– Ну вот, опять сухая. Ира, я же просил, ну неужели трудно добавить немного сала в фарш? Или хлеба побольше, в молоке вымоченного. Это же подошва, а не котлета, ею гвозди забивать можно.
Сергей демонстративно отодвинул тарелку, на которой лежали две румяные, запеченные в духовке куриные котлеты и порция овощного рагу. Ирина, стоявшая у раковины и ополаскивавшая чашку, замерла. Внутри у нее все сжалось, как пружина, готовая вот-вот распрямиться и ударить больно, наотмашь. Это был не первый раз. И даже не десятый. Последние полгода каждый ужин превращался в гастрономическую битву, где она неизменно проигрывала, а эталоном вкуса и мастерства выступала Тамара Ивановна – свекровь.
Ирина медленно вытерла руки полотенцем, глубоко вдохнула и повернулась к мужу. Сергей сидел с таким видом, будто его только что заставили съесть лимон целиком. Он ковырял вилкой брокколи, всем своим видом показывая страдание мученика.
– Сережа, это диетические котлеты из куриной грудки, – спокойно, стараясь не повышать голос, сказала Ирина. – У тебя холестерин повышен, врач сказал ограничить жирное и жареное. Я забочусь о твоем здоровье.
– Да при чем тут здоровье! – вспылил муж, бросая вилку на стол. Звон металла о фарфор прозвучал как гонг, объявляющий начало раунда. – Еда должна приносить удовольствие! Вот у мамы котлеты – это песня. Сочные, жирненькие, с корочкой хрустящей. Накушаешься – и душа поет. А у тебя вечно то пароварка, то духовка, то трава эта вареная. Я мужик, Ира, мне энергия нужна, а не кроличий корм. Мама почему-то умеет готовить вкусно, хотя у нее тоже давление и возраст. Просто она душу вкладывает, а ты – калории считаешь.
Вот оно. Опять это сравнение. «Мама умеет», «у мамы вкуснее», «у мамы душа». Ирина вспомнила кухню свекрови: все плавает в масле, майонез добавляется даже в суп, а «фирменное мясо по-французски» представляет собой гору лука и сыра, под которой погребена свиная отбивная, зажаренная до состояния чипсов. Да, это было сытно. Да, Сергей вырос на этом. Но теперь ему сорок, у него начал расти живот и появилась одышка, а он продолжал требовать еду, как в детстве.
– Значит, я готовлю без души? – тихо переспросила Ирина, глядя ему прямо в глаза.
– Ну не передергивай, – Сергей поморщился, понимая, что перегнул палку, но отступать не собирался. – Я просто говорю факты. Я прихожу с работы уставший, хочу поесть нормально, по-домашнему. А тут опять этот ЗОЖ. Я, между прочим, деньги зарабатываю, имею право на нормальный ужин? Вот мама никогда бы мужа голодным не оставила из-за каких-то там анализов.
Ирина посмотрела на остывающие котлеты. Они были идеальными – нежными, с добавлением кабачка для сочности, с ароматными травами. Она потратила час, чтобы приготовить их после своей работы. Но в глазах мужа это был «мусор». В этот момент в голове Ирины созрел план. Он был простым, логичным и, как ей казалось, единственно верным в этой ситуации.
– Хорошо, Сережа, – сказала она неожиданно легко. – Ты абсолютно прав.
Сергей удивленно вскинул брови. Он ожидал скандала, оправданий или слез, но никак не согласия.
– Прав? – переспросил он недоверчиво.
– Конечно. Ты много работаешь, ты устаешь. Ты заслуживаешь самой вкусной еды, той, к которой привык и которую любишь. Я, к сожалению, так готовить не умею. У меня, видимо, руки не из того места растут, да и «души», как ты выразился, не хватает на то, чтобы жарить все в литре масла. Поэтому я приняла решение.
Ирина подошла к столу, забрала его тарелку и безжалостно смахнула содержимое в мусорное ведро.
