Тайное, невысказанное желание нелюдима Маруси, - чтобы однажды ее не заметили. Прошли мимо, не почуяв подвоха, а потом, случайно обнаружив ее спустя несколько часов или даже дней, не выказали никакого удивления.
Мечтательный, чересчур экзальтированный ум карабкается по ступенькам своего воображения, тяжко дышит, но ползет и ползет вверх. Ещё немного, и родится идея, придет решение или просто увесисто заявит о себе вывод.
- Где-э-э мои лыжные ботинки-и-и? - возглас рыбки Дори на китовьем языке шмякает Марусю с ее умозрительной лестницы об пол реальности.
Вот твои ботинки, сынок. А я снова проваливаюсь в мысли о том, что куртина поэтических нарциссов у поваленного ствола, заросшего мхом, будет выглядеть как бесконечный источник счас...
- А мой носок? Мам, ты не видела второй красный носок?
- На твоём столе, - уже быстрее отвечает Маруся, потому что не успела подняться слишком высоко. Впрочем, и на этой ступеньке есть о чем подумать. Папоротники... если посадить вазообразные папоротники среди герани...
- Маруся, ты не могла бы помочь мне найти права?
Шмяк! Нет, в самом деле, маскировочный костюм будет моим следующим желанием у деда Мороза.
Нет-нет, нечего возразить: полная счастливых забот жизнь Маруси кипит и бурлит, но стоило мне зацепиться за первую фразу о жизни Эллен Вильмонт, как я успела ей позавидовать. Только поначалу, правда.
Что ж, я уверена, что каждый увлеченный садовод уже давно познакомился с жизнью этой удивительной женщины, я же добралась только на этих каникулах, когда в увлекательнейшей книге Элеоноры Переньи "Зеленые мысли" наткнулась на главу под названием "Два садовника".
Один - это Лоуренс Джонстон, владелец и основатель английского сада Хидкот. Британский офицер, участник Первой мировой войны, он, не будучи стеснен в средствах, заложил сад, который и в наши дни остается образцом вкуса и оригинальности. В частности, Элеонора Переньи пишет о нем как о превосходящем Сисингхерст в изысканности и продуманности.
В наши дни у нас есть счастливая возможность побывать в этом саду (ха-ха!) только потому, что садом занимаются волонтеры. Саду повезло.
А вот трем садам мисс Вильмонт, той самой, которой я уже успела позавидовать, не повезло. Она - тот самый второй садовник, которого описывает Элизабет Переньи, и чьих садов больше нет на свете.
Наследница огромного состояния своих родителей и крестной матери, она с самого раннего возраста была увлечена садоводством. Ее мать, отец, сестра были страстными садовниками. Они купили большой участок с домом, где вчетвером занимались выращиванием сада под сенью старинных дубов и платанов. И Эллен все свое время... понимаете, ВСЁ свое время посвящала садоводству.
"Весь световой день я занимаюсь растениями, а с наступлением темноты я пишу или читаю о растениях", - говорила она о себе.
У нее не было мужа, не было детей, и все свои силы, всю свою по всей видимости недюжинную энергию она направляла на сад.
- Десять тысяч луковиц крокосмии!
- Сотни видов и сортов нарциссов! Некоторые впервые цвели именно в ее саду.
- Снарядить международную экспедицию на поиски новых растений? Легко!
- Оплатить услуги научного сотрудника Королевского Британского ботанического сада, чтобы он составил описания роз из сада? Тьфу, проще простого!
- Купить и возделывать сад помимо Англии в Германии и Италии, чтобы не испытывать ограничений в теплолюбивости растений? Придумайте что-нибудь посложнее!
- Нанять сотню садовников для английского сада?
Ее уговаривали быть более разумной, более сдержанной. Зачем оплачивать пересылку растений из других стран, где она сейчас находится, если то же самое можно постараться найти в Великобритании?
Зачем затевать составление безумно дорогого каталога роз, когда дела идут хуже некуда?
Зачем заказывать растения тысячами, когда не успеваешь уследить за всеми в трех садах в трех разных странах сразу? И это ведь начало 20 века, когда не было современного скоростного транспорта.
Тут моя зависть, не на шутку схлестнувшаяся с фантазией, нарисовавшая, как я бездумно и безумно трачу деньги и время абсолютно на все, что мне хочется в саду, сменилась скепсисом.
Хотела бы я того же? Хотела бы я променять свой сад урывками, свои деревья и цветы, покупаемые на сдачу от очередных порванных кроссовок и занятий футболом, на возможность безграничного общения со своим садом и воплощения любых фантазий и желаний? Нет, конечно. И среди вас не найдется ни одного безумца, который бы согласился. Сад - это не вся жизнь, и очевидно, что у мисс Вильмонт просто так сложились обстоятельства. Что ж, она сумела извлечь из них пользу и прожить жизнь по-своему счастливо.
Она была уважаемым садоводом, членом многочисленных престижных обществ, о ней даже Гертруда Джекилл отзывалась с уважением и восхищением.
Дом в Германии сгорел. Потом началась Первая Мировая война. Потом страшно разорительное издание каталога роз. Конец жизни Эллен Вильмонт встретила в долгах и с револьвером под подушкой. Умерла она одна, без родных и друзей. Территории ее садов попадали в самые эпицентры войны или были разорены еще раньше арендаторами.
На несколько десятилетий о них и вовсе забыли. И лишь ближе к концу 20 века очнулись, призвали на помощь добровольцев и сделали в английском саду заказник - собственно сад уже было не восстановить.
Остались какие-то каменные сооружения, часть стены, которой был обнесен сад, старые деревья. И поляны нарциссов. Судя по редким доступным фотографиям, где разливаются желтые нарциссовые реки, победили самые выносливые, возможно, самые простые нарциссы. Эллен Вильмонт хотела натурализовать крокосмии, нарциссы... Пожалуй, отчасти ей это удалось.
- Счастливый садовод, несчастная женщина, - со вздохом говорю я мужу перед сном. Я только что отогнала от холодильника одного ребенка, обсудила тонкости углового удара с другим и рассказала сказку про грузовик и снегопад на манер Репки третьему. - Хотя и садовод несчастливый. Столько сил, столько стараний, и ничего не осталось.
- Ну почему же? Она хотела жить так, как она жила. И пока росли ее цветы, пока цвели ее розы, наверняка она была счастлива.
Ваша Маруся