказала Варя. — Кто‑то или что‑то использовало его образ, чтобы заманить тебя.
За их спинами болото тихо плескалось, будто смеялось над их попытками спастись. В воздухе витал запах тины и разложения, а туман всё густел, скрывая от глаз то, что таилось в глубинах.
Когда они вернулись к лагерю, Таня и Андрей встретили их встревоженными взглядами.
— Где Стас? — сразу спросил Андрей, поднимаясь на ноги.
— Мы нашли его, — Варя перевела дыхание. — Но он… не в себе. Точнее, его тело там, а сам он… пропал.
— Что значит «пропал»? — Таня побледнела.
— Он сидел у болота, будто кукла. Говорил что‑то, потом из него потекла вода… — Ольга запнулась, её голос сорвался. — Это было не по‑настоящему.
Андрей нахмурился, оглядываясь на озеро. Туман над водой стал гуще, почти непроницаемым. Вдалеке, за кромкой леса, раздался тихий, протяжный смех — тот самый, что Варя слышала ночью. Он звучал отовсюду: из‑за деревьев, из тумана, даже из‑под земли.
— Нам нужно уходить, — сказал Андрей. — Прямо сейчас.
— А Стас? — Варя сжала кулаки. — Мы не можем его бросить.
— Мы не знаем, кто это сейчас, — тихо ответил Андрей. — И не знаем, чем это закончится, если мы попытаемся его забрать.
В этот момент ветер донёс из леса слабый, но отчётливый звук — будто кто‑то медленно хлопал в ладоши. Хлопки раздавались вразнобой, то ближе, то дальше, создавая жуткую мелодию, от которой волосы на затылке вставали дыбом.
И тогда все поняли: они больше не гости в этом лесу.
Они — добыча.
Кое‑как разожгли костёр — дрова отсырели, и пламя то и дело гасло, будто сопротивлялось. Подруги старались не отходить от него далеко: огонь казался единственным островком безопасности в сгущающейся тьме. Ужинать никто не хотел — аппетит пропал, а в горле стоял ком, мешавший даже глотнуть чаю.
— Надо что‑то поесть, а то у нас сил не останется, — проговорила Таня, поднимаясь с походного кресла. Её голос звучал натужно, будто она заставляла себя говорить.
Ольга с Татьяной на скорую руку приготовили нехитрый ужин: разогрели консервы, нарезали хлеб, заварили чай в закопчённом котелке. Запах пищи не вызывал аппетита — он смешивался с терпким ароматом дыма и влажной земли, создавая тошнотворный коктейль. Андрей молча смотрел на костёр, его взгляд был пустым, будто он видел в пламени что‑то, недоступное остальным.
— Варь, расскажи ещё раз — что точно говорила та бабка? — наконец попросил Андрей, не отрывая глаз от огня.
Варя послушно пересказала короткий разговор со старухой у магазина — каждое слово, каждую интонацию. Её голос дрожал, но она старалась не упустить ни малейшей детали.
— Нас предупредили, но мы ж самые умные, — с горечью сказала Варя, обхватив себя руками. — Стаса нет, Антон, я думаю, тоже не вернётся. А нас отсюда так просто не отпустят.
— Не ной, — голос Андрея прозвучал глухо и зло. Он резко пнул угли, и искры взметнулись в воздух, словно испуганные светлячки.
— Андрей! — возмутилась Таня, её глаза вспыхнули. — Нам всем не по себе. Мы все напуганы.
— Да пошла ты! Это вы виноваты! — он вскочил, его лицо исказилось от ярости. — Вы все рвались сюда, как одержимые!
— Чего? Андрей! Мы все на нервах, успокойся, — Ольга попыталась сгладить конфликт, но её слова утонули в гробовой тишине.
Мужчина резко встал, опрокинув кресло, и, не говоря ни слова, ушёл в палатку. Таня растерянно смотрела ему вслед, но не пошла за ним. Ольга с Варей тихо переговаривались, обсуждая, что делать дальше, и не заметили, как Татьяна исчезла в темноте.
— А где Таня? — вдруг спросила Ольга, озираясь. Её голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине.
— Вроде тут была, — Варя всматривалась в черноту за пределами светового круга. — Может, отошла к озеру?
— Вот же! — Ольга вскочила, её лицо исказилось от тревоги. — Таня! Тань! — кричали подруги в темноту, но ответом им был лишь шелест листьев и далёкий крик ночной птицы.
