– Да мы мигом управимся, Ленка, ты даже не переживай! – голос в трубке звенел таким неподдельным энтузиазмом, что Елена даже на секунду перестала шинковать капусту. – Нас же много будет. Я, Светка, может, еще Танюху захвачу. У нас руки рабочие, мы тебе эту картошку за полдня окучим, а потом и ягоду соберем. Ты только мангал разжигай, с нас работа, с вас – поляна!
Елена тяжело вздохнула, перекладывая телефон к другому уху и вытирая мокрые руки о передник. Она смотрела в окно, где под палящим июльским солнцем расстилались бесконечные ряды картофеля, требующие внимания, и разросшиеся кусты смородины, ветки которых уже гнулись к земле под тяжестью черных гроздьев. Одной ей с этим объемом действительно было не справиться, особенно учитывая, что спина давала о себе знать еще с прошлых выходных.
– Марин, ты точно уверена? – переспросила она с сомнением. – Там работы много, жара стоит. Это не просто «тяп-ляп», там надо по-настоящему вкалывать. Если вы просто отдохнуть хотите, то лучше в другой раз, когда мы с Витей уже все закончим.
– Обижаешь! – возмутилась золовка. – Мы что, белоручки какие? Я же понимаю: брат спину сорвал на стройке, тебе одной тяжело. Это же помощь родственная, от чистого сердца. Короче, жди к двенадцати. Форма одежды – парадно-огородная!
В трубке раздались короткие гудки. Елена посмотрела на мужа, который сидел за кухонным столом и осторожно, стараясь не делать резких движений, намазывал хлеб маслом. Виктор действительно две недели назад неудачно поднял балку на работе и теперь передвигался по даче в режиме замедленной съемки, виновато поглядывая на жену.
– Ну что, едут? – спросил он, заметив выражение лица Елены.
– Едут, – кивнула она, возвращаясь к капусте. – Марина обещала бригаду привезти. Говорит, окучат все и ягоду соберут.
Виктор хмыкнул, откусывая бутерброд.
– Маринка и работа – вещи, конечно, совместимые, но редко встречающиеся в одной точке пространства. Ты бы особо губу не раскатывала, Лена.
– Да ладно тебе, Вить. Может, у человека совесть проснулась? Она же видит, как мы тут пластаемся. К тому же, я сказала, что шашлык будет только после работы. Это, знаешь ли, хороший стимул.
– Ну-ну, – только и сказал муж, но спорить не стал.
Елена решила поверить в лучшее. В конце концов, Марина – взрослая женщина, ей уже тридцать пять, у самой двое детей, хоть и оставленных на эти выходные у бабушки. Должна же она понимать, что огород – это не картинка в журнале, а тяжелый труд.
Вдохновленная предстоящей помощью, Елена развила бурную деятельность. Раз помощников будет много, их надо хорошо накормить. Она поставила вариться огромную кастрюлю молодого картофеля, накрошила таз окрошки – самое то в жару, и замариновала почти пять килограммов свиной шеи. Мясо было свежее, дорогое, купленное специально по такому случаю. «Люди поработают, устанут, надо отблагодарить», – думала Елена, щедро посыпая куски луком и специями.
К двенадцати часам всё было готово. Елена, успевшая с утра прополоть две грядки моркови, приняла душ, переоделась в чистые шорты и футболку и вышла на крыльцо. Солнце стояло в зените, воздух дрожал от зноя. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики, и пахло разогретой хвоей и укропом.
Марины не было ни в двенадцать, ни в час. Виктор, прикорнувший в гамаке в тени яблони, только посматривал на часы, но благоразумно молчал. Елена начинала нервничать. Картошка остывала, окрошка в холодильнике ждала своего часа, а драгоценное время, пока солнце еще не начало жарить совсем нещадно, уходило.
Звук мотора раздался только в начале третьего. К воротам их дачного участка подкатил серебристый кроссовер, из открытых окон которого на всю округу гремела какая-то модная поп-музыка. Елена поспешила открыть ворота.
