Задумавшись, с кем безопаснее встретить старость одинокому человеку — в обществе соседей или в полном уединении, — стоит вспомнить эту историю. Ответ на неё оказывается не таким очевидным.
Неожиданная находка у пруда
Поздним июльским вечером 2015 года в петербургском спальном районе, у пруда на улице Димитрова, прохожие заметили странный свёрток, завёрнутый в полиэтиленовую шторку для ванны. Несколько дней никто не решался к нему подойти — мало ли что: то ли обычный мусор, то ли чья-то старая, выброшенная одежда. Но, как водится, любопытство в конце концов пересилило. Одна из местных жительниц, прогуливавшаяся поблизости, подошла ближе и заглянула внутрь. То, что она там увидела, заставило её в ужасе закричать и бежать без оглядки.
Казалось немыслимым, чтобы в тихом дворе панельного квартала, где старики перемывают косточки соседям, а дети гоняют мяч, произошло нечто столь чудовищное. Весть о жуткой находке мигом облетела округу.
Всего через три дня следователи установили личность погибшей. Ею оказалась 79-летняя Валентина Николаевна Уланова, проживавшая по соседству с прудом, в доме №10. Вся её жизнь прошла в этом районе, и многие во дворе знали её в лицо. Известие о жестокой расправе потрясло всех. Соседи вспоминали Валентину Николаевну как женщину добрую, отзывчивую, всегда готовую подставить плечо.
«Валя была человеком-солнцем, помогала всем без разбора», — делился с журналистами один из них.
Кто же мог поднять на неё руку? Беглый маньяк? Случайный, мимолётный убийца?
«Тихая» соседка с улицы Димитрова.
В каждом дворе есть свой чудак. Тот, кто кормит бродячих собак, следуя в окружении целой своры, или же тащит домой с помойки всё подряд, не говоря уже о вечных склоках с соседями из-за всяких мелочей.
В доме №4 на улице Димитрова, прямо напротив пруда, такой человек тоже водился. Соседи звали её просто — баба Тома. Она из той породы людей, что превращают жизнь вокруг себя в испытание на прочность.
Настоящее имя её было Тамара Митрофановна Самсонова. Родилась она в 1947 году в сибирском городке Ужур, окончила Московский государственный лингвистический университет и владела двумя иностранными языками. Затем перебралась в Ленинград, устроилась в систему «Интурист» и даже поработала в знаменитой гостинице «Европейская». Вышла замуж за Алексея Самсонова, и в 1971 году супруги получили квартиру в том самом доме №4 на Димитрова.
Детей у них не было. Соседская молва гласила, что семейная жизнь не клеилась. Тамара частенько не пускала мужа домой. Бывало, сидел он на лавочке до поздней ночи — жалкий, худой... а потом и вовсе пропал.
Алексей исчез в 2000 году. Тамара заявила о его пропаже в милицию, но поиски не увенчались успехом. Она осталась одна в своей двухкомнатной квартире. Часто сидела на подоконнике у распахнутого окна первого этажа — читала книгу или загорала, обнажённая по пояс.
Квартиранты и паранойя
Пенсия, по её словам, была мизерной. Чтобы свести концы с концами, Тамара стала сдавать одну из комнат. Желающих поселиться у бабушки находилось много, но дольше месяца никто не выдерживал. Постояльцы сбегали — слишком невыносимой хозяйкой она оказалась.
«Представляешь, они хотят плитой пользоваться! И ванной! И все они грязнули», — жаловалась она соседке.
С виду — обычная история о том, как сложно найти хороших жильцов. Возможно, ей претило чужое присутствие в её крепости, хоть она и пускала людей сама.
Однако странности были и у самой Тамары. Можно сказать: ну и что? У всех они есть, особенно в старости. Да, это норма. Со стороны она казалась обычной, хоть и чудаковатой, бабушкой.
Соседи давно привыкли к её чудачествам. Но со временем их стало слишком много. Она жила в тисках паранойи. Незнакомцам не открывала, знакомым — лишь по условному знаку. Днём не выходила, за продуктами ходила по ночам, считая темноту безопаснее, вопреки всякой статистике.
Пока двор спал, её «мафия» просыпалась. Она скребла стены, ковыряла стамеской замочные скважины, рылась в чужих почтовых ящиках. Особенно её манили квитанции за коммуналку — знакомая многим картина. Но на этом не останавливалась: если платёжки несколько дней лежали нетронутыми, она названивала в квартиру, требуя немедленно заплатить. «Почему не платите?» — звучал её настойчивый голос. Согласитесь, странно для пожилой женщины. Можно списать на одиночество и скуку. Возможно.
Подъездные войны и преследования
Со стороны — просто вздорная старушка. Но для соседей она превращала обычный подъезд в поле боя.
