– Ну займи, Ленка, ну что тебе стоит? До вторника буквально. Мне премию на карту кинут, и я сразу тебе переведу. Даже с процентами, если хочешь, – Марина нервно крутила в руках чайную ложку, то и дело поглядывая на подругу своими большими, влажными, как у спаниеля, глазами.
Елена вздохнула, отодвигая от себя чашку с недопитым кофе. Этот разговор был ей знаком до боли, до скрипа зубов. Сценарий никогда не менялся, менялись только суммы и причины. То у Марины ломалась стиральная машина, и мастер требовал оплату наличными здесь и сейчас, то срочно нужно было купить зимние сапоги, потому что старые «просят каши», то задерживали алименты.
– Марин, ты же знаешь, мы сейчас сами не шикуем, – мягко попыталась возразить Лена, хотя уже понимала, что проиграла этот бой. – Мы с Андреем откладываем на ремонт дачи, каждая копейка на счету.
– Да знаю я, знаю! – Марина всплеснула руками, и ее многочисленные браслеты мелодично звякнули. – Я же не прошу подарить. Я прошу одолжить. На три дня! Лен, ну выручай. Там скидка на пальто горит, семьдесят процентов. Если сейчас не возьму, потом в три раза дороже платить придется. А мне ходить не в чем, ты же видела мою куртку, стыд и срам.
Елена посмотрела на подругу. Марина всегда умела выглядеть эффектно, даже когда жаловалась на тотальное безденежье. Свежий маникюр, укладка, аромат дорогих духов, который заполнял всю кухню. Лена, в своем домашнем костюме и с пучком на голове, чувствовала себя на ее фоне серой мышью, хотя зарабатывала объективно больше.
– Сколько? – коротко спросила она, сдаваясь.
– Пятнадцать тысяч.
Лена поперхнулась воздухом.
– Марин, это не пятьсот рублей. Это половина моего аванса.
– Я все верну! Во вторник! Клянусь здоровьем! – Марина прижала руку к груди, глядя на подругу с такой мольбой, что отказать казалось преступлением против человечности.
Елена достала телефон, зашла в приложение банка и с тяжелым сердцем перевела деньги. Она знала Марину двадцать лет, еще с института. Они вместе грызли гранит науки, вместе гуляли на свадьбах, вместе переживали разводы. Дружба – понятие круглосуточное, так их учили. Но в последнее время эта дружба стала напоминать игру в одни ворота, причем ворота были финансовыми.
Вторник прошел тихо. Среда тоже. В четверг Елена, чувствуя неловкость, словно это она была должна, а не ей, написала сообщение: «Мариш, привет. Как дела? Ты про долг помнишь? Мне Андрею нужно добавить на стройматериалы».
Ответ пришел через четыре часа: «Ленусь, извини! Запарка на работе страшная, голову поднять некогда. Бухгалтерия что-то напутала с ведомостями, премию задержали до пятницы. В пятницу железно все скину! Целую!»
В пятницу денег не поступило. В субботу телефон Марины был «вне зоны доступа». Елена старалась не накручивать себя. Мало ли что могло случиться? Может, телефон разрядился, может, уехала за город. Но червячок сомнения уже грыз изнутри, напоминая, что прошлые пять тысяч Марина возвращала два месяца, отдавая частями по пятьсот рублей и каждый раз сопровождая перевод жалобными историями о тяжелой женской доле.
Когда в воскресенье вечером Андрей, муж Елены, спросил, где деньги на цемент, ей пришлось соврать, что задержали выплаты на работе. Признаться мужу, что она снова спонсировала «бедную» подругу, было стыдно. Андрей Марину недолюбливал, называл ее «стрекозой» и считал, что та просто пользуется Лениной добротой.
– Опять своей Маринке заняла? – проницательно спросил он, глядя жене в глаза.
– Нет, что ты, – слишком быстро ответила Елена и отвела взгляд. – Просто на работе перерасчет.
Андрей хмыкнул, но допытываться не стал. Он был мудрым мужчиной и знал, что жизнь сама все расставит по местам.
Марина объявилась только во вторник следующей недели.
– Ленка, катастрофа! – закричала она в трубку, даже не поздоровавшись. – У меня карту заблокировали! Приставы, гады, списали все подчистую за какой-то старый штраф, про который я вообще забыла. Я теперь вообще без копейки. Представляешь? Даже на проезд нет.