Андрей не вышел из палатки, а Таня не вернулась. До утра обе не сомкнули глаз, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Ветер то и дело приносил странные звуки — то ли смех, то ли шёпот, то ли плеск воды. Они сидели у костра, обхватив колени, и ждали рассвета, который всё не наступал.
Утром не было ни Тани, ни Андрея. Палатка Андрея оказалась пустой — спальник был смят, но следов того, куда он мог уйти, не было. Варя и Ольга остались вдвоём.
— Нам конец, — прошептала Варя, её голос дрожал. — Мы сами виноваты. Надо было слушать старуху.
— Может, пойдём в сторону деревни? — Ольга говорила тихо, будто боялась, что кто‑то услышит. — Не так уж и далеко. Мы же знаем дорогу, по которой Антон ушёл.
— Да нас отсюда не выпустят, — выкрикнула Варя, и в её голосе прозвучала истерика. — Не озеро, так лес да болото заберёт. Ты видела, что стало со Стасом? А Таня… — она запнулась, не в силах произнести вслух то, что обе боялись признать.
Лес вокруг молчал, но это молчание было зловещим. Деревья, казалось, склонялись ближе, наблюдая за ними. Туман над озером стал гуще, почти непроницаемым, а вода — чёрной, как чернила.
— Что нам делать? — тихо спросила Ольга, её глаза были полны отчаяния.
— Не знаю, — Варя сжала кулаки. — Но сидеть здесь — значит ждать, пока нас заберут. Надо попытаться уйти. Сейчас. Пока ещё есть силы.
Они собрали немногочисленные вещи — дрожащими руками запихивали в рюкзаки то, что могло пригодиться: спички, воду, остатки еды. Костёр они оставили гореть — пусть хоть что‑то останется после них.
Когда они сделали первый шаг в сторону леса, Варя обернулась. На мгновение ей показалось, что среди деревьев мелькнул силуэт — высокий, стройный, с длинными волосами, спадающими по плечам. Она замерла, сердце пропустило удар.
— Оля, — прошептала она, — там…
— Что? — Ольга остановилась, глядя туда же.
Фигура исчезла. Только ветер прошелестел в ветвях, и этот звук был похож на смех.
— Пошли, — Варя схватила Ольгу за руку. — Быстрее.
И они побежали — сквозь лес, сквозь туман, сквозь страх, который преследовал их, как тень.
Варя и Ольга бежали, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но страх гнал их вперёд. Туман стелился по земле, обвивая ноги, словно пытался удержать.
— Стой! — вдруг крикнула Варя, хватая Ольгу за рукав. — Мы кружим. Смотри — тот же дуб, с расщелиной.
Они замерли, тяжело дыша. Вокруг царила мёртвая тишина — ни птичьих трелей, ни шороха листвы. Только их собственное дыхание нарушало зловещий покой.
— Что теперь? — голос Ольги дрожал. — Мы даже не знаем, куда идём.
Варя огляделась. Деревья стояли плотной стеной, их ветви сплетались в непроницаемый свод. Казалось, сам лес не хотел их выпускать.
И тут вдалеке раздался звук — мерный, глухой стук. Будто кто‑то бил палкой по стволу.
— Слышишь? — Варя напряглась. — Это не природное.
— Может, нам туда не надо? — Ольга вцепилась в её руку.
Но выбора не было. Они двинулись на звук, пробираясь сквозь заросли. С каждым шагом стук становился чётче, а туман понемногу рассеивался.
За поворотом они увидели его.
Назар сидел на поваленном дереве, опершись на свою кривую палку. Его лицо, обычно суровое, сейчас казалось усталым, но в глазах читалась твёрдая решимость.
— Ну и наделали вы дел, — проговорил он, не поднимая взгляда. — Я ждал вас здесь с рассвета.
— Вы… вы знали, что мы придём? — выдохнула Варя.
— Знал. Потому и ждал. — Он наконец посмотрел на них. — Но времени мало. Они уже идут за вами.
Ольга побледнела:
— Кто «они»?
— Те, кому вы не дали даров. У кого не попросили позволения. — Назар поднялся, опираясь на палку. — Озеро, лес, болото — всё здесь живое. И всё требует уважения.
Варя сглотнула:
— Мы не хотели…
— Не хотели, — перебил Назар. — А надо было хотеть. Но поздно каяться. Сейчас — слушайте.