Особенно страдала семья сверху — он, отставной подполковник, она, врач. Интеллигентные люди. Но баба Тома возвела их в ранг злейших врагов. Дни напролёт она стучала в потолок, реагируя на малейший звук — даже на шорох собачьих когтей по полу.
С каждым разом её обвинения становились фантастичнее: соседи якобы грозили убийством, резали её вещи ножницами, крали драгоценности. Хотя никаких драгоценностей у неё отродясь не было, а проникнуть в её крепость, не зная условного стука, было невозможно. Она завалила участкового и ЖЭК жалобами, а затем принялась строчить заявления во все инстанции — вплоть до Администрации Президента. Любопытно, что в этих письмах, чётких и грамотных, она будто преображалась. В разговоре — бормотала и путалась, но на бумаге её мысли обретали пугающую ясность. Казалось, она отлично понимала, что делает, когда хотела навредить.
Поведение бабы Томы вызывало всё большее беспокойство. Она могла часами изливать свои страхи. Когда соседка устала от её «откровений» и сменила номер, это не помогло: старушка вскоре раздобыла новый. На вопрос как она узнала?
«Он был указан в квитанции из вашего почтового ящика», — невозмутимо пояснила та.
Вот вам и «сумасшедшая» — в хитрости ей не откажешь. В конце концов, терпение жильцов лопнуло. В январе 2015 года они через суд добились её принудительной госпитализации. Все вздохнули с облегчением. Но покой длился недолго. Уже в марте она вернулась. Соседи в ужасе ждали продолжения войны. Как выяснилось, её чудачества приняли куда более мрачную форму.
Роковое переезд
Весной 2015 года, за несколько месяцев до злополучной находки у пруда, в жизни Тамары Самсоновой произошёл роковой переезд. Она переселилась из своей квартиры в соседний дом №10.
Дело было так. Социальной работнице Тамара соврала, будто в её квартире идёт ремонт, и у неё даже нет самого необходимого — ни дивана, ни холодильника.
Сотрудница соцслужбы, желая помочь, обратилась к Валентине Николаевне Улановой из дома №10, попросив приютить женщину на время. Валентина, человек редкой душевной щедрости, не смогла отказать. Она была ребёнком блокадного Ленинграда, чьих родителей репрессировали и расстреляли, но это не иссушило в ней доброту. Всю жизнь проработав монтажницей и не имея собственных детей, она находила радость в том, чтобы помогать другим. Хорошая пенсия позволяла ей это делать. Так в квартире Валентины появилась Тамара. Поначалу всё складывалось хорошо: новая жилица вела себя приветливо, помогала по хозяйству, они вместе гуляли. Казалось, между женщинами завязалась дружба.
Но шли недели, месяцы — а Тамара и не думала съезжать. Постепенно обстановка накалялась. Зная её нрав, этого следовало ожидать. Тамаре же жилось у Валентины на удивление комфортно. Позже она не раз повторяла:
«Мне очень хорошо дышалось в той квартире, очень спокойно».
Она не собиралась покидать насиженное место. Валентина долго терпела, но в конце концов стала мягко намекать, что неплохо бы поискать другой вариант. А затем, поняв, что намёки тщетны, прямо потребовала освободить квартиру. Это и стало спусковым крючком для трагедии. Осознав твёрдость намерений хозяйки, Тамара стала вынашивать чудовищный план.
Отравленный оливье
Хладнокровие, с которым она действовала дальше, леденит душу. В качестве орудия убийства старушка выбрала не нож, а лекарство.
В середине июля 2015 года Тамара отправилась в пригород Петербурга, где её никто не знал. В одной из аптек она приобрела феназепам — сильнодействующее успокоительное, отпускаемое строго по рецепту. Дорогим подарком она убедила провизора нарушить правила.
Вернувшись, Тамара разыграла сцену в духе Агаты Кристи. Зная, что Валентина обожает салат оливье, она купила его в супермаркете и подмешала туда всю пачку таблеток — смертельную для человека дозу.
Вечером с ласковой улыбкой она предложила угощение: «Вот, Валюша, твоё любимое, сама купила». Ничего не подозревавшая 79-летняя женщина съела салат и вскоре почувствовала неодолимую слабость. Передозировка феназепама привела к остановке дыхания. Валентина тихо умерла, не приходя в сознание. Тамара, можно сказать, избавила себя от лишнего шума: убийство прошло без борьбы и криков.
Ночная работа и тайное захоронение
То, что происходило в квартире дальше, известно лишь со слов самой Тамары и по уликам, которые позже нашла полиция.
Три часа ночи, тусклый свет на кухне. На полу — бездыханное тело Валентины. Над ним стоит Тамара, а в её руках — ножовка. Сперва она отделила голову, затем конечности. После разделила туловище на части. Эта чудовищная работа заняла у неё почти всю ночь.