Из машины, словно из рога изобилия, начали высыпаться люди. Первой вышла Марина – в огромных солнечных очках на пол-лица, в широкополой соломенной шляпе и легком пляжном сарафане, который больше подходил для набережной Сочи, чем для подмосковных грядок. Следом показались две её подруги, которых Елена знала шапочно – Света и Таня. Обе были одеты примерно так же: яркие купальники, просвечивающие сквозь парео, шлепанцы на платформе и килограммы бижутерии.
– Приве-е-ет, колхозникам! – радостно завопила Марина, раскинув руки для объятий. – Фух, ну и жарища! Мы пока доехали, думали, расплавимся. Кондиционер в машине не справляется, пробки жуткие!
Елена, слегка опешив от такого карнавала, позволила себя обнять, чувствуя сладкий запах дорогих духов, который тут же перебил аромат укропа.
– Привет, девочки, – сказала она, оглядывая их наряды. – А вы... переодеться-то взяли что-нибудь? У меня, конечно, есть пара старых халатов и треников, но на всех не хватит.
Марина махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
– Ой, Лен, давай потом! Дай хоть дух перевести. Мы с дороги, пить хочется – страсть! У тебя квас есть? Или лимонад холодненький?
Она по-хозяйски направилась к багажнику. Елена думала, что сейчас оттуда достанут резиновые сапоги или хотя бы перчатки, но на свет божий появились три складных шезлонга, огромная сумка-холодильник, надувной фламинго и портативная колонка.
– А это... зачем? – тихо спросила Елена, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.
– Как зачем? – удивилась Таня, одна из подруг, надувая губы. – Загорать! Ты же сама сказала – погода шепчет. Мы совместим приятное с полезным.
Елена перевела взгляд на мужа. Виктор, который с трудом выбрался из гамака, стоял у крыльца и смотрел на этот табор с выражением лица человека, который предвидел катастрофу, но не смог ее предотвратить.
– Марин, – начал он, подходя ближе. – Вы, конечно, извините, но Лена говорила про огород. У нас картошка не окучена, ягода сыпется. Вы же помогать ехали.
– Витюша! – Марина чмокнула брата в щеку, оставив на ней след от помады. – Ну какой ты зануда, как и жена твоя. Мы же только приехали! Сейчас расположимся, по коктейльчику выпьем, расслабимся, жара спадет, и мы как пойдем работать – пыль столбом будет! Правда, девчонки?
– А то! – хором подтвердили подруги, уже раскладывая шезлонги прямо посреди аккуратно подстриженной лужайки перед домом, на которую Елена потратила прошлые выходные.
Елена молча наблюдала, как на её газон выгружаются пляжные полотенца, крема от загара разных степеней защиты, глянцевые журналы и батарея банок с каким-то слабоалкогольным напитком.
– Лена, ну чего ты стоишь как памятник? – крикнула ей Света, уже стягивая парео и оставаясь в вызывающе открытом бикини. – Неси бокалы, у нас тут шампанское нагревается! И закусить бы чего-нибудь. Ты ж говорила, окрошка есть?
– Окрошка есть, – медленно произнесла Елена. – Но она на обед. После работы.
– Ой, ну начинается, – закатила глаза Марина. – Лен, не будь жадиной. Мы с голоду помрем, пока до твоей работы дойдет. Неси давай, будь хозяйкой гостеприимной.
Елена сжала зубы так, что скулы свело. Ей хотелось высказать всё прямо сейчас, развернуть их и отправить обратно в душную Москву. Но проклятое воспитание и нежелание устраивать скандал при муже (ему и так плохо со спиной) сдержали её.
– Ладно, – сказала она сухо. – Сейчас принесу окрошку. Но потом – на грядки. Картошка сама себя не окучит.
Она ушла в дом, гремя тарелками. Виктор зашел следом, виновато прихрамывая.