Он подошёл ближе, понизив голос:
— Чтобы уйти, нужно отдать то, что дорого. Не вещи — душу. Вы должны попросить. Вслух. По имени. И назвать цену.
— Какую цену? — прошептала Ольга.
— То, что готовы потерять. Иначе не отпустят.
Варя закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились обрывки старушечьих слов: «Не смотри им в глаза, оставь дары, проси позволения…»
— Как просить? — она подняла взгляд на Назара.
— Встань у кромки воды. Скажи: «Хозяин озера, хозяин леса, хозяин болота — отпустите нас. Возьми мою боль, возьми мой страх, возьми то, что я боюсь потерять больше всего». И потом назови цену.
— А если не сработает? — голос Ольги сорвался.
— Тогда останетесь здесь. Навсегда.
Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинец. Где‑то вдали снова раздался смех — тихий, издевательский.
— Ладно, — Варя выпрямилась. — Пойдём к озеру.
Они вышли к берегу. Вода была чёрной, неподвижной, словно зеркало из обсидиана. Туман клубился над поверхностью, пряча что‑то в своей пелене.
Варя шагнула вперёд, Ольга — следом. Назар остался позади, опираясь на палку, его силуэт растворялся в сумраке.
— Говори, — шепнул он.
Варя глубоко вдохнула:
— Хозяин озера, хозяин леса, хозяин болота — отпустите нас! — её голос дрожал, но звучал отчётливо. — Возьмите мою боль, возьмите мой страх, возьмите то, что я боюсь потерять больше всего.
Она замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Что она готова отдать? Что дороже всего?
— Я отдам… — она запнулась, но заставила себя продолжить: — Я отдам память о доме. О маме. О детстве. Всё, что греет — пусть заберут. Только отпустите.
Вода перед ней зашевелилась. По поверхности пошла рябь, будто кто‑то невидимый кивнул в ответ.
— Теперь ты, — Назар кивнул Ольге.
Та всхлипнула, но шагнула вперёд:
— Хозяин озера, хозяин леса, хозяин болота — отпустите нас! Возьмите мою радость. Мои мечты. Мои надежды. Всё, что даёт мне силы — заберите. Только дайте уйти.
Озеро тихо плеснуло. Туман начал рассеиваться.
— Идите, — сказал Назар. — Быстро. Не оглядывайтесь.
Варя схватила Ольгу за руку. Они побежали вдоль берега, мимо знакомых уже деревьев, мимо того самого дуба с расщелиной. Впереди, сквозь просветы между стволами, пробивался дневной свет.
— Получилось? — выдохнула Ольга, не сбавляя шага.
— Не знаю, — Варя оглянулась.
Позади, у кромки воды, стоял Назар. Он поднял палку, будто прощаясь, и медленно растворился в воздухе.
А за ним, из тумана, выступили фигуры — высокие, бледные, с длинными волосами. Они смотрели вслед беглянкам, но не двигались.
— Бежим! — крикнула Варя.
Через несколько минут они вырвались на опушку. Перед ними лежала дорога — та самая, по которой они приехали. Вдалеке виднелась деревня.
Они остановились, тяжело дыша. Солнце грело их лица, и впервые за эти дни мир казался настоящим.
— Мы живы, — прошептала Ольга, опускаясь на траву. — Мы выбрались.
Варя молча кивнула. Но внутри что‑то оборвалось. Она пыталась вспомнить лицо матери — и не могла. Пыталась вспомнить, как пахнет дом — и не чувствовала ничего.
— Оля, — она повернулась к подруге. — Ты помнишь, что ты отдала?
Ольга посмотрела на неё пустыми глазами:
— Отдала? Я… не помню.
Варя поняла.
Цена была заплачена.
И теперь они обе — уже не те, что раньше.
Варя села на траву рядом с Ольгой, чувствуя, как холод пробирает до костей — несмотря на тёплое солнце. Она пыталась ухватиться за обрывки воспоминаний, но они ускользали, словно дым.
— Что‑то не так… — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. — Я не могу вспомнить… даже лицо мамы…
Ольга повернула к ней голову. В её глазах стояла пустота — не страх, не печаль, а именно отсутствие.
— Ты о чём? — спросила она тихо. — О чём ты не можешь вспомнить?
Варя открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что она хотела сказать? Что пыталась вспомнить? Мысль растаяла, оставив лишь тревожный осадок.
