– А майонеза-то зачем столько набухала? Прямо плавает все. Ты же знаешь, мы сейчас стараемся следить за холестерином, возраст уже не тот, чтобы такие жиры потреблять, – Светлана брезгливо потыкала вилкой в центр салатницы, где красовалась идеально выложенная «Селедка под шубой». – И свекла какая-то бледная. Ты ее варила или запекала? Сейчас все нормальные хозяйки запекают, так вкус насыщеннее. А это… ну, водянисто как-то.
Наталья, стоявшая у края стола с большим блюдом горячих пирожков, почувствовала, как улыбка, которую она старательно держала на лице последний час, начинает медленно сползать, превращаясь в гримасу. Руки, держащие тяжелое блюдо, слегка дрогнули, но она справилась с собой и аккуратно поставила выпечку на свободное место между графином с морсом и тарелкой с мясной нарезкой.
Это был день рождения ее мужа, Виктора. Пятьдесят лет – серьезная дата, юбилей. Наталья готовилась к этому дню две недели. Составляла меню, искала лучшие продукты на рынке, мариновала мясо по особому рецепту, который достался ей еще от бабушки. Вчера она простояла у плиты весь день, до глубокой ночи, чтобы стол ломился от угощений. Ей хотелось праздника, хотелось тепла и уюта.
Но пришла сестра мужа, Светлана, со своим супругом Игорем, и праздник начал стремительно превращаться в лекцию о здоровом питании и правильном образе жизни, перемежающуюся критикой всего, что попадалось им на глаза.
– Светочка, ну это же классика, – мягко попытался вступиться за жену Виктор, разливая по рюмкам домашнюю настойку. – Какой юбилей без «шубы»? Наташа у меня мастерица, у нее всегда очень вкусно получается. Попробуй, не привередничай.
– Витя, я не привередничаю, я о вашем здоровье забочусь, – назидательно ответила золовка, отодвигая тарелку с салатом подальше от себя. – У тебя отдышка, лицо красное. Тебе вообще на пару надо питаться. А Наташа тебе жареное да майонезное подсовывает. Медвежья услуга это называется.
Игорь, муж Светланы, грузный мужчина с вечно недовольным выражением лица, поддержал супругу, подцепив вилкой кусок буженины и рассматривая его на свет, словно лаборант под микроскопом.
– Да, Витек, Света дело говорит. Мясо вот тоже… Это свинина? Шейка? Жирновато. Мы давно на индейку перешли. Суховато, конечно, зато сосуды чистые. А тут прямо масло течет. Наташ, ты бы хоть салфеткой промокнула перед подачей.
Наталья молча села на свое место. Внутри у нее все кипело. Она вспомнила, как выбирала этот кусок мяса, как шпиговала его чесноком и морковью, как запекала в фольге, чтобы оно было сочным и таяло во рту. И «шуба» была идеальной – с жирной, слабосоленой селедочкой, с домашними яйцами, с яркой, сладкой свеклой.
– Ешьте, гости дорогие, что бог послал, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Не хотите салат – вот холодец, вот пирожки с капустой и мясом. Все свежее, домашнее.
– Холодец… – протянула Светлана, словно речь шла о чем-то неприличном. – Это же вообще сплошной холестерин в чистом виде. Кошмар. Наташа, ты в каком веке живешь? Сейчас столько интересных, легких рецептов. Салат с руколой, креветки, авокадо. А у тебя стол как в советской столовой восьмидесятых годов. Ностальгия, конечно, но желудок жалко.
– Авокадо нынче дорого, – буркнул Виктор, который уже успел выпить первую рюмку и немного расслабиться. – А холодец – это вещь! Под хреновуху самое то. Давайте, за меня!
Выпили. Наталья надеялась, что после тоста гости переключатся на другие темы – обсудят погоду, дачу, политику, работу. Но Светлана, видимо, пришла с четкой целью «нанести добро» и научить нерадивую хозяйку жить правильно.
Она демонстративно положила себе на тарелку ложку винегрета (единственное блюдо, которое, по ее мнению, было условно съедобным) и продолжила:
– Я вот смотрю, Наташ, ты и скатерть эту старую постелила. Лен, конечно, материал хороший, но пятно вот тут, смотри, едва заметное, но есть. Не отстиралось? Надо было пятновыводителем современным, а не по старинке кипятить. Вид сразу неопрятный.