– Эй, ты чего делаешь? – возмутился Сергей. – Я бы, может, доел… с майонезом.
– Нет-нет, зачем себя мучить? – Ирина улыбнулась, но улыбка эта не коснулась глаз. – С завтрашнего дня ты будешь питаться у мамы.
– В смысле – у мамы? – Сергей поперхнулся воздухом. – Мы переезжаем?
– Нет, зачем же. Мы живем здесь. Но ужинать ты будешь ездить к Тамаре Ивановне. Она живет всего в четырех остановках на метро или в получасе езды на машине по пробкам. Это недалеко. Она готовит божественно, ты сам сказал. Вот и наслаждайся. Я не хочу больше быть причиной твоего гастрономического расстройства.
– Ира, прекрати истерику, – Сергей нервно хохотнул. – Что за глупости? Как я буду к ней ездить каждый день?
– Очень просто. После работы садишься в машину и едешь. Мама будет счастлива, она же вечно жалуется, что ты ее редко навещаешь. А тут – каждый вечер любимый сын. И накормит, и напоит, и с собой завернет. А я освобождаюсь от обязанности готовить то, что тебе не нравится. Всем хорошо. Это не истерика, Сережа. Это оптимизация семейного быта.
Сергей посмотрел на жену. Она была абсолютно спокойна. Она достала из холодильника йогурт, села за стол и начала есть, уткнувшись в телефон. Он посидел минуту, переваривая услышанное, потом встал и хлопнул дверью холодильника, доставая колбасу.
– Ну и ладно! – буркнул он, нарезая бутерброд толщиной с кирпич. – Думаешь, напугала? Да я с удовольствием! Мама хоть обрадуется, что мужик в доме ест нормально. А ты сиди со своей травой. Посмотрим, на сколько тебя хватит, когда я перестану деньги на продукты давать.
– Деньги на продукты можешь отдавать маме, – не отрываясь от экрана, парировала Ирина. – Это будет справедливо. А мне много не надо, я и на свою зарплату прокормлюсь.
На следующий день Ирина не стала ничего готовить. Вообще. Она пришла с работы, переоделась в домашний костюм, сделала себе легкий салат из помидоров и моцареллы и налила бокал вина. В квартире было тихо и удивительно спокойно. Обычно в это время она уже металась между плитой и мойкой, пытаясь успеть к приходу мужа, придумывая, чем бы его удивить, чтобы не нарваться на критику.
Сергей позвонил в семь вечера.
– Я еду к маме, – голос его звучал вызывающе бодро. – Она уже пирогов напекла с мясом и борщ сварила. Настоящий, на мозговой косточке!
– Приятного аппетита, – вежливо ответила Ирина. – Не задерживайся допоздна.
– Не жди, приеду сытый и довольный!
Вернулся он в половину десятого. От него пахло жареным луком и чесноком так, что запах, казалось, можно было потрогать руками. Вид у Сергея был осоловелый, как у кота, объевшегося сметаной. Он тяжело опустился на диван, расстегнув пуговицу на брюках.
– Вот это я понимаю – ужин, – громко объявил он, глядя на Ирину, которая читала книгу в кресле. – Первое, второе, компот и пирожки. Мама чудо. Сказала, что ты меня голодом моришь, кожа да кости остались. Дала с собой лоток холодца.
– Замечательно, – кивнула Ирина, переворачивая страницу. – Я рада, что ты доволен. Лоток поставь в холодильник сам, пожалуйста.
– И поставлю! – Сергей пошлепал на кухню.
Первые три дня прошли под знаменем триумфа Сергея. Он возвращался от матери сияющий, сытый и полный гордости за то, что «утер нос» жене. Он подробно рассказывал, что ел: пельмени ручной лепки, голубцы в сметанном соусе, жареную картошку с грибами. Тамара Ивановна тоже, видимо, была в ударе. Она звонила Ирине днем, когда та была на работе, и елейным голосом вещала:
– Ирочка, ну как же так? Сереженька говорит, ты совсем кухню забросила. Ну ничего, я-то мать, я накормлю. Мальчику силы нужны. Ты бы поучилась, я рецептик дам. Хотя, конечно, талант нужен, это не каждому дано...