— Не знаю… — наконец выдавила она. — Что‑то было… важное.
Ольга молча кивнула, будто поняла — или просто не стала спорить. Она подняла руку, разглядывая её так, словно видела впервые.
— Странно… — пробормотала она. — Как будто я забыла, как… чувствовать.
Варя хотела обнять её, утешить, но не нашла в себе сил. Внутри была дыра — огромная, бездонная, и она знала: это цена.
Они сидели так долго, пока солнце не начало клониться к закату. Ни одна из них не говорила о том, что произошло. Ни одна не решалась произнести вслух: «Мы отдали часть себя».
Наконец Ольга поднялась.
— Надо идти в деревню. Найти людей. Позвонить… — она запнулась. — Кому‑то.
Варя кивнула и тоже встала. Они побрели по дороге, оставляя за собой лес — молчаливый, равнодушный, будто уже забыл о них.
В деревне их встретили настороженно. Старуха, с которой они разговаривали в начале пути, вышла на порог своего дома и долго смотрела на них, не говоря ни слова.
— Вы вернулись, — наконец произнесла она. — Но не все.
— Мы… пытались, — голос Вари звучал безжизненно. — Но…
— Вы заплатили, — старуха покачала головой. — А теперь учитесь жить с тем, что осталось.
— А можно вернуть? — с надеждой спросила Ольга. — То, что мы отдали?
Старуха горько усмехнулась:
— Цену не возвращают. Можно только принять. Или сойти с ума.
Она протянула им две маленькие льняные сумочки.
— Возьмите. В них земля с края болота. Пока она с вами — те места не смогут вас позвать снова. Но и вы не сможете вернуться туда. Никогда.
Варя взяла мешочек, сжимая его в кулаке. Внутри что‑то шелестело — то ли сухие травинки, то ли пепел.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не благодарите. Это не подарок, а цепь. — Старуха повернулась к двери. — Идите. И помните: мир больше, чем те тени, что живут в лесу.
Через неделю Варя и Ольга сидели в кафе в городе. Перед ними стояли чашки с остывшим кофе, на столе лежала карта — они планировали уехать как можно дальше.
— Я всё думаю… — Ольга прервала молчание. — А что, если это не конец? Что, если они всё ещё где‑то рядом?
Варя посмотрела в окно. По улице шли люди — обычные, занятые своими делами. Никто не замечал, что две девушки за столиком потеряли часть души.
— Они не придут, — сказала она, сжимая в кармане мешочек с землёй. — Пока это со мной — не придут.
— Но что дальше? — Ольга провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Мы же… не целые.
Варя молчала. Она знала ответ, но не хотела его произносить. Дальше — жизнь. Но уже не та.
— Будем жить, — наконец сказала она. — По кусочкам. Как получится.
Ольга кивнула. Не потому, что согласилась, а потому, что не было другого выбора.
За окном сгущались сумерки. Где‑то далеко, за пределами города, шумел лес. Но здесь, среди огней и людского шума, он казался всего лишь тенью — далёкой, неважной, чужой.
И всё же Варя время от времени касалась мешочка в кармане.
Потому что знала: тени не исчезают.
Они просто ждут.
Примечание автора
Эта история родилась из личных наблюдений и размышлений о взаимоотношениях человека и природы. Сегодня мы всё чаще становимся свидетелями того, как человек относится к окружающему миру без должного уважения — потребительски, с пренебрежением к её законам и хрупкому балансу.
Наши предки знали: природа — не бездушный ресурс, а живая, одухотворённая сила. Они почитали Богов и Духов природы, оставляли дары, совершали обряды благодарности. В этих традициях не было слепого суеверия — за ними стояла мудрость поколений, понимание неразрывной связи человека с миром, который его окружает.
Сегодня, когда природные катастрофы становятся всё более частыми и разрушительными, невольно задаёшься вопросом: не является ли это ответом природы на наше безответственное отношение? Не пришла ли пора расплаты за века небрежения, за игнорирование предупреждений, за уверенность в том, что мы вправе брать, не отдавая ничего взамен?
Это мое личное мнение.
Давайте помнить: природа не прощает пренебрежения. Но она же щедро вознаграждает тех, кто относится к ней с уважением и заботой. Наше будущее — в наших руках.
Берегите природу. Цените каждый её дар. Живите в гармонии с миром, который даёт нам жизнь.