Наталья сжала салфетку под столом так, что побелели костяшки пальцев. Скатерть была безупречно чистой, накрахмаленной и отглаженной. Пятно, о котором говорила золовка, было крошечным дефектом ткани, узелком нити, который был там с момента покупки.
– Это узелок, Света, – тихо сказала Наталья.
– Да? Ну, выглядит как пятно от соуса. Ладно, не обижайся. Я же как лучше хочу. Глаз-то замыливается со временем. Кстати, хлеб ты сама пекла или магазинный?
– Магазинный, из пекарни внизу.
– А, ну понятно. Чувствуется разрыхлитель. Я теперь только сама пеку, на закваске. Возни много, зато знаешь, что ешь. А этот… вата ватой. Игорь, не ешь много хлеба, там глютен.
Игорь послушно отложил кусок багета и потянулся к тарелке с сырной нарезкой.
– Сыр тоже, небось, по акции брала? – спросил он, жуя. – Какой-то он резиновый. «Российский»? Сейчас нормального сыра не найдешь, одна пальма. Мы из Италии заказываем через знакомых. Дорого, но хоть вкус есть. А это – замазка оконная.
Виктор, сидевший во главе стола, начал ерзать. Ему было неловко. Он видел, как меняется лицо жены, как каменеют ее плечи. Но и сестру осадить он не решался – Светлана всегда была в семье командиром, ее мнение считалось истиной в последней инстанции, а любой спор с ней заканчивался грандиозным скандалом с привлечением мамы (которая, к счастью, жила в другом городе и на юбилей приехать не смогла по здоровью).
– Ребят, ну хватит вам еду обсуждать, – попытался он перевести разговор. – Давайте лучше расскажу, как мы на рыбалку с мужиками ездили. Там такой случай был…
– Витя, подожди, – перебила его Светлана. – Мы же не просто так говорим. Мы добра желаем. Вот посмотрите на себя. Животы отрастили, лица одутловатые. Это все от питания. Наташа, ты как хозяйка должна за этим следить. А ты, мало того, что сама не развиваешься в кулинарном плане, так еще и мужа гробишь. Вот это что? – она ткнула вилкой в горячее, которое Наталья только что принесла из духовки.
Это было «Мясо по-купечески» – свинина под шубой из грибов, помидоров и сыра. Аромат стоял на всю квартиру, золотистая корочка аппетитно блестела. Наталья считала это блюдо своим коронным.
– Это мясо по-купечески, – ответила она глухо.
– Господи, опять майонез? – Светлана закатила глаза. – Грибы, сыр, мясо, майонез… Это же бомба замедленного действия для поджелудочной! Наташа, ну двадцать первый век на дворе! Кто так готовит? Это же просто перевод продуктов. Мясо убито, вкуса никакого, один жир. Игорь, ты это есть не будешь. Я тебе запрещаю.
Игорь, который уже потянулся было с вилкой к блюду, замер и с сожалением посмотрел на сочный кусок.
– Ну, кусочек-то можно? – жалобно спросил он. – Пахнет вкусно.
– Пахнет усилителями вкуса и пережаренным жиром, – отрезала Светлана. – Нельзя. Съешь лучше огурец. Наташ, а огурцы почему не почистила? Шкурка грубая, нитраты в ней скапливаются. Элементарные же вещи.
Наталья смотрела на них. На Светлану, которая с видом эксперта Мишлен отодвигала от себя тарелку с любовью приготовленной едой. На Игоря, который послушно жевал огурец, попутно критикуя сыр. На Виктора, который виновато улыбался и наливал себе еще, стараясь не смотреть на жену.
В голове у Натальи что-то щелкнуло. Тихо так, но отчетливо. Словно лопнула струна, на которой держалось ее терпение последние двадцать лет брака. Она вспомнила, как Света критиковала ее платье на свадьбе («слишком простое»). Как критиковала ее методы воспитания детей («ты их балуешь»). Как критиковала ремонт в квартире («обои аляповатые»).
Но сегодня они пришли в ее дом, на праздник ее мужа, и смешивали с грязью ее труд, ее заботу, ее душу, вложенную в эти блюда.
– Значит, невкусно? – спросила Наталья очень тихо.