Ирина слушала, вежливо поддакивала и клала трубку. Она знала то, чего не учитывали ни Сергей, ни его мама. Кулинарный марафон – это забег на длинную дистанцию, а Тамаре Ивановне было уже шестьдесят восемь лет, и ноги у нее болели к вечеру. Да и Сергей, привыкший после работы падать на диван, начал уставать от ежедневных поездок.
В четверг Сергей пришел домой позже обычного – в одиннадцать. На улице шел дождь, были жуткие пробки. Он был мокрый, злой и уставший.
– Что так поздно? – спросила Ирина, выходя из ванной с маской на лице.
– Пробка на Ленинградке стояла намертво, – рыкнул муж, стягивая мокрые ботинки. – Два часа ехал от мамы. Два часа!
– Зато поел вкусно, – напомнила Ирина. – Что сегодня было в меню?
– Беляши, – буркнул Сергей. – И оливье.
Он прошел на кухню, налил воды и жадно выпил. Видно было, что беляши, съеденные три часа назад, уже не казались таким уж благом. Тяжесть в желудке и изжога – верные спутники маминой кухни – начали давать о себе знать. Ирина заметила, как он тайком достает из аптечки упаковку средства от изжоги.
– Может, кефира? – участливо предложила она.
– Отстань, – огрызнулся он. – Спать хочу. Завтра вставать в шесть, чтобы машину перегнать, а то у подъезда места не было.
В пятницу Тамара Ивановна позвонила не днем, а вечером, когда Сергей еще был у нее.
– Ира, ты дома? – голос свекрови звучал уже не так победоносно, а скорее устало и раздраженно.
– Дома, Тамара Ивановна. Отдыхаю после рабочей недели.
– Отдыхаешь... Хорошо тебе. А я вот у мартена вторую смену стою. Сережа привык есть много, ему разнообразие подавай. Вчера беляши, сегодня плов просил. У меня уже спина отваливается, Ира. И продукты нынче дорогие. Он, конечно, денег дал, но кто в магазин-то пойдет? Я сумки таскаю, как ломовая лошадь.
– Тамара Ивановна, так вы ему скажите, чтобы сам покупал, – спокойно посоветовала Ирина. – Или пусть доставку заказывает. Он же взрослый мальчик. И потом, это же его инициатива – питаться маминым. Он говорит, у вас душа в еде. А у меня так, суррогат.
– Душа душой, но совесть надо иметь! – неожиданно выдала свекровь. – Он сидит, телевизор смотрит, ждет, пока я накрою. А потом еще и посуду оставляет! «Мам, я побежал, пробки». Я что, нанималась в прислуги на старости лет? Ира, ты жена, это твоя обязанность мужа кормить!
– Тамара Ивановна, я пыталась. Но мои котлеты – подошва. Мой суп – вода. Я не хочу мучить вашего сына. Пусть кушает качественную еду. Вы же сами говорили – талант нужен. Вот у вас талант.
– Ой, всё! – Тамара Ивановна бросила трубку.
Ирина усмехнулась. План работал даже быстрее, чем она ожидала. Она налила себе чаю и включила любимый сериал.
Суббота и воскресенье прошли относительно спокойно, так как Сергей просто спал до обеда, а потом ел то, что привез от мамы в контейнерах. Но к понедельнику запасы иссякли.
Наступила вторая неделя эксперимента. Сергей выглядел все более помятым. Ежедневные поездки через полгорода после работы выматывали его. Он стал раздражительным, перестал рассказывать о кулинарных шедеврах матери, только бурчал что-то невнятное. Лицо его приобрело какой-то сероватый оттенок, а под глазами залегли тени.
Во вторник вечером он вернулся домой, держась за правый бок.