– Марин, а как же мои пятнадцать тысяч? – голос Елены дрогнул.
– Так я же говорю – списали! Все списали! Я сейчас разбираюсь, бегаю по инстанциям. Как только разблокируют, сразу верну. Ты же подождешь? Ну не убивай меня, и так тошно.
Елена положила трубку и почувствовала, как закипает раздражение. Не из-за денег даже, а из-за того, с какой легкостью Марина распоряжалась чужими ресурсами. Но ссориться не хотелось. Двадцать лет дружбы нельзя просто так перечеркнуть из-за денег. Или можно?
Прошел месяц. Долг так и висел мертвым грузом. Марина периодически звонила, рассказывала веселые истории из офисной жизни, жаловалась на начальника-самодура, обсуждала общих знакомых, но тему денег виртуозно обходила. Стоило Елене только заикнуться о возврате, как у подруги тут же менялся голос: он становился слабым, болезненным, появлялись срочные проблемы – заболела кошка, сломался зуб, затопили соседи.
– У нее не жизнь, а сплошная полоса препятствий, – язвительно заметил Андрей, когда Лена в очередной раз пересказывала ему причины невозврата (скрывать это дальше не имело смысла, так как дыра в бюджете стала очевидной). – Только почему-то эти препятствия она преодолевает за наш счет.
Чаша терпения накренилась, но последней каплей стало не очередное оправдание.
В одну из суббот Елена отправилась в торговый центр выбирать подарок для свекрови. Проходя мимо витрины дорогого магазина косметики и парфюмерии, она увидела знакомый силуэт. Марина стояла у кассы, сияющая и довольная. Она держала в руках фирменный пакет, а рядом на прилавке стоял набор элитной уходовой косметики, стоимость которого Елена представляла очень хорошо – на эти деньги можно было купить полтонны цемента.
Лена замерла. Сердце гулко ударило в ребра. Она видела, как Марина достала из сумочки кошелек – пухлый, кожаный – и отсчитала несколько крупных купюр. Наличными. Карту ведь «заблокировали».
Елена хотела было ворваться в магазин и устроить скандал прямо там, у кассы. Закричать, потребовать свое, пристыдить. Но что-то ее остановило. Воспитание? Гордость? Нежелание выглядеть базарной теткой? Она просто отошла за колонну и наблюдала, как подруга, цокая каблучками, вышла из магазина, на ходу болтая по телефону:
– Да, купила тот самый набор! Представляешь, последний забрала. Ну а что, надо же себя баловать, мы у себя одни…
В этот момент в душе у Елены что-то оборвалось. Та ниточка сочувствия и понимания, на которой держалась их дружба, лопнула с оглушительным звоном. Она поняла, что ее просто используют. Цинично, нагло и с улыбкой. Марина не была бедной. Марина просто жила не по средствам, а дефицит своего бюджета покрывала за счет тех, кто не умел говорить «нет».
Домой Елена вернулась мрачнее тучи. Весь вечер она молчала, обдумывая план. Просто потребовать деньги было бесполезно – Марина снова начнет врать, плакать и давить на жалость. Нужно было действовать иначе. Так, чтобы дошло раз и навсегда.
– Ты чего такая задумчивая? – спросил Андрей за ужином.
– Я видела Марину. В «Золотом яблоке». Она покупала косметику тысяч на двадцать. Наличными.
Андрей отложил вилку.
– Ну, и? Ты подошла?
– Нет.
– Лен, ну ты даешь… – протянул муж. – Тебе нравится быть спонсором ее красивой жизни?
– Нет, Андрей. Не нравится. И больше я этим спонсором не буду. У нас в следующую субботу общий сбор. У Светки юбилей, помнишь? Тридцать пять лет. Марина там будет.
– И что ты задумала? – Андрей с интересом посмотрел на жену. В ее глазах появился нехороший, холодный блеск, которого он раньше не замечал.
– Увидишь. Я хочу, чтобы это было публично. Иначе она не поймет.
Всю неделю Елена вела себя как обычно. Она даже пару раз ответила на звонки Марины, сухо, но вежливо. На вопрос «как дела?» отвечала односложно, про долг не напоминала. Марина, почуяв, что гроза миновала и подруга «проглотила» очередную отсрочку, расслабилась и снова начала щебетать о пустяках.