– Лен, ты не заводись, – тихо сказал он. – Я им сейчас скажу...
– Ничего ты им не скажешь, Витя, – оборвала она его. – Ты сестру свою знаешь. Если начнешь давить, она такой визг поднимет, что у соседей куры нестись перестанут. Пусть поедят. Может, совесть проснется.
Обед прошел под громкий смех, обсуждение мужиков и новой коллекции купальников. Елена ела молча, быстро, глядя в тарелку. Гости же, напротив, никуда не торопились. Они смаковали окрошку, требовали добавки, потом захотели чаю с печеньем.
– Ох, хорошо пошла! – Марина откинулась на спинку садового кресла и похлопала себя по животу. – Ленка, ты, конечно, готовишь божественно. Вот за это я тебя люблю. Ну что, теперь можно и полежать, чтоб жирок завязался.
– Марин, – Елена встала из-за стола и начала убирать грязную посуду. – Время четыре. Солнце уже не такое злое. Пора.
– Куда пора? – лениво спросила Таня, натягивая на нос солнечные очки.
– На картошку. И на смородину. Я вам ведра приготовила и тяпки. Перчаток, правда, три пары только старых нашла, но вы же не взяли свои.
Подруги переглянулись.
– Лен, ты серьезно? – Марина приподняла очки и посмотрела на невестку как на сумасшедшую. – Сейчас? На полный желудок? В такую жару? Да у меня давление скакнет! И вообще, мы только кремом намазались, он впитаться должен.
– Вы обещали, – твердо сказала Елена.
– Обещали – сделаем! – отмахнулась золовка. – Вот солнце сядет, станет прохладно, мы быстренько все и сделаем. А пока... О, девчонки, включай музло!
Через минуту над дачным поселком загремел какой-то клубный бит. Подруги улеглись на шезлонги, открыли банки с коктейлями и погрузились в нирвану.
Елена стояла на крыльце с горой грязных тарелок в руках и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она посмотрела на Виктора. Тот сидел на лавочке, сжав голову руками. Ему было стыдно. Стыдно за сестру, стыдно перед женой, стыдно за свою беспомощность.
– Я пойду на огород, – сказала Елена мужу. – Одна.
– Лен, я с тобой, – Виктор попытался встать.
– Сиди, – она положила руку ему на плечо. – Спину добьешь, потом вообще не встанешь. Сиди и развлекай гостей.
Она переоделась, повязала голову платком, взяла тяпку и пошла на картофельное поле. Жара и правда немного спала, но земля была сухой и твердой. Тяпка с трудом врубалась в почву. Елена работала механически, выплескивая злость на сорняки. Раз удар, два удар.
Со стороны дома доносился хохот, визги и звон бокалов.
– Витек, ну чего ты кислый такой? – кричала Марина. – Иди к нам, намажем тебе спинку!
Елена старалась не слушать. Она прошла один ряд, второй. Пот заливал глаза, комары, почуяв вечернюю прохладу, начали свою охоту. Спина ныла. Но она упрямо шла вперед, окучивая куст за кустом.
Прошел час. Второй. Елена закончила с картошкой, насколько хватило сил, и перешла к смородине. Ягоды нужно было собрать срочно, они уже начинали осыпаться. Она присела на маленькую скамеечку и начала методично обирать ветки. Пальцы быстро окрасились в фиолетовый цвет, затекли ноги.
В семь часов вечера музыка стихла. Елена разогнула спину и увидела, что к ней направляется процессия. Марина и её подруги, раскрасневшиеся, веселые и явно уже нетрезвые, шли по дорожке.
– О, Золушка трудится! – весело прокричала Света. – А мы проголодались! Лен, там мангал уже разжигать пора. Мы шашлычка хотим.
Елена медленно встала. В руках у нее было полное ведро смородины.
– Вы пришли помочь? – спросила она хриплым голосом.