Что должно твориться в сознании пожилой женщины, чтобы решиться на такое? Откуда взялись силы — и физические, и душевные? Эти вопросы так и останутся без ответа.
Тамара методично упаковала результаты своей «работы» в полиэтиленовую шторку для ванны и мусорные пакеты. Получилось семь плотных свёртков. По одному она выносила их из дома.
Основную часть своей ноши она оставила у того самого пруда — будучи уверена, что даже если свёртки найдут, опознать останки будет невозможно. Остальные разбросала по разным мусорным контейнерам в округе.
Пропажа Валентины
Что самое удивительное — после содеянного Тамара не стала скрываться. Она осталась жить в квартире Валентины, словно ничего не произошло. Теперь, когда её никто не выгонял, она наконец могла спокойно наслаждаться жизнью в понравившемся жилище.
Три дня она спала на кровати погибшей, расхаживала по комнатам как полноправная хозяйка и даже пила чай на той самой кухне, где ещё витал призрачный след недавних событий. Жуткая картина, но у людей с расстройством психики порой отсутствуют базовые эмоции: ни страха, ни раскаяния.
Однако, когда Валентина перестала отвечать на звонки, её подруга Наталья — та самая, что когда-то привела к ней Тамару, — забеспокоилась.
26 июля Наталья решила навестить подругу лично. Дверь ей открыла... Тамара.
«Валентина исчезла», — спокойно сообщила она.
И тут же начала рассказывать странную, неправдоподобную историю: мол, в ночь на четверг Валя изрядно выпила, упала в коридоре, а потом куда-то ушла. Куда именно — неизвестно.
Но Наталью это не убедило. Она знала Валентину много лет и была уверена: та выпивает крайне редко, максимум рюмочку в праздник. К тому же, куда бы она могла уйти? Все её вещи были на месте. В прихожей Наталья сразу заметила два разряженных телефона Валентины, лежащих рядом с паспортом и пенсионным удостоверением. Это исключало внезапный отъезд — не могла же она уехать без документов. Чем дольше Наталья находилась в квартире, тем больше странных деталей бросалось в глаза. Например, работали сразу два холодильника — и маленький, и большой. Но Валентина никогда так не делала: большой она включала, только когда размораживала маленький.
Почему же сейчас работали оба? Эта, казалось бы, незначительная деталь не давала Наталье покоя. Позже она признается:
«Тогда я не догадалась заглянуть внутрь… Страшно представить, что бы я там обнаружила».
Выслушав сбивчивые объяснения и не найдя подругу, Наталья поняла: ситуация слишком серьезна, и обратилась в полицию.
Прибывшим сотрудникам дверь открыла невысокая пожилая женщина. Она представилась Тамарой Митрофановной Самсоновой, соседкой и будто бы сиделкой Валентины.
В квартире на первый взгляд царил порядок, однако опытные следователи тут же заметили следы крови в ванной и сорванные крепления от душевой занавески.
Старушка держалась поразительно спокойно. Тем не менее, обстановка красноречиво указывала: именно здесь разыгралась трагедия.
К тому моменту у пруда уже нашли те самые жуткие свёртки. Поэтому звонок Натальи позволил полиции мгновенно сложить пазл. Тамару Самсонову арестовали. Соседи, столпившиеся у подъезда, не верили своим глазам: в наручниках была их чудаковатая, казавшаяся безобидной бабушка.
Никто не мог поверить, что за этим миловидным лицом скрывалась хладнокровная убийца. Однако ошибки не было. Именно баба Тома, годами раздражавшая всех по мелочам, оказалась способной на невообразимое зло. Она убила женщину, которая единственная протянула ей руку помощи.
Казалось бы, история подошла к концу: преступница поймана, дело раскрыто, можно ставить точку. Но, как вскоре выяснилось, это было лишь начало куда более мрачного и запутанного расследования.
Дневники смерти
При дальнейших обысках вскрылось нечто чудовищное. В вещах Тамары обнаружили несколько толстых тетрадей — дневников, исписанных убористым, аккуратным почерком. Она годами скрупулёзно фиксировала свои мысли, и, как позже скажут эксперты, часто стирая границу между реальностью и фантазией.
Поражало, что записи велись на трёх языках: русском, английском и немецком — отголосок её лингвистического прошлого. Но не это шокировало следователей. Страницы дневника пестрели леденящими душу подробностями, читавшимися как криминальная хроника: детальные описания убийств и последующих действий. И всё это перемешалось с бытовыми мелочами — рецептами, списками покупок, заметками о просроченном кефире.
Одна из записей гласила:
«Устранила квартиранта по имени Сергей… потом упаковывала его по частям и развозила по Фрунзенскому району».
Обратившись к архивам, полиция установила: в 2003 году на улице действительно был найден расчленённый труп 44-летнего Сергея Потанина, квартиранта Самсоновой, приехавшего из Норильска. Дело тогда не раскрыли. Теперь же, спустя 12 лет, дневник Тамары прямо указывал на неё.