Наступила суббота. Светлана, их общая подруга еще со студенческих времен, отмечала юбилей с размахом – сняла зал в хорошем ресторане в центре города. Гостей собралось человек пятнадцать: старая компания, мужья, пара коллег. Стол ломился от закусок, играла приятная музыка, настроение у всех было приподнятое.
Марина пришла с опозданием на полчаса – это был ее фирменный стиль. Она вплыла в зал в новом платье (Елена сразу отметила – недешевом), благоухая теми самыми духами, и тут же перетянула все внимание на себя.
– Ой, пробки жуткие! Город стоит! Светочка, дорогая, поздравляю! – она бросилась обнимать именинницу. – Ты просто сияешь! А у меня для тебя сюрприз!
Марина вручила Светлане огромный букет роз и маленький конверт.
– Тут сертификат в спа-салон, на полный день! Отдыхай, ни в чем себе не отказывай!
Гости одобрительно загудели. Подарок был щедрым. Елена переглянулась с Андреем. Муж едва заметно кивнул, поддерживая ее решимость. Если у Марины есть деньги на спа-салоны и платья, значит, сказки про заблокированные счета и голодных детей были ложью от первого до последнего слова.
Застолье шло своим чередом. Звучали тосты, звенели бокалы. Марина сидела напротив Елены, весело смеялась, подкладывала себе деликатесы и, казалось, совершенно забыла о том, что должна сидеть напротив своего кредитора, потупив взор. Наоборот, она вела себя как королева вечера.
– А мы вот в отпуск собираемся, – громко рассказывала она соседке по столу. – Хочу в Турцию, но только в хороший отель, «ультра ол инклюзив». Я так устала за этот год, сил нет. Пахала как лошадь.
Елена почувствовала, как внутри поднимается холодная волна гнева. «Пахала она», – подумала Лена. – «На мои деньги она пахала».
Когда пришло время очередного тоста, Елена встала. В руке она держала бокал с вином, но взгляд ее был трезвым и жестким.
– Я тоже хочу сказать, – произнесла она громко. Разговоры за столом стихли. Все посмотрели на Елену.
– Светочка, за твое здоровье мы уже пили, за счастье тоже. А я хочу выпить за честность. За то, чтобы в нашей жизни нас окружали люди, которым можно доверять. Люди, которые держат слово.
Марина, почувствовав неладное, перестала жевать и насторожилась. Улыбка на ее лице стала натянутой.
– Мы дружим много лет, – продолжала Елена, глядя не на именинницу, а прямо в глаза Марине. – И всегда считали, что мы – одна семья. Помогали друг другу, поддерживали. Но иногда помощь превращается в паразитизм.
За столом повисла тишина. Слышно было только, как работает кондиционер.
– Марин, – Елена обратилась напрямую к подруге. – Я очень рада, что ты подарила Свете такой шикарный подарок. И что платье на тебе новое, очень красивое. И что в Турцию ты собираешься. Это здорово. Значит, твои финансовые трудности закончились?
Марина покраснела. Пятна пошли по шее, поднимаясь к щекам.
– Лен, ты чего начинаешь? – прошипела она. – Не здесь же...
– А почему не здесь? – удивилась Елена. – Мы же все свои. Скрывать нечего. Просто мне немного обидно. Ты месяц назад заняла у меня пятнадцать тысяч рублей. Сказала – вопрос жизни и смерти, есть нечего, карту заблокировали. Я отдала тебе половину своего аванса. Мы с Андреем отложили покупку стройматериалов, экономили на продуктах, чтобы помочь тебе.
Кто-то из гостей ахнул. Андрей сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди.
– Я ждала неделю, две, месяц, – голос Елены звенел в тишине. – Ты кормила меня «завтраками», рассказывала про злых приставов и задержки зарплаты. А сама в это время покупала косметику в «Золотом яблоке», ходила по ресторанам и, как мы видим, обновляла гардероб.
– Это не твое дело! – взвизгнула Марина, вскакивая с места. – Ты что, деньги мне считаешь?! Я тебе все отдам! Подумаешь, копейки какие!
– Для кого-то копейки, а для нас – деньги, – спокойно отрезала Елена. – И дело не в сумме, Марин. Дело в том, что ты сделала из меня дуру. Ты врала мне в лицо, глядя в глаза. Ты пользовалась тем, что я не могу отказать подруге в беде. Но беды не было, была просто наглость.
