– Ну, Лен, ну войди в положение, это же не чужой человек, а родная кровь, – Сергей смотрел на жену тем самым взглядом, который обычно применяют нашкодившие спаниели или дети, разбившие любимую мамину вазу. – Ему просто нужно зацепиться. Неделя, максимум полторы. Он уже нашел вариант с работой, там общежитие обещают, но место освободится только в начале следующего месяца. Не могу же я брата на улице оставить.
Елена вздохнула, откладывая кухонное полотенце. Разговор этот длился уже битый час, кружась по одной и той же траектории. Аргументы у Сергея были железобетонные: брат, помощь, семья, временные трудности. У Елены аргументы были более приземленные, но оттого не менее весомые: их двухкомнатная квартира не была приспособлена для троих взрослых людей, она работала из дома и нуждалась в тишине, а Вадим, младший брат мужа, славился своей феноменальной способностью создавать хаос на пустом месте.
– Сережа, я все понимаю, – мягко, но твердо начала она, стараясь не повышать голос. – Но мы же знаем Вадима. Где неделя, там и две. Помнишь, как он у мамы вашей «на пару дней» завис? Полгода выгоняли.
– Ну ты сравнила! – муж даже руками всплеснул. – Тогда он молодой был, ветер в голове. А сейчас ему тридцать два. Он изменился, повзрослел. У него бизнес-план, амбиции. Лен, ну пожалуйста. Я обещаю, он будет тише воды, ниже травы. Я сам за всем прослежу.
Елена посмотрела на часы. Был вечер пятницы, хотелось простого человеческого отдыха, а не семейных дебатов. В глубине души она понимала, что решение уже принято – Сергей не сможет отказать брату, а если она сейчас встанет в позу, то превратится в бездушную стерву, которая рассорила родных людей.
– Хорошо, – сдалась она, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство. – Неделя. И диван в гостиной он застилает каждое утро. Мне нужно рабочее пространство, а не цыганский табор.
Вадим появился на пороге в воскресенье вечером. Он был шумным, пахнущим дорогой туалетной водой и немного – поездом. С собой он приволок огромный, пузатый чемодан на колесиках, спортивную сумку и гитару в потертом чехле.
– Хозяевам респект! – громогласно объявил он, едва переступив порог. – Ленок, ты все краше! Серега, брат, дай обниму! Ну, принимайте постояльца. Не стесню, буду незаметен, как ниндзя!
Ниндзя из Вадима получился никудышный. Первое, что он сделал – это занял ванную на полтора часа. Когда Елена, наконец, смогла туда попасть, она обнаружила забрызганное зеркало, мокрый пол и свой любимый, дорогой шампунь, который стоял с открытой крышкой, сиротливо демонстрируя наполовину опустевший флакон.
Ужин прошел под бесконечные рассказы Вадима о его гениальных стартапах, которые вот-вот «выстрелят», о партнерах, которые его подвели, и о том, что этот город просто ждет, когда он, Вадим, возьмет его за горло. Сергей слушал, развесив уши, и подкладывал брату добавки. Елена молча жевала салат, отмечая, как быстро исчезают со стола котлеты, приготовленные на два дня.
Дни потекли в новом, странном ритме. Утро Елены теперь начиналось не с кофе и тишины, а с преодоления полосы препятствий в гостиной. Вадим спал долго, до полудня, раскинув руки и ноги по всему дивану. Одеяло обычно валялось на полу, а рядом, на журнальном столике, высилась батарея из грязных чашек, фантиков и, что раздражало больше всего, пепельницы. Хотя уговор был строгим – курить только на общем балконе в подъезде, Вадим умудрялся «забывать» и дымить в приоткрытое окно кухни.
К среде, когда экватор обещанного срока был пройден, Елена заметила, что запас продуктов в холодильнике тает с пугающей скоростью. Сыр, колбаса, йогурты, замороженные полуфабрикаты «на черный день» – все исчезало в бездонном желудке гостя. При этом сам Вадим в магазин не ходил, ссылаясь на то, что «пока на мели», но скоро все компенсирует с лихвой.
– Сереж, – шепотом спросила Елена в спальне, когда они готовились ко сну. – А Вадим вообще работу ищет? Он сегодня весь день пролежал перед телевизором, смотрел сериалы.
– Ищет, конечно, – уверенно, но как-то слишком поспешно ответил муж, отворачиваясь к стене. – Он звонит кому-то, договаривается. Просто сейчас рынок сложный, сам понимаешь. Не дави на него, ему и так непросто.