Более того, записи намекали и на судьбу её супруга, Алексея Самсонова. Возможно, он не просто ушёл, а был «устранён» собственной женой. Прямого признания не было, но версия заслуживала внимания. В целом дневники создавали впечатление о десяти и более жертвах.
Журналисты немедленно окрестили Тамару «бабушкой-Чикатило» и «бабулей-потрошительницей». История казалась немыслимой: миниатюрная старушка, с виду безобидная, десятилетиями хладнокровно убивала, а после расчленяла тела.
Однако записей в дневнике было мало. Чтобы выдвинуть серьёзные обвинения, требовались вещественные доказательства. Мало ли что могла нафантазировать больная психика? Расследование разрослось до неожиданных масштабов. Вокруг дома Тамары прочесали всё в поисках возможных останков других жертв, но ничего не обнаружили.
Тем временем началось слушание по мере пресечения. Но оно быстро превратилось в театр абсурда — впрочем, от бабы Томы другого и ожидать не приходилось.
Судебный фарс и приговор самой себе
29 июля 2015 года её доставили во Фрунзенский районный суд Петербурга. В зале собралась толпа журналистов. За стеклянной перегородкой они увидели самую обычную старушку. Невысокая женщина в красном свитере, застенчиво прикрывала лицо ладонями, будто стесняясь вспышек. В какой-то момент она даже прослезилась, жалобно пробормотав:
«Я ничего не понимаю, где нахожусь».
Но внезапно маска беспомощной пенсионерки спала. Тамара выпрямилась, бросила горделивый взгляд вокруг и — представьте себе — начала кокетливо поправлять свои рыжеватые волосы, будто позируя фотографам. Этот резкий переход от слёз к самопрезентации был леденящим. Её психика явно балансировала на краю.
Когда судья объявил решение — заключить под стражу на два месяца, — произошло нечто неожиданное.
Тамара... зааплодировала. Да, она вдруг весело захлопала в ладоши с довольной улыбкой. По залу пронёсся шёпот недоумения. Сама Тамара пояснила:
«Я уже давно всё обдумала и хочу провести остаток жизни в тюрьме».
Но на этом её выходка не закончилась. Когда конвой уже готовился её увезти, баба Тома вспомнила о старых врагах — соседях сверху. Она громко заявила, что во всех её бедах виновата соседка-врач:
«Она маньяк. Она насиловала меня...».
Зал ахнул. Тамара же, разгорячившись, поливала ту самую женщину потоком диких обвинений: та якобы выливала на неё жидкости, избивала, резала и получала от этого садистское удовольствие.
Поражённые журналисты едва успевали записывать. Видимо, в её сознании реальность намертво сплелась с бредом: она искренне считала себя жертвой, а соседку — воплощением зла. Эта тирада окончательно убедила всех: перед ними человек, разум которого захвачен болезнью.
Тем не менее, среди этого потока безумия проскальзывали и трезвые, почти философские ноты. Она сказала прессе:
«Я очень старый человек… Я поставила точку осознанно. Останусь в тюрьме, там и скончаюсь. Похоронит государство, видимо».
Психиатрическая экспертиза признала Тамару невменяемой. Эксперты заключили, что она опасна и не отдаёт отчёта своим действиям. В декабре 2015 года суд направил её на принудительное лечение в специализированную психиатрическую больницу строгого типа в Казани. Выйдет ли она когда-нибудь на свободу? Вряд ли. Тамаре Митрофановне уже за семьдесят, и до конца дней она останется в стенах психиатрического стационара.
Да и сама она, судя по всему, не стремилась к свободе. Следователям она признавалась, что готовилась к такому финалу десятилетиями. Как ни парадоксально, но конец этой истории оказался именно таким, каким его желала сама Тамара Самсонова.
Тихий ужас рядом
Но урок этой истории — не о поиске маньяков. Он о тишине, которая скрывает крик, и о доброте, которая может стать ловушкой. Он о том, как легко мы отводим взгляд от чудачеств соседей, списывая их на старость или блажь. И о том, что за фасадом обыденности, в квартире через стену, порой может разворачиваться драма, которая не укладывается в сознании.
Тихие дворы, знакомые лица, уютные подъезды — всё это лишь тонкий слой обыденности, под которым может скрываться бездна. А значит, главный вопрос, который оставляет после себя история бабы Томы, звучит не «кто виноват?», а «как мы, общество, могли этого не заметить?». И есть ли у нас ответ?
И кто знает… что милые на вид люди на самом деле прячут за своей улыбкой?
А вы уверены, что ваши соседи безопасны?
Если вам понравилось, ставьте "лайк" и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выхода новых историй!!!!
#zaGRANyu