– Что случилось? – Ирина оторвалась от ноутбука.
– Печень, кажется, – простонал Сергей, опускаясь в кресло. – Мама сегодня утку сделала. С яблоками. Жирная такая... Вкусно, конечно, но... Ира, есть у нас что-нибудь ферментное? Мезим или что-то такое?
– В аптечке посмотри. Я же говорила про холестерин и жирное.
– Не начинай, – поморщился он. – И так тошно. Слушай, а может, ты сваришь завтра супчик? Легкий такой, куриный. Без зажарки.
Ирина посмотрела на него с удивлением.
– Сережа, ты что? Это же «вода», «больничная еда». Как можно такое есть мужчине? Тебе нужна энергия. Попроси маму сварить солянку или харчо.
– Не хочу я солянку! – вдруг взорвался Сергей. – Я не могу больше есть этот жир! У меня изжога круглосуточно, я сплю плохо, в животе кирпичи. Мама как будто специально масла льет по полбутылки. Я ей говорю: «Мам, давай полегче», а она обижается: «Ты что, мать учить будешь?». И эти разговоры... Ира, я устал слушать про ее соседей, про давление, про то, какой я был в пять лет. Я хочу домой приехать, поесть и тишины!
– Но ты же сам сказал...
– Да мало ли что я сказал! – перебил он. – Я был не прав. Признаю. Я погорячился. Твои котлеты... они нормальные. Даже вкусные. Честно. Я соскучился по твоей еде. По нормальной, человеческой еде, от которой не хочется умереть через час.
Ирина молчала. Ей хотелось съязвить, хотелось добить его аргументами, но вид у мужа был действительно жалкий. Однако сдаваться так просто было нельзя. Урок должен быть усвоен полностью.
– Сережа, я рада, что ты пересмотрел свои взгляды. Но есть проблема. Тамара Ивановна звонила. Она очень расстроена. Говорит, что уже настроилась тебя кормить, продукты закупила. Неудобно как-то перед мамой.
– Я сам с ней поговорю, – махнул рукой Сергей. – Она меня вчера вообще выгнала. Сказала: «Жри, что дали, и вали к жене, надоел, сил нет». Представляешь? Родная мать!
Ирина едва сдержала смех. Тамара Ивановна, оказывается, оказалась крепким орешком, но не в том смысле, в каком думал Сергей. Ее любовь к сыну заканчивалась там, где начинался ее собственный комфорт и любимые сериалы.
– Ладно, – сказала Ирина. – Но у меня есть условие.
– Какое? – насторожился Сергей. – Шубу купить?
– Нет. Шубу я сама себе куплю, если захочу. Условие другое. Во-первых, ты больше никогда, слышишь, никогда не сравниваешь мою еду с маминой. Если не нравится – говоришь вежливо и предлагаешь альтернативу, которую готовишь сам. Во-вторых, раз в неделю, по субботам, готовишь ты. Что хочешь. Хоть пельмени вари, хоть яичницу жарь. Но я к плите не подхожу.
– По рукам, – быстро согласился Сергей. – Только, пожалуйста, дай мне что-нибудь от живота. И свари завтра суп. Умоляю. С фрикадельками.
Ирина пошла на кухню за лекарством. Она чувствовала себя победительницей, но без злорадства. Скорее, это было удовлетворение от того, что здравый смысл восторжествовал.
На следующий день Ирина сварила суп. Легкий, с куриными фрикадельками, морковкой и зеленью. Никакой зажарки, никакого лишнего жира. Сергей ел его так, словно это было самое изысканное блюдо в мире. Он макал черный хлеб в бульон, жмурился и мычал от удовольствия.
– Божественно, – сказал он, вытирая губы салфеткой. – Ир, честно, это лучше, чем беляши. Легкость такая внутри.
– Я рада, – улыбнулась Ирина.
Но история на этом не закончилась. Через пару дней позвонила Тамара Ивановна.
– Ирочка, здравствуй, – голос свекрови был непривычно мягким, даже заискивающим. – Как там Сережа? Живот прошел?
– Прошел, Тамара Ивановна. Супчиками отпаиваю.
– Ой, слава богу. Ты уж прости меня, старую, что я на тебя ворчала. Я же как лучше хотела. Думала, побалую сыночка. А оно вон как... Тяжело это, оказывается, каждый день у плиты стоять, да еще угождать. Я ж отвыкла уже, одна живу, мне кефира с булочкой хватает. А он мужик здоровый, ему тазы нужны.
– Я понимаю, Тамара Ивановна. Ничего страшного.
– Ты, Ира, молодец. Выдержка у тебя есть. Я бы на твоем месте тарелку на голову надела, если бы мне муж сказал, что я плохо готовлю. А ты мудро поступила. Отправила его ко мне – и проучила обоих. Я ведь тоже хороша, все его нахваливала да тебя подкалывала. А на деле-то... Куда мне с молодыми тягаться. Ты готовь, как готовишь. Здоровее будет. А то он у меня за неделю на три килограмма поправился, одышка началась. Не дело это.
– Спасибо, Тамара Ивановна, – искренне ответила Ирина. – Приезжайте к нам в выходные? Сережа обещал плов приготовить. Сам.
– Сам? – изумилась свекровь. – Ну, чудеса! Приеду, конечно. Посмотрю на это чудо света.
В субботу Сергей действительно встал к плите. Он долго смотрел видеоуроки на ютубе, резал морковь крупной соломкой, ругался на тупой нож (который тут же сам и наточил), обжег палец, но плов получился вполне съедобным. Немного жирноватым, конечно, но Ирина мудро промолчала.
За обедом Тамара Ивановна, сияющая в новой блузке, нахваливала сына:
– Ну, Сереженька, ну молодец! Вкусно! Почти как у отца твоего получалось.
А потом, понизив голос, добавила, подмигнув Ирине:
– Но салатик Ирочкин с капустой сюда прям идеально подходит. Освежает. Ты, сынок, жену цени. Она у тебя золото. И готовит правильно. А мы, старики, привыкли по старинке, чтоб жир по усам тек, а это уже вредно.
Сергей жевал плов, кивал и смотрел на жену с нескрываемым уважением. Он понял главный урок: «вкусно» – это не всегда то, к чему привык с детства. Вкусно – это когда о тебе заботятся, когда тебя берегут, и когда дома мир.
С тех пор тема «маминых котлет» в их доме была закрыта навсегда. Конечно, они ездили к свекрови в гости, и Сергей ел ее фирменные блюда, но теперь он всегда брал с собой пачку ферментов и никогда, ни единого раза, не говорил Ирине, что она готовит хуже. Наоборот, когда Тамара Ивановна пыталась положить ему третий кусок пирога, он мягко отодвигал тарелку и говорил:
– Спасибо, мам, очень вкусно, но я берегу место для ужина. Ира обещала рыбу запечь с овощами.
Ирина в эти моменты чувствовала, как маленькая теплая волна благодарности поднимается внутри. Она выиграла не просто битву за котлеты. Она выиграла право быть хозяйкой на своей кухне и в своей семье.
А Тамара Ивановна, кстати, тоже стала готовить меньше жирного. Посмотрев на сына, который за пару месяцев на «ириной траве» сбросил лишний вес и стал выглядеть моложе, она попросила невестку написать ей пару рецептов «тех самых куриных котлеток». И даже признала, что в духовке получается не хуже, а мыть плиту от брызг масла не надо.
Так кулинарный конфликт, который мог разрушить семью, неожиданно привел к тому, что все стали немного здоровее и намного счастливее. И всего-то нужно было – один раз согласиться с мужем и позволить ему получить желаемое в полном объеме.
Если вам понравилась эта история и вы тоже считаете, что в семейной жизни иногда нужна хитрость, подписывайтесь на канал и ставьте лайк. Расскажите в комментариях, как вы реагируете на критику вашей стряпни.