Обещанная неделя истекла в воскресенье. Чемодан Вадима все так же стоял в углу коридора, распахнутый, как пасть чудовища, извергая из себя ворох одежды. Ни о каком отъезде речи не шло. За завтраком Вадим, намазывая толстый слой масла на бутерброд, с грустной улыбкой сообщил:
– Тут такое дело, ребят. С общежитием накладка вышла. Комендант, зараза, место кому-то своему отдал. Придется квартиру искать. А цены сейчас – космос! Вы же не выгоните меня на мороз? Мне буквально еще дней пять, риелтор уже подбирает варианты.
Елена поперхнулась чаем. Она посмотрела на мужа, ожидая поддержки, но Сергей лишь виновато опустил глаза в тарелку с кашей.
– Конечно, Вадик, – пробормотал он. – Живи, пока не найдешь нормальный вариант. Куда тебе деваться.
После того как брат, сыто отдуваясь, ушел «на важную встречу», Елена устроила мужу первый серьезный разбор полетов.
– Ты обещал неделю! – шипела она, чтобы не слышали соседи. – Он съел наш месячный бюджет на продукты за семь дней! Он не убирает за собой, он мешает мне работать. Я вчера сорвала звонок с клиентом, потому что он решил попеть под гитару в два часа дня!
– Лен, ну потерпи. Он мой брат. У него сложный период. Я поговорю с ним насчет тишины и порядка. Я дам тебе денег на продукты, возьму подработку. Не начинай, пожалуйста.
И Елена снова промолчала. Воспитание, проклятое интеллигентное воспитание, не позволяло ей просто взять и вышвырнуть родственника за дверь. Казалось, что это будет каким-то предательством, нарушением неписаных законов гостеприимства.
Вторая неделя превратилась в день сурка. Вадим освоился окончательно. Он уже не спрашивал разрешения, чтобы взять что-то из холодильника или включить телевизор на полную громкость. Он начал водить в дом «деловых партнеров» – странных личностей в потертых куртках, с которыми они запирались на кухне, пили чай (и не только чай, судя по запаху) и обсуждали грандиозные схемы обогащения.
Елена чувствовала себя чужой в собственной квартире. Ей приходилось прятаться в спальне с ноутбуком, надевать наушники, чтобы заглушить бубнеж с кухни и звуки телевизора. Она стала задерживаться в магазинах, гулять в парке после работы, лишь бы не возвращаться домой, где на диване царил Вадим.
Финансовый вопрос встал ребром к концу третьей недели. Елена обнаружила, что из конверта, который лежал в шкатулке в стенке – их неприкосновенный запас на летний отпуск, – пропало десять тысяч рублей.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Она пересчитала купюры трижды. Ошибки быть не могло. В квартире были только они трое.
Вечером, дождавшись прихода мужа (Вадим, как обычно, отсутствовал, «решая вопросы»), она положила конверт на стол перед Сергеем.
– Здесь не хватает десяти тысяч.
Сергей побледнел. Он взял конверт, повертел его в руках, словно надеясь, что деньги материализуются из воздуха.
– Может, ты сама взяла и забыла? Или я брал на ремонт машины... – начал он неуверенно.
– Сережа, не ври мне, – тихо сказала Елена. – Ты не брал. И я не брала. Мы откладываем эти деньги полгода. Спроси у брата.
Когда Вадим вернулся, веселый и слегка навеселе, разговор состоялся тяжелый. Сначала он отпирался, строил из себя оскорбленную невинность, кричал, что его, честного человека, обвиняют в воровстве. Но под тяжелым взглядом Елены и растерянным молчанием брата сломался.
– Да взял я, взял! – выкрикнул он, плюхаясь на стул. – Мне на взнос нужно было, срочно. Вернул бы через пару дней, с процентами! Что вы из-за копеек трагедию устраиваете? Мы же семья! Я думал, у нас общие ресурсы, когда беда. Я бы разбогател – я бы вам квартиру купил! А вы... мелочные вы люди.
Сергей сидел, обхватив голову руками. Ему было стыдно. Стыдно за брата, стыдно перед женой.
– Вадим, – глухо сказал он. – Это были деньги на отпуск. Ты должен вернуть их.
– Верну, верну! – отмахнулся тот. – Как только дело пойдет. Вы просто не верите в меня, вот в чем проблема. Никакой поддержки.
В ту ночь Елена поставила мужу ультиматум: или Вадим съезжает в течение трех дней, или съезжает она. Сергей долго молчал, потом кивнул. Видимо, кража денег пробила даже его броню братской любви.