– Ой, да ладно тебе! – Марина подошла и попыталась взять из ведра горсть ягод, но Елена резко отвела руку. – Ты же видишь, мы не в форме. У Светки маникюр новый, она боится испортить. А Танюху разморило на солнце. Да и поздно уже, комары жрут. Давай завтра с утра, а? Встанем пораньше, по холодку, и всё сделаем. Зуб даю! А сейчас – мясо! Витя сказал, ты замариновала шейку. М-м-м, пальчики оближешь!
Елена посмотрела на золовку. В её глазах не было ни капли раскаяния, только наглое потребительство. Они использовали её дачу как бесплатную турбазу, её саму – как обслугу, а теперь требовали банкет.
– Мяса не будет, – тихо сказала Елена.
– Чего? – Марина перестала улыбаться. – В смысле не будет? Ты же сказала, что замариновала.
– Замариновала. Для тех, кто работает. У нас был договор, Марина. Вы помогаете – я кормлю. Вы не ударили палец о палец. Вы топтали мой газон, орали музыку, жрали мою еду, а я в это время горбатилась здесь одна.
– Ой, какие мы нежные! – фыркнула Света. – Подумаешь, цаца какая. Мы гости!
– Вы не гости, – голос Елены окреп и зазвенел металлом. – Гости ведут себя уважительно. А вы – паразиты.
– Ты что, офигела? – взвизгнула Марина. – Витя! Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Я, между прочим, твоя сестра!
Виктор, который ковылял следом за женщинами, подошел ближе. Лицо его было серым.
– Слышу, Марин, – сказал он глухо. – И я с ней согласен.
– Что?! – Марина аж поперхнулась воздухом. – И ты туда же? Подкаблучник! Мы к вам со всей душой...
– С какой душой? – перебила Елена. – С шезлонгами? Марина, собирайте вещи. Сейчас же.
– Никуда я не поеду! – уперла руки в боки золовка. – Я выпила, я за руль не сяду. И девчонки тоже. Мы остаемся ночевать. А завтра... завтра поговорим. И вообще, я есть хочу! Где мясо?
– Мясо в холодильнике. А холодильник закрыт. Дом тоже закрыт, – Елена достала из кармана шорт связку ключей и демонстративно позвенела ими. – Ключи у меня.
– Ты не имеешь права! Это дом моего брата! – заорала Марина, наступая на Елену.
– Это наш общий дом, – спокойно парировал Виктор, вставая между женой и сестрой. – И Лена здесь хозяйка. Я долго молчал, Марин. Я думал, ты повзрослела. Думал, у тебя совесть есть. Но ты привезла сюда этот балаган, устроила пляж, пока моя жена загибалась на жаре. Ты хоть видела её руки? Ты хоть раз спросила, нужна ли помощь, пока вы коктейли свои сосали?
– Да нужны мне ваши грядки! – выплюнула Марина. – Колхозники! Живете в грязи и радуетесь. Нормальные люди на даче отдыхают!
– Вот и езжай отдыхать в другое место. В отель, на курорт. Там, где "все включено", – сказала Елена. – А здесь "все включено" только для тех, кто вкладывается.
– Я никуда не поеду! Я вызову такси, но это будет стоить бешеных денег отсюда! Ты мне оплатишь такси!
– Я ничего тебе не оплачу, – Елена развернулась и пошла к дому. – У вас полчаса на сборы. Через полчаса я спускаю Полкана.
Полкан был соседским алабаем, которого Виктор иногда брал присмотреть, когда соседи уезжали. Сейчас Полкана на участке не было, но Марина, панически боявшаяся собак, этого знать не могла.
– Ты блефуешь! – крикнула она в спину Елене.
– Проверь, – бросила Елена через плечо, не останавливаясь.
Подруги, которые до этого стояли с открытыми ртами, начали суетиться.
– Марин, поехали отсюда, – зашептала Таня. – Ну их нафиг, неадекватные какие-то. Еще собаку выпустят. Вызови такси, скинемся.
