Это случилось не в детстве и не в юности. Это случилось тогда, когда Мила Душевная уже многое умела, много знала и много прошла. Снаружи её жизнь выглядела собранной:
люди, дела, пространство, доверие.
Всё как будто было «хорошо». Но время от времени что-то начинало происходить. То тут — испорченная вещь.
То там — следы чужого присутствия.
То — улыбки в глаза
и странное ощущение за спиной. Никто ничего не говорил.
Никто ни в чём не признавался.
Все будто бы «ни при чём». И Мила долго не понимала:
как на это реагировать,
если ты не видел в моменте?
Если доказательств нет?
Если «на нет и суда нет»? И тогда рядом с ней появилась Кривда. Кривда не была злой.
Она была… удобной. Она шептала:
— «Ну подумаешь».
— «Не так уж и важно».
— «Не стоит портить отношения».
— «Можно закрыть глаза». Кривда умела сглаживать углы.
Умела фантазировать.
Умела подменять правду красивой версией. Когда-то Мила жила с Кривдой много лет. С детства. Когда было страшно быть отруганной —
Кривда помогала выкрутить