Но Вадим не съехал ни через три дня, ни через пять. Он притих, стал изображать бурную деятельность, уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Сергей каждый раз находил оправдания, чтобы оттянуть неприятный разговор. «Ну вот сейчас, он почти нашел квартиру, давай не будем обострять, он же деньги ищет, чтобы отдать».
Развязка наступила ровно через месяц после приезда «дорогого гостя». Был вторник, Елена вернулась домой раньше обычного – у нее разболелась голова, и она отменила все рабочие созвоны.
Открыв дверь своим ключом, она замерла. Из квартиры доносилась громкая музыка. В прихожей стояли незнакомые женские сапоги на шпильке и мужские ботинки, явно не принадлежащие ни мужу, ни Вадиму.
Пройдя в гостиную, Елена увидела картину, достойную дешевой мелодрамы. Стол был заставлен бутылками и закусками – причем, она с ужасом узнала нарезку из дорогого балыка, который покупала специально к дню рождения мамы, и банку икры, припрятанную к Новому году. На диване вальяжно сидел Вадим, обнимая какую-то ярко накрашенную девицу, а напротив, в кресле Сергея, расположился еще один незнакомый мужчина, стряхивающий пепел прямо на ковер.
– О, хозяйка! – Вадим даже не подумал встать. Он был пьян и весел. – А мы тут сделку обмываем! Познакомься, это Лариса, это Игорь. Ребята, это Лена, жена моего брата. Строгая женщина, но справедливая!
Внутри у Елены что-то оборвалось. Точнее, не оборвалось, а наоборот – натянулось до звона, как стальная струна. Головная боль исчезла, уступив место холодной, кристальной ярости. Она поняла, что больше не будет никаких разговоров, уговоров и вторых шансов. Время дипломатии закончилось.
Она молча развернулась и пошла в спальню.
– Лена! Ты чего, обиделась? – крикнул ей вслед Вадим. – Иди к нам, штрафную нальем!
Елена взяла телефон и набрала номер мужа.
– Сережа, – сказала она ледяным тоном. – Если ты сейчас же не приедешь, я вызову полицию. У нас в квартире притон. Твой брат устроил пьянку с посторонними людьми, они едят наши продукты и гадят на ковер.
– Лен, я... я на совещании, я не могу сейчас... – заблеял Сергей.
– Тогда я действую сама. И не говори потом, что я не предупреждала.
Она нажала отбой. Вышла в коридор, открыла шкаф-купе, где хранились инструменты Сергея, и достала оттуда большие, прочные мешки для строительного мусора.
Вернувшись в гостиную, она подошла к музыкальному центру и выдернула шнур из розетки. Тишина навалилась на комнату внезапно и оглушительно.
– Вечеринка окончена, – громко и отчетливо произнесла Елена. – У вас, – она указала на гостей Вадима, – есть ровно две минуты, чтобы покинуть мою квартиру. Если вы не уложитесь, я вызываю наряд полиции. Заявление о незаконном проникновении и краже имущества я напишу с огромным удовольствием.
Гости переглянулись. Игорь, оценив решимость в глазах хозяйки и, видимо, имея свои причины не встречаться с правоохранительными органами, быстро поднялся.
– Вадос, мы, наверное, пойдем. Проблемы не нужны.
– Да вы чё! – возмутился Вадим, пытаясь встать, но его ноги слегка заплетались. – Это мой дом, мой брат тут хозяин! Эта... она никто тут!
– Одна минута, – сказала Елена, доставая телефон и демонстративно открывая набор номера.
Лариса уже натягивала сапоги в прихожей. Через сорок секунд посторонних в квартире не было. Остался только Вадим, красный, злой и растерянный.
– Ты... ты меня перед людьми опозорила! – прошипел он. – Да я Сереге все расскажу! Да он тебя...
– А теперь слушай меня внимательно, – перебила его Елена. Она подошла к распахнутому чемодану Вадима и начала методично сгребать туда его вещи. Прямо так, кучей – джинсы, грязные носки, рубашки, зарядки.
– Ты что творишь?! – взвизгнул Вадим, пытаясь схватить ее за руку.
Елена резко отдернула руку и посмотрела на деверя так, что тот отшатнулся.
– Ты не зарегистрирован в этой квартире. У тебя нет прав здесь находиться. Юридически ты – гость, который засиделся. Я собственник этой квартиры наравне с Сергеем. И я отзываю свое согласие на твое проживание. Сейчас я выставляю твои вещи за дверь. Если ты попробуешь меня тронуть или помешать – это уже статья, бытовое насилие. Поверь, я сниму побои и посажу тебя. Ты меня достал.