– Наташ, ну не то чтобы невкусно, – начала Светлана, поправляя салфетку. – Просто это вредно, несовременно и, честно говоря, примитивно. Мы привыкли к другому уровню. Качественные продукты, правильная обработка. А это… ну, для сельской свадьбы сойдет, наверное. Но мы же в городе, интеллигентные люди. Могла бы постараться ради юбилея брата. Заказать доставку из ресторана, если сама не умеешь.
– Ясно, – сказала Наталья.
Она медленно встала из-за стола. Лицо ее было абсолютно спокойным, даже безжизненным.
– Наташ, ты куда? – спросил Виктор, почувствовав неладное. – Принеси еще салфеток, пожалуйста.
Наталья не ответила. Она подошла к блюду с мясом по-купечески. Взяла его уверенно, двумя руками.
– Наташа? – голос Светланы дрогнул. – Ты что делаешь?
Наталья молча развернулась и понесла мясо на кухню.
– Эй, я вообще-то попробовать хотел! – возмутился Игорь. – Светка не будет, а я бы съел!
Наталья вернулась через минуту. Пустая. Подошла к столу. Взяла тарелку с нарезкой. Потом салатницу с «Селедкой под шубой».
– Наташа, прекрати! Что за детский сад? – воскликнула Светлана. – Мы критикуем конструктивно! Ты должна прислушиваться, а не обиды демонстрировать!
Наталья продолжала молча курсировать между столом и кухней. Она убрала холодец. Убрала пирожки. Убрала сыр («резиновый») и хлеб («ватный»).
За столом воцарилась гробовая тишина. Остались только тарелки гостей (у кого-то пустые, у кого-то с недоеденным винегретом), графин с водкой и стаканы.
– Наташа, ты что, с ума сошла? – прошептал Виктор, глядя на опустевшую скатерть. – Гости же голодные.
Наталья остановилась в дверях кухни, вытирая руки о передник. Она посмотрела на родственников прямым, тяжелым взглядом.
– Гости не голодные, – сказала она четко, чеканя каждое слово. – Гости сказали, что еда вредная, жирная, примитивная, как в столовой, и вообще – перевод продуктов. Я не хочу быть убийцей вашего здоровья. Я не хочу, чтобы Игорь страдал от «резинового» сыра, а Света мучилась от вида «неправильной» свеклы. Раз вам все это не нравится, я вас избавляю от необходимости это есть.
– Но мы же есть хотим! – обиженно протянул Игорь. – Я с работы, голодный как волк!
– А вы закажите доставку, – посоветовала Наталья. – Из итальянского ресторана. Правильную, полезную, дорогую. А я своей «сельской» стряпней травить вас не буду.
– Ты истеричка! – взвизгнула Светлана, вскакивая со стула. – Витя, ты посмотри на нее! Мы к вам со всей душой, подарок принесли, а она тарелки из-под носа уносит! Это неуважение! Это хамство!
– Хамство, Света, – это прийти в чужой дом, сесть за накрытый стол и полчаса рассказывать хозяйке, какое у нее все отвратительное, – спокойно парировала Наталья. – Я два дня стояла у плиты. Я старалась. Но раз мой уровень – это «сельская свадьба», то вам, городской интеллигенции, здесь делать нечего.
– Мы уходим! – заявила Светлана, хватая сумочку. – Игорь, вставай! Ноги моей здесь больше не будет! Витя, я тебе сочувствую. Жить с такой психопаткой – это подвиг. Позвони мне, когда будешь готов нормально общаться, без этой… кухарки.
Виктор сидел, обхватив голову руками. Ему было стыдно. И перед сестрой (по привычке), и перед женой. Но в глубине души он понимал, что Наташа права. Он сам едва сдерживался, слушая нытье сестры, но у него не хватало духу их заткнуть. А у Наташи хватило.
Игорь неохотно вылез из-за стола, с тоской глядя в сторону кухни, откуда доносились умопомрачительные запахи.
– Ну, может, хоть с собой дашь? – буркнул он. – Пирожков хоть.
– Игорь! – рявкнула Светлана. – Имей гордость! Пошли! Мы в ресторан заедем, поедим нормальной еды.
Они вышли в прихожую. Наталья не пошла их провожать. Она стояла у окна на кухне и смотрела на улицу. Слышно было, как хлопнула входная дверь.