– Да подавись ты своими деньгами! – Марина схватила сумочку, дрожащими руками начала рыться в ней. – Мелочная! Скупердяйка! Из-за пятнадцати тысяч устроила цирк на дне рождения! Стыдоба!
Она выхватила кошелек, тот самый, пухлый, и начала выдергивать оттуда купюры, швыряя их на стол прямо в салатницу с оливье и на тарелки с нарезкой.
– На! На! Подавись! Крохоборка! – кричала она, и слезы брызнули из ее глаз. – Больше знать тебя не хочу! Подруга называется! Опозорила меня перед всеми!
Купюры, испачканные майонезом, выглядели жалко и неопрятно. Гости сидели, боясь пошевелиться. Светлана, именинница, прижала ладони к щекам, не зная, как реагировать.
Марина, швырнув последнюю бумажку, развернулась и, громко стуча каблуками, выбежала из зала. Дверь за ней хлопнула так, что задрожали стекла.
В зале повисла тяжелая, вязкая пауза. Елена медленно села на свое место. Руки у нее дрожали, но на душе вдруг стало удивительно легко и чисто, словно она только что выкинула из дома мешок с мусором, который вонял там годами.
– Ну ты, Ленка, даешь, – первым нарушил тишину муж Светланы, Коля. – Жестко. Но справедливо. Она у меня тоже пятерку занимала полгода назад. Так и не отдала. Сказала, забыла. А я постеснялся напомнить.
– И у меня занимала, – тихо подала голос Оля, еще одна подруга. – Три тысячи. На лекарства маме. Я тогда сама на мели была, но дала. А потом смотрю – она в сторис фотки из караоке выкладывает.
Внезапно выяснилось, что Марина была должна половине присутствующих за столом. Схема была одна и та же: слезная история, небольшая сумма, обещание вернуть «завтра», а потом – игнор и демонстрация красивой жизни. Люди начали переговариваться, возмущение нарастало. Оказалось, что Елена была единственной, кто решился сказать правду вслух.
– Извини, Свет, – Елена повернулась к имениннице. – Испортила тебе праздник. Но я больше не могла молчать.
– Да ладно, – махнула рукой Светлана, глядя на подаренный Мариной конверт с сертификатом. – Знаешь, мне теперь этот подарок как-то даже брать неприятно. Получается, он за ваш счет куплен.
Андрей молча собрал со стола разбросанные купюры, брезгливо отряхнул их от майонеза салфеткой и положил перед Еленой.
– Здесь ровно пятнадцать, – сказал он. – Даже пересчитывать не надо, глаз – алмаз.
Вечер, конечно, был скомкан, но странное дело – атмосфера стала искреннее. Маски были сброшены. Обсуждение поступка Марины заняло добрый час, и все сошлись во мнении, что такая «дружба» никому не нужна.
На следующий день Елена обнаружила, что Марина заблокировала ее во всех социальных сетях и мессенджерах. Статус «друзья» был аннулирован. Елена удалила ее номер из телефонной книги без малейшего сожаления.
Прошло полгода. Жизнь текла своим чередом. Елена и Андрей сделали ремонт на даче, как и планировали. Деньги в семье теперь водились чаще – исчезла «черная дыра», в которую они утекали годами.
Однажды Елена встретила Светлану в городе.
– Слышала про Маринку? – спросила Света после обмена дежурными фразами.
– Нет, и знать не хочу.
– Она на новой работе устроилась, в отдел продаж. И знаешь что? Уже успела у двух коллег денег назанимать и не отдать. Там скандал был, говорят, ее даже уволить хотят за то, что коллектив баламутит. Горбатого могила исправит, как говорится.
Елена усмехнулась.
– Ну, это теперь не мои проблемы. Я свой урок выучила. Хочешь потерять друга – дай ему денег в долг. А хочешь сохранить нервы – умей говорить «нет».
Она шла домой по осеннему парку, шурша листьями, и думала о том, что настоящая дружба не измеряется деньгами, но деньги – это отличный лакмусовая бумажка для проверки людей на гниль. И лучше провести эту проверку раньше, чем потом выгребать купюры из салата оливье.
На телефон пришло сообщение от Андрея: «Купи хлеба и чего-нибудь к чаю». Елена улыбнулась. Вот это – настоящая жизнь. Простая, честная и без долгов.
Если вам знакомы подобные ситуации и вы тоже сталкивались с недобросовестными должниками, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини?