Знаете, молодые часто думают, что лес — это склад. Пришёл, взял, унёс. А мы так, сторожа при складе. И максимум, какую проблему можем устроить, — составить протокол.
Но лес — это не склад. Это храм. Причем храм чужой веры. И если ты в нём нагадишь, то полицию вызывать никто не будет. Его хозяева сами разберутся.
Это случилось в девяносто восьмом. Я тогда только принял обход на Северном Урале. Время было, сами помните какое: голодное, злое. Лес валили все, кому не лень. Чёрные лесорубы — как саранча. Забирались в самую глушь, валили кедр, грузили на ЗиЛы и толкали за копейки.
Я был молодой, принципиальный. Думал: «Поймаю — засужу». Идиот.
В тот день я наткнулся на свежую колею — глубокую, от тяжёлой техники. Ушли они далеко, в так называемый Ведьмин распадок. Местные туда даже по грибы не ходили. Болото там на пути гнилое, да и компас шалит. Но лесорубам плевать на приметы, им кубометры нужны. Да не абы за какими прибыли — там вековые сосны кедровые...
Шёл я часа два: сначала по следу, а после уж и на шум — слышал, как бензопилы ревут. Звук в лесу далеко разносится. А потом... как отрезало.
Вот только что визжала пила, тарахтел дизель — и вдруг тишина. Да такая, что в ушах звон стоит. Птицы не поют, ветер верхушки не качает. Мёртвая тишина.
Я карабин с плеча снял, изготовился, на всякий случай. Думал, может, они меня заметили и затаились? Людей в лесу я тогда боялся больше, чем зверей. Да и сейчас человек опаснее волка.
Выхожу на поляну. Вижу — стоит техника. Старый «ЗиЛ» с манипулятором, уже наполовину гружёный. Рядом два трактора. На земле валяются «Хускварны» — дорогие пилы, хорошие.
И никого.
Подхожу ближе. Костёр горит, на нём котелок с чаем булькает, через край переливается. На бревне, в самодельной пепельнице, сигарета дымится. Дымится, понимаете? Пепел длинный, но не упал ещё. Значит, минуту назад здесь был человек.
— Эй! — кричу. — Лесная охрана тут! Выходите!
Точнее, пытался закричать, но голос мой прозвучал глухо, будто тулуп ватный на голову натянул. И никакого эха.
Я начал осматривать лагерь. Следов борьбы — ноль. Крови нет. Но и следов отхода тоже нет! Грязь вокруг техники размешана сапогами, но от поляны ни одна цепочка следов не ведёт. Будто они все разом улетели, что ли.
Но самое страшное я нашёл у края поляны. Там, где они начали валить вековые сосны.
Вижу — стоит пень. Здоровый такой. Свежий срез, смола ещё каплями выступает, янтарная, густая. Я подошёл поближе, чтоб точно возраст прикинуть... и остолбенел.
Вы же знаете, как выглядят годовые кольца? Ровные круги. Год за годом. История дерева.
А тут...
Я даже пальцем по срезу поводил, не мог глазам поверить.
Рисунок колец был нарушен. Древесные волокна не шли кругами, а свивались в узлы. И эти узлы складывались в картинку.
Сначала я подумал, что мне померещилось со страху. Отступил, а потом к соседнему пню присмотрелся. И к следующему...
На каждом срезе, прямо в структуре древесины, было лицо.
Искажённое, перекошенное в немом крике лицо. Глаза — сучки, рот — провал в сердцевине. И нет, то были не вырезанные портреты. Казалось, что само дерево так выросло, в форме человеческой гримасы боли.
И знаете, я узнал одно лицо — Семёна Рябого. Бандит был жестокий, много на его руках крови было. Его банда местных кошмарила и бригады лесорубов крышевала. Нам ориентировку на него давали. И вот теперь его лицо тут, на пне. Шрам у него был формы приметной. Рот открыт, будто воздух ловит, а вместо языка — смола течёт.
Меня тогда такой ужас накрыл, какого я ни до, ни после не испытывал. Казалось, что-то огромное прямо за моей спиной стоит, через плечо заглядывает. И понял я тогда — начали они лес валить там, где разрешения не получили, да не от людей, а от того, кто посильней нас будет. За жадность свою и неуважение поплатились — впитал их лес, своей частью сделал.
Бежал я оттуда, не помня себя. Так бежал, как никогда не бегал. Даже сапог потерял и ногу так сбил, что чуть ступню не отняли потом. Рассказал я в лесхозе про браконьеров, указал, где технику искать, только про лица на пнях промолчал. Наши сразу туда выдвинулись, да вот только не нашли никого и ничего там. Списали на мою неопытность и на причуды тамошних болот. Мол, болотного газа хватанул, вот и померещилось.
Да вот только я точно знаю — есть та поляна. И они все там, на той поляне. Стоят корнями в земле. И будут стоять и гнить там, пока трухой не обратятся.
#мистика #страшныеистории #лес #ужасы #рассказы #триллер