В октябре 1928 года в Копенгагене тихо скончалась пожилая женщина, которую местные газеты почтительно назвали «вдовствующей императрицей». Это была Мария Фёдоровна — некогда одна из самых влиятельных женщин Европы, а теперь изгнанница, потерявшая всё. Её жизнь после 1917 года стала историей о стойкости и верности.
На борту Мальборо
В апреле 1919 года на британский линкор Мальборо у побережья Ялты, поднималась не просто пожилая женщина — на палубу ступала последняя живая императрица Российской империи.
В её багаже — немного драгоценностей, одежда, письма, фотографии и иконы. Всё остальное осталось в стране, которая больше не существовала.
Отправившись в Англию, Мария Фёдоровна провела некоторое время у сестры в Лондоне ( королевы Александры), затем вновь в путь.
Конечная точка маршрута — Дания, страна, где она родилась как принцесса Дагмар. Возвращение не принесло радости: в дневниках Мария Фёдоровна фиксировала горечь утраты:
«14 сентября. Пятница. Сегодня 52 года с того дня, как я приехала в Россию. Какой печальный конец моей счастливой и мирной жизни! С огромным трудом осознаю, что весь этот жуткий кошмар происходит в действительности. Но раз уж Господь позволил такому случиться, нам остаётся только нести это бремя, каким бы тяжким оно ни было».
Амалиенборг: дворец без империи
Приют в замке Амалиенборг предоставил племянник — король Кристиан X.
Однако родственная поддержка не исключала напряжённости:
- Мария Фёдоровна настаивала на соблюдении дворцовых ритуалов, тогда как датский двор отличался скромностью. Сохранились свидетельства её ироничных замечаний о быте: «Здесь всё такое маленькое, будто игрушечное. И электричество… Оно то есть, то нет — как мои надежды на весточки из России».
- Русский уклад — слуги, меню, распорядок — всё это раздражало короля.
Тем не менее Кристиан X не отказал в крове, хотя их общение оставалось формальным. Он всячески унижал свою тётку и её дочерей, упрекая, указывая на их бедственное положение. Однако и это Мария Фёдоровна терпеливо переносила. Правда, она всё же императрица, и когда король прислал прислугу с требованием уменьшить расходы электричества, Мария Фёдоровна приказала своему слуге зажечь каждую лампу во дворце.
Великая княгиня Ольга Александровна (младшая дочь) сумела выехать из России в 1920 году. Её прибытие в Данию стало для матери проблеском надежды. В сохранившихся письмах Мария Фёдоровна отмечала стойкость Ольги:
«Ольга не жалуется, хотя знает, что потеряла всё. В ней — та же сила, что была у моего дорогого Саши [Александра III]».
Ольга, привыкшая к скромной жизни ещё в России (после развода с герцогом Ольденбургским она жила почти затворницей), быстро адаптировалась к условиям изгнания. Она помогала матери вести хозяйство, сопровождала её на прогулках и стала для неё опорой.
Великая княгиня Ксения Александровна (старшая дочь ) жила в Дании и только после смерти матери перебралась на постоянное место жительства в Англию. Её отношения с матерью были сложнее: Ксения с трудом принимала реальность изгнания. В переписке с А. Оболенской, сохранившейся до наших дней, Мария Фёдоровна делилась тревогами:
«Ксения всё ещё живёт прошлым. Она говорит о дворцах, о балах, о том, что „всё вернётся“. Боюсь, она не понимает, что наша жизнь изменилась навсегда».
Несмотря на различия в восприятии действительности, обе дочери поддерживали мать до её последних дней, разделяя заботы и поддерживая её дух.
Круг верных: кто остался рядом
В изгнании Мария Фёдоровна окружила себя людьми, доказавшими преданность:
1. Князь Сергей Долгорукий — глава её небольшого «двора» в эмиграции, хранитель протоколов и порядка.
2. Зинаида Менгден — статс‑дама, сопровождавшая императрицу до конца.
3. Мардсен — слуга, прослуживший 42 года и разделивший все испытания.
4. Тимофей Ящик — казак‑телохранитель, ставший символом верности. Он спал у дверей её покоев, а после смерти императрицы отстоял трёхсуточный караул у гроба.
5. К. Поляков — ещё один казак, вернувшийся из России в 1919 году и оставшийся до конца.
Кроме них, рядом были горничная, повар и шофёр — незаметные герои, поддерживавшие хрупкий быт изгнанницы.
Переписка с сестрой: нить сквозь расстояния
До 1925 года Мария Фёдоровна поддерживала связь с сестрой — британской королевой Александрой. Их письма оставались островком тепла:
«Только твои строки напоминают мне, что я ещё не совсем одна в этом мире».
После смерти Александры переписка сошла на нет — другие члены британской семьи не поддерживали столь тесного контакта. Однако, узнав о бедственном положении, английские родственники назначили Марии Фёдоровне небольшое пособие.
Она тратила последние средства на помощь русским эмигрантам, отказывалась продавать фамильные реликвии и настаивала на русском меню, даже когда продукты приходилось доставать с трудом.
Надежда против реальности: поиски пропавших
До конца дней Мария Фёдоровна отказывалась верить в гибель детей и внуков. Сохранились записи её мучительных размышлений:
«Я знаю, что их нет. Но если я перестану ждать — значит, они действительно ушли навсегда».
Она:
- переписывалась с Красным Крестом;
- принимала «свидетелей», приносивших слухи о выживших Романовых;
- хранила детские вещи внуков как святыни.
Последние годы
В 1922 году из‑за финансовых трудностей императрица временно переехала в Англию.
Но вскоре вернулась в Данию. Её резиденцией стала вилла Видёре, когда то купленная с сестрой для семейных встреч.
Даже в изгнании она оставалась «русской императрицей» для эмигрантов. К ней приходили за советом, её уважали за стойкость. Но сама она признавалась:
«Я живу в двух мирах: один — здесь, другой — там, где больше нет ни дворца, ни империи».
Смерть и наследие
Мария Фёдоровна скончалась 13 октября 1928 года. Её похороны стали событием:
- датская королевская семья оказала почести;
- русские эмигранты несли траурные венки с двуглавыми орлами;
- Тимофей Ящик, как и обещал, отстоял караул до погребения.
В 2006 году её останки перезахоронили в Петропавловском соборе Санкт‑Петербурга — императрица вернулась домой спустя 78 лет после бегства. До конца своих дней Мария Фёдоровна не признала гибель детей и внуков.