– Я этого так не оставлю! – верещала Марина, но уже начала складывать шезлонг. – Ноги моей здесь больше не будет! Вы для меня умерли! Жмоты! Куркули!
Елена зашла в дом, закрыла дверь на замок, потом закрыла все окна. Она видела через занавеску, как три женщины в купальниках и шляпах лихорадочно запихивают вещи в багажник машины. Как они ругаются между собой, пытаясь сложить надувного фламинго, который никак не хотел сдуваться.
Виктор остался на улице, контролируя процесс. Он не помогал. Он просто стоял и смотрел.
Через двадцать минут к воротам подъехало такси. Марина, громко хлопнув дверью своей машины (оставив её на участке, так как ехать пьяной действительно не рискнула), плюхнулась в салон такси. Подруги последовали за ней.
Когда машина скрылась за поворотом, на участке повисла тишина. Только сейчас Елена поняла, насколько громко и навязчиво они вели себя весь день.
Виктор вошел в дом. Елена сидела на кухне, глядя на то самое ведро смородины. Руки у неё дрожали.
– Уехали? – спросила она.
– Уехали, – кивнул муж. Он подошел к ней, с трудом наклонился и обнял, прижавшись щекой к её макушке. – Прости меня, Лен. Я дурак. Надо было их сразу развернуть, как только эти шезлонги увидел.
– Надо было, – согласилась Елена, прижимаясь к его животу. – Но ты же добрый. Родня всё-таки.
– Такая родня хуже врагов, – вздохнул Виктор. – Знаешь, что она мне сказала напоследок? Что я должен ей денег за бензин, который она потратила, чтобы к нам приехать.
Елена нервно хихикнула.
– И что ты ответил?
– Сказал, что вычту из стоимости аренды газона под пляж. И стоимости мяса, которое они не съели.
Они помолчали.
– А мясо-то? – вдруг спохватился Виктор. – Жалко, пропадет. Замариновала же.
Елена подняла голову и улыбнулась. Впервые за день улыбка была искренней.
– А не пропадет. Разжигай мангал, Витя. Только аккуратно, спину береги. Мы будем ужинать. Вдвоем. В тишине. И под свою музыку – под сверчков.
Тот вечер стал одним из лучших за все лето. Они жарили шашлык, который оказался невероятно нежным и сочным. Пили холодный квас. Виктор рассказывал какие-то байки с работы, Елена смеялась. Они сидели на веранде до глубокой ночи, глядя на звезды.
Машина Марины простояла у них во дворе еще три дня. Забрал её муж Марины, угрюмый молчаливый мужик, который приехал с запасными ключами. Он ничего не сказал, только буркнул "здрасьте", забрал машину и уехал. Сама Марина не звонила месяц. А потом позвонила маме Виктора и Елены, пожаловалась, что её "выгнали на мороз голодную". Но свекровь, женщина мудрая и знавшая свою дочь как облупленную, перезвонила Елене, расспросила подробности и, выслушав историю про шезлонги и несобранную смородину, сказала только: "Правильно сделала, дочка. Давно пора было".
С тех пор на даче установились новые правила. Елена повесила на калитку шутливую табличку: "Кто не работает, тот не ест". Но для всех родственников, включая Марину (которая все-таки объявилась ближе к осени, когда обида забылась, а потребность в дармовых овощах появилась), это была не шутка.
Когда Марина в следующий раз приехала – одна, без подруг и без шезлонга, – Елена молча вручила ей ведро и отправила на сбор яблок. И Марина, поворчав для проформы, пошла собирать. Потому что знала: у этой хозяйки слова с делом не расходятся, и замок на холодильнике – аргумент железный.
А шезлонги Елена с Виктором купили себе сами. И теперь по вечерам, после работы, они лежат на них, смотрят на закат и наслаждаются плодами своего труда, которыми приятно делиться только с теми, кто этот труд ценит.
Понравился рассказ? Обязательно подпишитесь на канал и поставьте лайк – так вы не пропустите новые жизненные истории. И напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте Елены?