Она действовала как робот. Чемодан заполнился за минуту. То, что не влезало, полетело в мусорные мешки. Гитара, сумка, куртка.
Вадим стоял и смотрел, хватая ртом воздух. Он не ожидал такого от тихой, вежливой Елены. Он привык, что женщины в их семье – это мама, которая поплачет и простит, или бывшая жена, которая орала, но терпела. Ледяное спокойствие пугало его больше криков.
– Выметайся, – Елена подкатила чемодан к входной двери и распахнула её настежь. – Ключи на тумбочку.
– Мне некуда идти! – заорал Вадим. – На ночь глядя! Ты не имеешь права!
– У тебя есть друзья. Те самые, с которыми ты сделку обмывал. Вот к ним и иди. Или в хостел. Или на вокзал. Мне все равно. Ключи.
Вадим, грязно выругавшись, швырнул связку ключей на пол. Он схватил чемодан, закинул на плечо сумку и, спотыкаясь, вышел на лестничную клетку.
– Стерва! – крикнул он уже от лифта. – Серега тебя бросит! Он брата на бабу не променяет!
Елена захлопнула дверь. Щелкнула замком – одним оборотом, вторым. Потом накинула цепочку. Прислонилась спиной к холодному металлу двери и медленно сползла на пол. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.
Через час приехал Сергей. Он долго звонил в дверь, потом пытался открыть своим ключом, но цепочка не пускала.
– Лена, открой! Это я! – голос у него был испуганный.
Она открыла. Муж вошел, озираясь, словно ожидая увидеть поле битвы.
– Где он?
– Ушел, – коротко ответила Елена, убирая со стола остатки пиршества. – Я его выгнала.
Сергей прошел в комнату, увидел пустой угол, где месяц жил чемодан, увидел чистый (наконец-то!) диван. Он сел в кресло и закрыл лицо руками.
– Он звонил мне, – глухо сказал муж. – Сказал, что ты его вышвырнула как собаку. Что ты устроила истерику. Мама звонила... Плакала, говорила, что у нее давление, что мы звери.
Елена остановилась с тарелкой в руках.
– Сережа, – сказала она спокойно. – Твой брат привел в наш дом чужих людей, пил, взял наши вещи и заявил, что я здесь никто. Он украл наши деньги. Он жил за наш счет месяц и не ударил палец о палец. Если для твоей мамы зверь – это я, то пусть так и будет. Но я больше не позволю вытирать о себя ноги. И о тебя, кстати, тоже.
– Но куда он пойдет? – тоскливо спросил Сергей.
– Он взрослый мужчина, Сережа. Не инвалид, не ребенок. Найдет выход. А если ты сейчас поедешь его искать и возвращать – можешь собирать и свои вещи тоже. Я серьезно. Я люблю тебя, но жить в сумасшедшем доме я не буду.
Сергей посмотрел на жену. Он впервые видел ее такой. Усталой, но непреклонной. Он понял, что это не угроза, а факт. Граница проведена, и переступать ее нельзя.
Он вздохнул, достал телефон и, поморщившись, отключил звук.
– Я помогу убраться, – сказал он, вставая и снимая пиджак.
Следующие пару недель были непростыми. Свекровь звонила каждый день, проклиная невестку и взывая к совести сына. Вадим строчил гневные сообщения, требуя вернуть «забытую зарядку» или «любимую кружку», потом переходил к просьбам занять денег, потом снова к угрозам.
Елена заблокировала его номер везде. Сергей держался, хотя ему было нелегко. Но постепенно в дом вернулся покой. Исчез запах чужого табака, ванная снова стала чистой, а продукты в холодильнике перестали испаряться.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай, Сергей вдруг накрыл руку жены своей ладонью.
– Прости меня, – сказал он. – Я должен был сам это сделать. Давно. Просто... привык его жалеть.
– Я знаю, – улыбнулась Елена. – Главное, что все закончилось.
Они не знали, где сейчас Вадим, и, честно говоря, не хотели знать. Ходили слухи, что он уехал в другой город «поднимать целину» или вернулся к маме в поселок. Но это была уже не их история. Их история продолжалась здесь, в тишине и уюте их собственного дома, который они смогли отвоевать. И пусть кто-то считает Елену жестокой, она точно знала: иногда, чтобы сохранить семью, нужно вовремя закрыть дверь.
А вы как считаете, правильно ли поступила героиня или с родней нужно быть мягче? Делитесь мнением в комментариях и не забудьте подписаться на канал.