Если бы в конце 1920-х выстроить на плацу «сборную солянку» РККА и внимательно посмотреть сверху вниз — первая мысль была бы простая: у армии есть всё, кроме единого облика. У одного каска с французскими корнями, у второго — немецкий трофей, у третьего вообще что-то похожее на британскую «тарелку». И это не анекдот про бардак. Это нормальная логика страны, которая только вышла из Гражданской войны и долго жила по принципу «главное — чтобы хоть что-то было».
При этом важно понимать: касками занимались. Не истерично и не на уровне «срочно догнать и перегнать», но постоянно. Делали, пробовали, отказывались, возвращались к идеям снова. Иногда очень по-советски: без фанфар, зато с упорством.
Трофеи без комплексов
Самый наглядный пример практичного подхода — немецкие штальхельмы М-16. Эти тяжёлые шлемы времён Первой мировой в 1920-х спокойно выдавались зенитным подразделениям. Часто их даже не перекрашивали. Максимум — в войсковой мастерской рисовали красную звезду прямо поверх старой краски.
Выглядело это странно, но работало. В ту эпоху внешний вид интересовал куда меньше, чем сам факт наличия защиты. Шлем есть — значит, уже хорошо.
Наследство старой армии
Параллельно с трофеями в строю оставались и французские каски М-15 «Adrian». Они достались Красной армии ещё от царских закупок времён Первой мировой и после Гражданской войны никуда не делись. Их не спешили списывать или заменять «по идеологическим причинам». Если вещь выполняет свою задачу — она остаётся.
Так в одной и той же части могли соседствовать каски сразу нескольких армий и эпох. С точки зрения парада — кошмар. С точки зрения выживания — логично.
Первая попытка сделать «по-своему»
На этом фоне появление Модели 1929 года выглядело важным шагом. М-29 формально была адаптацией всё того же «Адриана», но по сути — первой серьёзной советской работой над собственным шлемом, выполненной местными специалистами.
Каску сделали чуть больше и глубже. Не ради красоты: такой профиль лучше защищал сверху, куда прилетает не только осколок, но и земля, и обломки. Переработали вентиляцию — с простой, но важной целью: больше воздуха внутри, меньше перегрева и раздражения у бойца.
М-29 на людях, а не на бумаге
Впервые М-29 показали не на выставке и не в отчёте, а осенью 1929 года на манёврах под Бобруйском. Это важный момент: шлем сразу проверяли в движении, в поле, в реальной носке.
По характеристикам М-29 выглядел уверенно. Толщина стали доходила до 1,28 мм, вес — около килограмма. Конструкция оставалась составной, со сваркой из нескольких элементов. Подшлемник — хлопчатобумажный, с регулировкой шнурком, как у более ранних моделей. Но крепёж улучшили: вместо старых болтов применили систему с восемью более мелкими заклёпками. Окраска — тёмно-оливковая.
Правда, массовым этот шлем так и не стал. По разным оценкам, выпустили порядка 50 тысяч экземпляров. Для армии — немного, но для опытного этапа этого хватило, чтобы понять сильные и слабые стороны.
Эксперименты почти вручную
В начале 1930-х один из участников работ над М-29, офицер интендантской службы Александр Абрамович Шварц, занялся проектированием новых шлемов. Вдохновлялись немецкими формами времён Первой мировой — прежде всего их защитой боков.
Но способ работы был далёк от индустриального. Экспериментальные образцы вручную выковывали вокруг деревянных форм. Прессовое оборудование использовали минимально — чтобы согнуть лист металла и сварить его сзади. Верхнюю часть формовали отдельно и приваривали позже. Почти ремесло, а не конвейер.
Почему проект был обречён
У такой «ручной школы» был красивый внешний вид и один большой минус. Прямые вертикальные стенки плохо подходили для массового производства: их невозможно было нормально вытягивать и штамповать в больших объёмах. К тому же плоские поверхности хуже работали с точки зрения баллистики — осколки чаще «цеплялись», а не рикошетили.
Сам Шварц это понимал. Его шлемы не стали серийными, но именно эти ошибки помогли сформировать следующий удачный шаг — СШ-36, который позже сделал красноармейца узнаваемым по всему миру.
Когда шлем нужен всем и сразу
Конец 1930-х резко изменил приоритеты. Страна готовилась к большой войне, и в центре внимания оказались не только фронтовые части, но и гражданская оборона, и подразделения ПВО. Им требовалась защита — быстро, массово и без излишних усложнений.
Так появился шлем, который обычно называют М-38. По форме он напоминал британский «Броуди», но в максимально упрощённом варианте. Вес — около 1,2 кг, толщина стали — до 1,8 мм, ширина полей — примерно 35 мм. Подкладка — тканевая, куполообразная, с регулировкой верёвкой сверху.
Слабым местом была система крепления: всего две заклёпки — спереди и сзади. Надёжность оставляла вопросы, но выбирать особо не приходилось.
Не только для военных
Шлемы М-38 красили в защитные цвета, иногда наносили эмблемы ПВО: пятиконечную звезду с символами зенитного орудия, прожектора, самолёта и противогаза. Их носили не только военнослужащие ПВО, но и другие защитники — в том числе ленинградские ополченцы, которым выдавали всё, что удавалось найти.
Вместо гладкого итога
История советских касок 1920–1930-х — это не линия из удач, а цепочка проб, ошибок и компромиссов. От трофейных М-16 и старых «Адрианов» — к М-29, затем к экспериментам Шварца и, наконец, к прагматичному М-38. Здесь нет идеала, но есть взросление системы и понимание, что важнее не форма мечты, а возможность вовремя сделать нужное количество рабочих вещей.
Если вам интересны такие неглянцевые истории — ставьте лайк, подписывайтесь и напишите в комментариях: какой путь кажется вам разумнее — постепенно дорабатывать проверенные решения или сразу рисковать с новыми формами? Почему?