В квартире повисла тишина. Через минуту на кухню зашел Виктор. Он выглядел постаревшим и очень усталым.
– Наташ… – начал он нерешительно.
– Что, Витя? Тоже скажешь, что я истеричка? Что надо было терпеть? Что это твоя сестра, и она «добра желает»?
Виктор подошел к ней, обнял за плечи и уткнулся носом в ее макушку. От нее пахло ванилью и сдобой.
– Нет, Наташ. Не скажу. Ты все правильно сделала.
Наталья удивленно подняла голову.
– Правда?
– Правда. Они достали. Честно. Я сидел и думал: господи, когда они заткнутся? Но я тряпка, Наташ. Я не смог. А ты смогла. Я тобой горжусь.
Наталья выдохнула, и плечи ее расслабились. Напряжение, державшее ее в тисках, отпустило, сменившись легкой дрожью.
– Садись, именинник, – сказала она мягко. – Есть-то хочешь?
– Умираю, как хочу, – признался Виктор. – Я же ничего толком не съел, кусок в горло не лез под Светкины лекции о холестерине.
Наталья достала из духовки противень с мясом. Оно было горячим, сочным, сыр тянулся аппетитными нитями. Поставила на стол салатницу с «шубой», нарезала свежий, хрустящий хлеб.
Они сели ужинать вдвоем, прямо на кухне. Без парадной скатерти, без хрусталя. Просто ели вкусную, домашнюю еду.
– Мясо – божественное, – с набитым ртом промычал Виктор. – И вовсе не жирное. Сочное.
– А «шуба»?
– А «шуба» вообще шедевр. Света просто завидует. Она сама готовить не умеет, у нее вечно то подгорит, то недоварится. Вот и прикрывается «здоровым питанием». А Игорь у нее вечно полуголодный ходит, вот и злой такой.
Наталья улыбнулась. Первый раз за этот вечер искренне.
– Знаешь, Вить, мне так легко стало. Словно я мусор из дома вынесла.
– Ну, считай, что так и есть, – усмехнулся муж. – Только давай договоримся: в следующий раз, если они захотят прийти, мы встречаемся на нейтральной территории. В кафе. Пусть там критикуют шеф-повара. А мой дом и твою стряпню я в обиду больше не дам.
– Договорились.
Они просидели на кухне до полуночи. Пили чай с пирожками, вспоминали молодость, смеялись. И это был лучший день рождения, по мнению Виктора. Потому что маски были сброшены, а рядом был человек, который не побоялся защитить их маленький мир от чужой бестактности.
На следующий день Светлана позвонила брату. Наталья слышала этот разговор, так как Виктор специально включил громкую связь.
– Витя, я надеюсь, твоя жена осознала свое поведение? – голос золовки сочился ядом. – Мы ждем извинений. Это было неслыханно.
– Света, – спокойно ответил Виктор. – Извинений не будет. Наташа вас кормила, старалась, а вы вели себя как свиньи. Извини за прямоту. Если вам не нравится наша еда, наш дом и наша компания – вас никто не держит. Но оскорблять мою жену я не позволю.
– Что?! Ты… Ты выбираешь ее?! Вместо родной сестры?
– Я выбираю свою семью, Света. И уважение. Если ты готова общаться нормально, без критики и нравоучений – милости просим, но не скоро. А если нет – то извини. Мне пятьдесят лет, я имею право есть холодец и жить с женщиной, которая вкусно готовит, без твоих комментариев.
На том конце провода повисла ошарашенная тишина, а потом раздались короткие гудки. Светлана бросила трубку.
Виктор подмигнул Наталье и потянулся за очередным пирожком.
– Ну что, мать, есть там еще холодец? А то вчера недоели.
С тех пор прошло уже полгода. Светлана с Игорем в гости не напрашиваются. Общение свелось к поздравлениям в мессенджерах по праздникам. И, знаете, воздух в квартире стал чище. А Наталья продолжает готовить свои фирменные блюда, и теперь за столом звучат только комплименты и благодарность. Потому что еда должна приносить радость, а не становиться поводом для самоутверждения за чужой счет.
Если вам приходилось сталкиваться с неблагодарными гостями и вы поддерживаете поступок хозяйки, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Расскажите в комментариях, как бы вы отреагировали на критику ваших блюд за праздничным столом?